София Сент-Жермен «Кто слышит зов воды» Глава 5

— Уходим отсюда, — зашипел Вильян, поравнявшись со мной.
— Вильян…
Мой страж бешено мотнул головой:
— И слышать ничего не желаю.
— Вы останетесь здесь, пока король не соизволит вас отпустить, — вклинился чужой голос.
Мы с Вильяном разом отшатнулись назад, врезавшись спинами в сальное сукно шатра, когда один из самых жутких мужей, каких мне только доводилось видеть, упер наконечник копья прямо Вильяну в кадык — первое и единственное предупреждение. Рыжие космы спутанными прядями падали ему на спину, точно он только что сошел с борта летящего сквозь шторм драккара, а бледное лицо наискось перечеркивал рваный рубец. Там, где полагалось быть левому глазу, чернела татуировка неведомой мне руны.
Заметив оцепенение на наших лицах, он провел языком по губам, сгреб с соседнего стола кабаний окорок и с чавканьем оторвал зубами добрый кусок мяса, прежде чем швырнуть обглоданную кость обратно в общее блюдо:
— Не советую нарываться на неприятности сверх тех, что ты уже накликала на свою шею, Свенгард.
— Это что еще за…
— Хватит, Вильян, — процедила я сквозь стиснутые зубы.
— Послушай свою наследницу. — Воин вытер тыльной стороной ладони жирный подбородок. — А теперь смирно. Король собирается молвить слово.
Дыхание Вильяна вырывалось рваным, свистящим хрипом; грудь вздымалась с такой яростью, будто он только что вырвался из кровавой сечи, но он все же смолк. Воин глумливо шевельнул пальцами и зашагал прочь — в ту же сторону, куда скрылся тот высокомерный ублюдок.
Я изо всех сил пыталась совладать с собственным дыханием, пока страх, злость и сосущее отчаяние сплетались внутри в удушливый клубок.
Потому что эти псы были правы. Я стала мишенью.
Наследники поднялись как один, стоило королю махнуть рукой. Ни единая голова не повернулась в мою сторону. Они с легкостью вычеркнули меня из своего круга. Отто доказал это яснее ясного. Для них я не была сородичем — лишь чужачкой, греющей бока в сытом Энскане, покуда они закалялись в огне и железе бок о бок с моим братом.
Я была никем. Круглой сиротой среди волков.
— Наследники и посвящаемые! — воззвал король. — Подойдите ко мне!
Я не отрывала глаз от носков своих сапог, пока шла к четырем отпрыскам знатных родов, замершим у подножия помоста. И пусть Иврен коротко дернул уголком губ, сдержанно кивнув в знак приветствия, лед, сковавший мои кости, даже не подумал таять.
Карлы — посвящаемые бойцы — взяли нас в плотное полукольцо, и воздух, и без того наэлектризованный предвкушением, вспыхнул лихорадочным жаром; натяжение скручивалось вокруг нас, точно натянутый швартов. Казалось, они жадно дышат нам в затылки. Король вскинул длань, обрывая тревожные шепотки, которые я тщетно пыталась игнорировать.
— Пять наследников на пять островов! — прогремел король низким, раскатистым басом, и лязг кубков вместе с пьяным гомоном мгновенно стихли. — Пятеро шагнут в чертоги богов, пятеро поведут за собой отряды Хирда, и пятеро будут править нашим народом, пока новое поколение викингов не докажет свое право перенять власть! Пять наследников ради пяти рун, питающих силой наш народ! — Край его тяжелого плаща прошелестел по примятой траве, когда монарх кивнул Иврену: — Сын Тюги, дарующий нам силу убеждения и незримого влияния, позволившую нам стать первыми торговцами под этим небом!
Иврен прижал ладонь к грудине — туда, где была вырезана руна его матери.
Король опустил тяжелую лапищу на плечо Раккель:
— Дочь Гомнд, скрывающая наш флот от чужих глаз и дарующая искусство ускользать от врагов!
Раккель чинно склонила голову.
— Сын Ратт. — Король переложил руку на плечо Отто. — Ручающийся за то, что наши удары неизменно разят без промаха, а топоры и клинки всегда находят свои цели!
Воздух на мгновение затрещал от выброса магии; король осклабился, когда Отто небрежным щелчком метнул свой кубок: чаша прочертила дугу и с глухим стуком безупречно встала прямо на резной подлокотник устланного шкурами трона, готовая к тому, чтобы слуги вновь наполнили ее брагой.
Мы с Вильяном переглянулись. Он замер так же мертво, как и я, — два бесплотных призрака в кольце бьющихся живых сердец.
Паническая сушь обожгла горло, когда взор государя сместился на Адриона:
— Сын Скюдд, оберегающий нас от всякого лиха, делающий наши щиты и боевые порядки непробиваемыми, а выпады — непредсказуемыми для супостата!
Время окончательно замедлило свой ход, когда король повернулся ко мне:
— Дочь Стюрк, являющая наш народ самым могучим племенем в подлунном мире, дабы ни одна живая душа не посмела посадить нас на цепь!
Его пальцы сомкнулись на моем обнаженном плече; кожу обдало могильным холодом. Но король Густьеф лишь на краткий миг задержал взгляд на моих глазах и отступил на шаг назад:
— Мы живы милостью богов и гибнем по их зову! Заслужить руны — значит доказать, что вы стоите пролитой крови! Здесь нет места слабым — здесь царит лишь доблесть сильных! — Король с треском ударил ладонью о ладонь. — К исходу этого лета пятеро наследников встанут одесную меня, дабы заявить права на престолы своих островов! — Он резко развернулся к посвящаемым за нашими спинами: — Эти пятеро поведут за собой пять отрядов Хирда — пять звеньев академии! Карлы, ваше обучение уже началось! Те из вас, кто переживет грядущие месяцы, будут распределены по этим отрядам согласно вашему сродству с одной из пяти великих рун!
Шатер взорвался утробным ревом: гортанный рык вырвался из сотен глоток посвящаемых. Сапоги мерно загрохотали о землю, выбивая дикий ритм, а Отто и Адрион, приставив ладони ко ртам, протяжно взвыли — толпа позади нас мгновенно подхватила боевой клич.
Король перехватил кубок с вином, втиснутый ему в руку рабыней, и осушил его до капли; тяжелая багровая капля стекла по его подбородку, когда он продолжил:
— Некоторым из вас выпадет доля войти в железную дружину наследников! Каждый из них наречет второго, третьего и четвертого, приблизив к своему очагу! Быть избранным — высшая доблесть для викинга! А для тех, кто станет вторыми…
Магия шквалом прокатилась под пологом; наследники довольно осклабились, ощутив, как их руны отозвались гулом на этот зов. Я попыталась как можно натуральнее изобразить на лице хищную ухмылку, вторя Раккель, пока карлы, лишенные родовых меток перед отправкой в академию — дабы их верность безраздельно принадлежала новому вождю, — заходились ликующим ревом.
— Вас свяжут священные узы крови со своим наследником! Не смейте относиться к этому легкомысленно: эта связь куется на всю жизнь — до тех пор, пока один из вас не переступит врата Вальхаллы! — проревел король.
Грохот ладоней и оглушительный свист били по перепонкам; земля под ногами ходила ходуном, когда викинги принялись в экстазе прыгать и топтать траву, отвечая своему владыке. Я переминалась с пятки на носок, тщетно пытаясь выдавить хоть каплю того азарта и слепой жажды битвы, что волнами исходили от стоявших рядом наследников.
— Отныне всякие церемонии и сословные препоны отброшены прочь! Первые недели даны наследникам на то, чтобы решить, кого они введут в свою железную дружину. Так покажите им, карлы, почему их выбор должен пасть именно на вас! — Король Густьеф вскинул над толпой новый кубок, расплескивая темно-красное вино через край: — Что скажете?! Не начать ли нам с кулачного боя, дабы облегчить им выбор?!
Боевой вой стоял такой, что закладывало уши. Карлы плотной волной ринулись вперед, сжимая кольцо, пока королевские стражи не выставили копья и секиры, силой осаживая обезумевшую толпу назад, чтобы нас попросту не растоптали в пьяном угаре.
— Назад! Пошли назад! — рявкали воины. — Место освободить!
Пять деревянных кресел внесли в круг и расставили в ряд под самым помостом. Когда король опустился на свой трон, двое бойцов сопроводили нас к местам. Я заняла крайнее кресло слева. Карлы расчистили перед нами широкое ристалище, что позволило Вильяну протиснуться ближе — он замер всего в паре шагов сбоку от меня.
Второй короля неторопливо ступил на пустое пространство:
— Правила просты. Без железа. Схватка идет до тех пор, пока один не запросит пощады или пока боги не заберут его душу. — Звенящая, липкая тишина опустилась на шатер, пока старец медленно вышагивал перед первым рядом бойцов: — Кто выйдет первым?
Удушливое безмолвие давило на плечи, растекаясь по жилам мелкой судорогой.
— Ни у кого не хватает духу?! — насмешливо бросил король. — Неужто передо мной выводок трусливых баб?!
— Я выйду! — В круг шагнул седовласый воин. — Кто рискнет со мной схлестнуться?
Другой боец, такая же рослая детина под шесть футов с лишком ростом, отделился от толпы:
— Я выйду против тебя, Оскри.
— Неужто? — В голосе Оскри зазвенела неприкрытая жажда убийства. — Сильно в этом сомневаюсь.
— Кончайте трепать языками, речей никто не заказывал! — Король нетерпеливо махнул сальной рукой; его лицо лоснилось от сожранного угощения. — Начинайте!
Бойцы пошли по кругу, примеряясь друг к другу. Глухой рокот поплыл по шатру: карлы затянули боевой запев о неприступных скалах и бескрайних морях — песнь, с которой мы всегда шли на сечу.
Отсветы костров плясали на телах бойцов, когда Оскри резко метнулся вперед: коротким, хлестким ударом основания ладони он снизу вверх врезал противнику прямо в переносицу. Брызги крови веером окропили примятую траву.
Толпа взревела в едином порыве вслед за вскриком раненого; рев стал еще яростнее, когда покалеченный карл вцепился пальцами в собственный нос и с громким, сухим хрустом силой вправил раздробленный хрящ на место.
— Это все, на что ты способен, сука?! — прорычал он; его голос захлебывался кровью, а зубы окрасились алым.
— Отнюдь, — осклабился Оскри, и от звука этого смеха у меня внутри все похолодело.
Я покачала головой, когда раб сунул мне блюдо с мясом и рог с вином, но остальные наследники не отказывали себе в угощении. Адрион развалился на кресле, смачно облизывая пальцы — он уже успел прикончить баранью ногу, — а Иврен и Раккель негромко переговаривались, пригубливая хмельной мед.
Очередной вой потряс полог шатра; сам король довольно захлопал в ладоши, когда Оскри снова пошел на таран, всадив тяжелый кулак противнику под дых так, что тот согнулся пополам. Но стоило Оскри замахнуться ногой для подсечки, как согнутый боец резко отпрянул назад и на встречном движении впечатал кулак Оскри прямо в лицо, надвое рассекая бровь.
Свежая кровь хлынула на землю; воины сцепились в глухой замок, молотя друг друга кулаками и локтями по ребрам, печени и почкам — куда только доставали руки. Тот, что был чуть ниже ростом, намертво вцепился Оскри в волосы, притянул его голову к себе и с остервенением вогнал большие пальцы ему прямо в глазницы, пытаясь выдавить глаза наружу.
Я взглянула на Вильяна. Его лицо было белее полотна, но вовсе не от зрелища жестокой схватки. Он неотрывно смотрел на меня, и впервые в жизни в глазах моего стража плескался неприкрытый ужас. Я снова повернулась к кругу; ноги нервно забарабанили пятками по земле, заставляя колени мелко подрагивать.
Толпа истошно взвизгнула, когда Оскри умудрился вывернуться из захвата противника. Я нервно теребила ткань платья, пропуская дурацкие золотистые пряди подола сквозь пальцы, пока ладонь Оскри мертвой хваткой смыкалась на горле врага. Резкий рывок — и он вырвал из чужой шеи изрядный кусок мяса. Во взгляде бойца мелькнуло изумление прежде, чем хлынула кровь, намертво залившая Оскри все лицо, и свет в глазах поверженного угас навсегда.
Оскри швырнул бездыханное тело оземь. Смахнув кровь с лица ладонями, он рванул на груди ворот рубахи и с размаху припечатал ладони к собственной грудине, оставив два багровых следа, пока носился по кругу:
— Кто еще рискнет сунуться?!
Среди карлов поднялась возня: они принялись толкаться и пихать друг друга локтями, пробиваясь вперед. Кровавый голод пробудился в них — а может, их глотки просто смочил достаточный запас хмельной храбрости. Но мои ноги приросли к земле, когда на середину ристалища легко выпорхнула Раккель, отвесив Оскри насмешливый реверанс.
Карл сухо хохотнул:
— Я с девками не дерусь.
Раккель закатала рукава своего куда более практичного платья:
— Какая удача, что я ко всему прочему еще и наследница.
— Ненадолго, если выйдешь против меня. — Звериный оскал расползся по физиономии Оскри, когда он крикнул королю: — Я получу ее место, если уложу ее замертво?
— Разумеется, — король поднял чашу под новую волну свиста и рева. — Если сможешь, значит, боги и так уже отвернулись от нее. — Король Густьеф подмигнул Раккель: — Не стесняйся, дева, поставь этого карла на место.
Раккель поманила противника пальцем:
— О, непременно.
Она казалась совсем крошечной, когда скалящийся Оскри пошел на нее тараном. Но стоило ему рвануть вперед, рассчитывая на бросок в долю секунды, как Раккель непостижимым образом оказалась у него за спиной. Его ручищи рассекли пустоту, а ее удар ногой под лопатки едва не впечатал детину носом в землю.
— Промазал, — невинно обронила она, когда он круто развернулся с налитым кровью лицом.
— Ей дозволено пускать в ход магию?! — прорычал он.
— Само собой, — отозвался с помоста король. — Ты не ставил условия биться без нее.
— Это, блять, нечестно, у нас-то ее отобрали! — рявкнул Оскри и выбросил вперед пудовый кулак, вновь рассекая воздух: Раккель уже стояла на два шага дальше. Глухой рокот в его груди перерос в вой бешеного бессилия: он принялся сыпать градом ударов, молотить ногами, делать резкие выпады, пытаясь перехитрить наследницу. Но Раккель лишь кружилась, петляла и танцевала, ни на миг не оставаясь там, куда целил Оскри.
— Блять, хороша, — протянул Иврен, закинув лодыжку на колено. — Мы дрались бок о бок в набегах, но у меня никогда не было времени приглядеться к ее повадкам. Гомнд чертовски помогает ей маскировать движения.
Раздался глухой удар оземь. Оскри выглядел ошарашенным ничуть не меньше всех нас, когда Раккель распластала его на спине, намертво взяв шею в замок и зажав его голову у себя на коленях. Карл задергался всем телом, высоко взбрыкивая ногами, но дотянуться до нее не мог.
— Сдавайся, — скомандовала она.
Оскри яростно мотнул головой:
— Н-никогда, тварь! — прохрипел он.
— Сдавайся! — Раккель сжала захват сильнее; его лицо начало наливаться мертвенной синевой, но боец упорствовал. Наследница тихо хмыкнула: — Сам напросился. — На долю секунды она ослабила хватку, но стоило ему дернуться, как Раккель со всей дури обрушила локоть ему прямо в висок.
Глаза Оскри закатились под лоб, и тело мгновенно обмякло. Сбросив его с себя, Раккель легко вскочила на ноги и отвесила поклон ревущим от восторга карлам.
Потребовалось двое мужей — один из которых походил на его брата, — чтобы уволочь бесчувственную тушу с ристалища.
— Что, жим-жим? — Отто наклонился ко мне; от его дыхания разило вином, пока трое трэллов спешно засыпали землей лужи свежей крови. — Ты же должна разваливать нескольких таких разом, разве нет?
Его ехидный вопрос прозвучал аккурат в тот миг, когда карлы смолкли, и сотни глаз разом метнулись к нам. Желчь обожгла горло: стоявшие ближе всего к нам бойцы затаили дыхание, жадно ожидая моего ответа. Я перехватила кубок с подноса проходившего мимо слуги и заставила себя сделать медленный, тягучий глоток, выигрывая время.
Я не могла позволить им вытащить себя в этот чертов круг.
— Ну? — не отставал Отто, ядовито ухмыляясь в сторону наемников. — Неужто струсила, Свенгард?
Король тоже повернулся к нам; разговоры окончательно стихли, и выражение его лица не сулило ничего доброго. Вильян бесшумно придвинулся на полшага ближе, когда толпу накрыл иной голод: воздух сгустился нетерпеливой, колючей жаждой насилия, коловшей мне кожу. После триумфа Раккель карлы жаждали новой крови и теперь жадно прикидывали, гожусь ли я на роль легкой добычи.
Здесь нужно было действовать предельно тонко: в круг мне ступать было нельзя ни в коем случае. Накрыв ладонью пульс, бешено колотившийся у основания шеи, я второй рукой сделала еще один глоток вина.
— Скука смертная, — сипло выдавила я, проглотив пойло, и до белизны костяшек стиснула кубок, чтобы пальцы не дрожали. — У нас в Энскане поединки куда зрелищнее.
Раккель насмешливо вздернула бровь, тяжело плюхнувшись в соседнее кресло:
— Так выйди туда сама. Глядишь, поучишь нас уму-разуму.
— Вот именно, Свенгард, — поддакнул Отто. — Покажи нам свое хваленое мастерство.
— Это звучит еще более уныло, — бросила я и театрально прикрыла рот фальшивым зевком, изо всех сил натягивая на себя личину заносчивой дряни — той самой избалованной наследницы, в чей адрес шипели пересуды от самой пристани. — Я не вижу здесь ни одного достойного противника и не имею ни малейшего желания мараться о кровь дешевого сброда.
Взгляды, до этого полные любопытства и выжидания, мгновенно остекленели от глухой вражды.
Иврен и Адрион оборвали разговор, уставившись на меня; лицо первого исказила тень неподдельного ужаса. Раккель покачала головой, а Отто лишь глумливо присвистнул под нарастающий ропот посвящаемых:
— Кем эта сука себя возомнила, чтобы брезговать нами?
— Да без отцовской руны она пустое место!
— Сила-то даже не ее! Свою она еще не заслужила!
— Я ей покажу «дешевый сброд»!
— Пусть теперь оглядывается по сторонам!
Тихий смешок Отто обвился вокруг шеи удушливой петлей:
— Верный способ поставить крест на своем роде. Взять и плюнуть в лицо чести всех карлов разом. — Он насмешливо покачал головой: — Советую теперь спать в обнимку с мечом.
Натянув на лицо самую надменную мину, я поднялась с кресла:
— Я вымоталась с дороги. — Я повернулась к королю; сердце рвалось наружу сквозь ребра, пока я шла ва-банк следующими словами: — Ваше Величество желает, чтобы я показала, как лучше перерезать глотки четверым мужам разом, или я могу быть свободна?
За спиной поднялся возмущенный рев: бойцы требовали, чтобы я ответила за свой гнилой базар. Нервная дрожь хлестнула по позвоночнику, но я скрыла ее, лениво перебирая пальцами оплетку рукояти меча, торчавшей у меня из-за спины.
— Ступай, — бросил король. Его внимание, хвала богам, уже переключилось на доверху нагруженное блюдо с рыбой, которое как раз поднесли рабы. — Есть еще желающие убраться?
Отто пружиной вскочил на ноги:
— Только не я. Я выйду против следующего. — Его брови насмешливо взметнулись: он перевел взгляд с меня на наступавших карлов, чьи перекошенные от злобы рожи были устремлены в мою сторону. — Я не боюсь проверить, сумеете ли вы увернуться от моих точных ударов!
Дикий рев одобрения сотряс полог шатра.
Я высоко вздернула подбородок и зашагала прямо сквозь ряды посвящаемых к выходу. Они неохотно расступались передо мной, прожигая меня взглядами, полными ядовитого презрения. Я сделала вид, будто не заметила, как чей-то плевок шлепнулся мне на щеку и мерзкой теплой каплей стек по ключице.
Слезы ярости застлали глаза, когда я наконец добралась до полога, ведущего в холод ночи. И стоило мне вырваться из душного шатра, как я сорвалась на бег.