Я подержала чешуйки под водой, по крайней мере, минуту или две, но ничего волшебного не произошло. Плеск волн даже не изменил своего ритма. Просто ничего.
— Не думал, что это сработает, но надеялся. — Он подошел и опустился на колени рядом со мной. Я быстро вытащила ожерелье из воды и крепко сжала его. Я почувствовала себя немного Голумом из «Властелина колец» из-за своей особой потребности защищать ожерелье.
— Спокойнее. — Тихий голос Майло был нежным, но игривым. — Я же сказал, что не причиню тебе вреда.
— Я хочу помочь тебе, — произнесла я, — правда, но не могу расстаться с этим ожерельем. По крайней мере, пока. Думаю, оно мне нужно для чего-то. Думаю, можно сказать, для того, чтобы снять мое собственное проклятие.
Я встала с колен на песок, где села, скрестив ноги крест-накрест, подальше от текущей воды. Майло присоединился ко мне и встал напротив, лицом ко мне.
— Твое собственное проклятие?
— Скажем так, думаю, что должна беречь его. Иначе не знаю, что произойдет. Мама, она… она не совсем здорова, и думаю, что в этом ожерелье может быть что-то такое, что поможет ей.
И мне. Если эти кошмары продолжали возвращаться.
— Хм. — Он подпер подбородок рукой и прищурился. — Понимаю.
— Так почему бы тебе просто не убить меня или что-нибудь в этом роде и не забрать чешую? Без обид, но разве пираты не похожи на безжалостных убийц? — Я не смогла удержаться от вопроса.
— Я не убийца. — Плечи Майло напряглись, и он выпрямился, словно готовый защищаться от нападения.
— Но если русалка прокляла вашу команду за то, что они поймали ее, значит, ты помогал в этом. — Слова прозвучали подозрительно, когда я еще раз обдумала эту историю.
Майло стал еще более агрессивным.
— Я никогда не хотел в этом участвовать. Клянусь. Признаю, что совершил несколько достойных сожаления поступков ради Вальдеса. Я хотел остановить его, но было невозможно бросить вызов такому капитану, как он.
— Похоже, ты был напуган.
— Ты ничего не знаешь обо мне, Катрина. — Внезапно его слова прозвучали как лед, что сильно контрастировало с мягкостью, которую я так привыкла слышать. — Мы все сожалеем. Не притворяйся, что это не так.
То, что он сказал, задело меня, когда я подумала о своих собственных сожалениях. Он был прав. Как я могла предположить, что он был слаб, когда мной тоже так часто руководил страх? Страх почувствовать себя не в своей тарелке заставлял меня делать то, чего я обычно не делала. Страх снова пострадать заставлял меня быть холодной к маме. А страх стать такой же, как она, иногда парализовывал меня.
— В любом случае, Вальдес — жестокий человек, и ему будет все равно, что с тобой случится, если он найдет тебя сам.
Его слова снова прозвучали стихами в моих ушах. Только с таким голосом, как у него, такие угрожающие слова могли звучать колыбельной.
— Кажется, я видела Вальдеса. — Я вспомнила мужчину с безумными глазами и в капитанской фуражке на корабле в ту ночь Хэллоуина. — Он выглядел устрашающе.
— Так и есть. — Майло склонил голову набок. — И он получит ожерелье, какой бы ни была цена.
— И что Беллами хочет от него?
— Не знаю наверняка, но не думаю, что он планирует отдавать его Вальдесу.
— А ты? — Я моргнула. – Планируешь сбежать из океанского ада?
— Океанский ад, — повторил Майло себе под нос. — Что ж… ты не ошибаешься, но до сих пор я не слышал, чтобы его так называли. — С его губ сорвался легкий смешок. — Но да, я планирую рассказать ему об этом. Я надеялся на прекращение этой боли почти полтысячелетия. Ненавижу выполнять приказы Вальдеса больше, чем кто-либо другой, но если это означает, что наши души, наконец, смогут обрести покой… – Он замолчал, не закончив мысль.
Все это казалось таким абсурдным, таким сюрреалистичным. Я была рядом с проклятым бессмертным человеком, который только что сказал мне, что каждое утро отправляется в ад, и мое ожерелье может спасти его от всего этого. Конечно, было чувство вины. Но я не до конца доверяла ему или его истории. Насколько знаю, Беллами мог говорить правду. Если ожерелье было волшебным, как он сказал, то, возможно, оно действительно могло остановить ночные кошмары. Если я смогу понять, как заставить его работать, то смогу помочь маме. Возможно, оно могло бы изменить ее, спасти. И тогда я могла бы отдать его пиратам, если понадобится. Но, несомненно, это будет гонка на время.
— Как твоя лодыжка? — Внезапная смена темы застала меня врасплох.
— Немного полегче, — сказала я. — Уверена, что смогу идти.
— Можно взглянуть?
— Там не открытый перелом, — пробормотала я.
Он сел и наклонился к моей левой ноге. Словно собираясь погладить дикого зверя, он осторожно положил руку мне на лодыжку.
— Все в порядке. Я не кусаюсь, — сказала я, заметив его настороженность.
Он покачал головой, словно пытаясь оторваться от собственных мыслей.
— Прости, — сказал он, почти загипнотизированный, — просто я… — Он сглотнул, словно подавляя эмоции. — … впервые за 291 год прикасаюсь к кому-то подобным образом, но я не чувствую тебя. — Он держал руку на моей лодыжке, нежно касаясь кожи.
— Ты теплый, — отметила я вслух.
— А ты ожидала чего-то другого?
— Ну, ты умер или что-то в этом роде.
— Или что-то в этом роде, — повторил он. — Может быть, я отведу тебя Вальдесу, если хорошенько подумаю.
Я поджала губы и закатила глаза.
— Не волнуйся. Я просто шучу. — Он снова опустил взгляд на мою лодыжку, все еще держась за основание голени. Рука, баюкающая мою пятку, скользнула к нижней части икры. — Вроде того, — тихо добавил он с ухмылкой.
Нежная искра пробежала по мне, когда кончики его пальцев заскользили по коже. Возможно, он и не мог чувствовать меня, но я чувствовала его достаточно хорошо. От его прикосновения я почувствовала себя непринужденно, и какая-то часть меня жаждала протянуть руку и коснуться его в ответ. Я хотела доверять ему, несмотря на то, что сказал Беллами. Однако я не хотела слишком торопиться, чтобы он это понял.
— Она определенно не сломана, просто немного опухла. — Он убрал руки с моей ноги и встал. — Ты можешь идти?
— Да, со мной все будет в порядке. — Я приняла его протянутую руку.
Мы пошли обратно по лесной тропинке вдоль берега, раздвигая пальмовые листья, когда сворачивали с главной тропы.
— Если ты даже не знаешь, где я живу, куда ты меня ведешь?
— Я просто хочу отвести тебя на другую сторону, подальше от берега. Ты сможешь продолжить путь, как только мы выберемся отсюда. Поверь мне, я знаю, куда иду.
В ответ я только закатила глаза, но мы продолжили путь.
Я потеряла счет времени, поэтому не могла сказать, прошло пять минут или полчаса. Включила фонарик на телефоне, чтобы немного подсветить нам, так как тяжелые дубовые балдахины над нами скрывали остатки лунного света. Майло был очарован всеми возможностями моего телефона, так как никогда раньше не видел его так близко. Я подумала, что забавно, то, как он, казалось, избегал взаимодействия с современным миром, но я также не понимала, как он и Беллами могли быть из одной команды и в то же время быть такими разными. Поэтому спросила его.
— Ладно, еще раз, без обид, но почему ты такой средневековый, а Беллами кажется таким… — я поискала подходящее слово, — приспособленным? — Я вспомнила, как непринужденно и уверенно Беллами говорил со мной в библиотеке. Он, конечно, ввел меня в заблуждение, сказав, что он еще один студент ISA.
— Беллами проводит много времени на материке. Всегда ищет хаос или создает его. Он хитер, он учится. Он будет тем, кем ему нужно быть, чтобы получить то, что он хочет.
Его презрение к Беллами было очевидным, и я не могла не задуматься, как долго продолжалось их соперничество. Я больше не задавала вопросов. Однако воспоминание о предупреждении Беллами нахлынуло на меня, сопровождаемое чувством неуверенности в отношении Майло.
Вскоре мы выбрались на поляну, выйдя из зарослей на край парка. Пейзаж стал более ровным, и я смогла разглядеть знакомый квадрат гравия, тускло освещенный оранжевым светом уличного фонаря вдалеке. Я узнала стоянку у входа на пляж Константин. Вокруг не было ни души. Только одинокий припаркованный грузовик, вероятно, принадлежавший ночному рыбаку, и брошенный мотоцикл, припаркованный в тени в стороне. Теперь, когда мы выбрались из-под густых крон деревьев, я снова почувствовала на своих щеках дуновение свежего океанского ветра.
— Ты сможешь вернуться отсюда? — Он повернулся ко мне.
— Думаю, да. Но это долгая прогулка. Мне придется пересечь залив.
— Это слишком далеко, — возразил он.
— Ну, а какой у меня выбор? Я могу вызвать «Убер», — предложила я, идя впереди него через парковку.
— Не знаю, что это такое, — сказал Майло, — но у меня есть идея получше.
Звук заводящегося двигателя заставил меня вздрогнуть. Я резко обернулась и увидела, как Майло перекидывает ногу через мотоцикл на стоянке, через винтажный «Triumph Cafe Racer».
— Ты не можешь просто так украсть мотоцикл! — прокричала я, перекрывая рев двигателя, когда он подъехал ближе.
— Кто сказал, что я ворую? — Он усмехнулся. — Когда ты живешь так долго, как я, находишь способы сделать все интересным.
— Так он… твой?
— Ну, да. Я нашел это несколько лет назад. И был очарован. Сначала он не работал, но у меня было достаточно времени, чтобы научиться и отремонтировать его.
— Отлично. Значит, ты пират-призрак на мотоцикле. — Я рассмеялась, недоверчиво покачав головой.
— Видишь, я все-таки не такой уж и средневековый, — усмехнулся он, заводя двигатель.
— Из всего странного дерьма, что случилось со мной за последнее время, это, наверное, самое странное.
Он игриво закатил глаза, глядя на меня.
— Садись. — Он кивнул в сторону заднего сиденья, и несколько прядей волос упали ему на брови.
Все еще не веря своим глазам, я подошла к мотоциклу. В своей жизни я ездила на мотоцикле всего раз или два. В тех редких случаях, когда отец брал его для работы, он иногда позволял мне сопровождать его в короткой пробной поездке, когда я была младше. Но это было совсем другое дело. Немного неуверенно я встала на подножку, положила руки на плечи Майло, чтобы не упасть, и перекинула ногу. Именно тогда я не знала, что делать с руками. Я колебалась, стоит ли обнимать его за талию, и не ожидала, что почувствую себя в тепле и безопасности, обнимая его. Он ничего не сказал и не стал дожидаться, пока я устроюсь. Легким движением руки, нажав на педаль газа, Майло погнал мотоцикл вперед, и мы тронулись с места.
Огни города проплывали мимо, и морской бриз в сочетании с порывами ветра от нашей скорости развевал мои волосы. Я опустила лицо ниже, ближе к его спине, когда ночной воздух охладил меня. Только на полпути осознала, как крепко держусь за него. Я поняла, что рада этому предлогу, чтобы прижаться к нему так близко.
Я подняла голову ровно настолько, чтобы заметить луну, почти полную, — белый светящийся шар над нами был больше обычного, когда мы пролетали над мостом. На дорогах не было обычного движения, и все, кроме нас, казалось, замерло. Я до сих пор даже не знала, который час.
Притормозив, он остановил мотоцикл перед кампусом. Я спрыгнула, когда он поставил мотоцикл на подножку. Парень остался сидеть на коричневом кожаном сиденье мотоцикла и смотрел на меня снизу вверх. Я не могла подавить в себе мысль о том, как привлекательно он выглядел здесь, в лунном свете, верхом на темно-бордовом «Triumph», с растрепанными ветром волосами. Было трудно подавить желание запустить в них пальцы, но я взяла себя в руки.
— Хорошо, ты согласилась, что если я расскажу тебе все, ты отдашь мне ожерелье. — Он протянул мне раскрытую ладонь.
Чуть не заикаясь, я выдавила:
— Ну… это не совсем то, что я сказала. Я сказала, что мы поговорим об ожерелье.
— Ах, да, конечно, ты так и сказала, — саркастично произнес он.
— Таков был уговор. — Я постаралась, чтобы голос звучал как можно тверже, сдвинула брови и смерила Майло убийственным взглядом.
— Вполне справедливо, но ты должна понимать, что подвергаешь себя опасности. Если ни я, ни Беллами не вернемся с чешуйками, Вальдес вполне может отправиться на поиски сам. Тебе нельзя находиться ночью у воды. Он не должен знать, где тебя найти. Беллами не подаст виду, что знает. Он заставил Вальдеса думать, что он на его стороне, но я не знаю, как долго это продлится.
— Звучит достаточно просто, — согласилась я.
— Для тебя, — произнес он. — С другой стороны, меня, вероятно, ждет хорошая порка, если они узнают, что я помог тебе.
Я покраснела, когда почувствовала последствия его косвенного чувства вины.
— Я хочу помочь тебе, Майло. — Мои слова прозвучали почти шепотом. Я вытащила ожерелье из тайника под рубашкой, с нетерпением ожидая, что он сделает, когда оно окажется в поле зрения. — И помогу, но я должна попытаться спасти маму и пока не попробую, я не могу просто так его отдать. — Я сжала ожерелье в ладони. Он даже не вздрогнул, когда я убрала его. — У меня много вопросов и слишком мало ответов. Это единственная зацепка, которая у меня есть.
Он поднял руку и потер затылок, отведя в сторону свои темно-медовые локоны, он сжимал челюсти в легком напряжении. Казалось, он задумался, прежде чем заговорить снова.
— Я почти ожидал этого и понимаю. Если это реально, то оно может обладать той силой, которая тебе нужна. И, возможно, в следующей жизни меня ждет какое-то искупление, если я смогу с честью покончить с этим проклятием. Я не буду отнимать его у тебя силой. — Теперь его взгляд был прикован к моим глазам, и его слова обрушились на меня, как океанская волна, проникая в самую суть. Ему было так легко доверять, даже несмотря на предостережение Беллами, звучавшее в голове. Мгновение мы смотрели друг на друга, и я изо всех сил пыталась разобраться в нахлынувшей на меня волне эмоций.
Почему меня так тянуло к нему? Я хотела быть рядом с ним, прикасаться к нему. Но мне пришлось напомнить себе об одной вещи, которая могла создать проблему.
Он чертов призрак, Катрина.
— Пожалуйста. — Он снял напряжение своим неожиданным сарказмом, повысив тон.
— Ты странный пират, — произнесла я, все еще глядя на него.
— Что ж, может, тебе стоит порадоваться этому. — Он ухмыльнулся. — Но моя склонность избегать убийств и мародерства точно не делает меня очень популярным среди остальной команды.
— Прости. — Я стала серьезной. — Неужели все будет так плохо, когда ты вернешься?
— Возможно. Но им необязательно знать, что я нашел тебя. — Он прищурил глаз и прикусил губу. — И нет ничего такого, через что я не проходил бы раньше. Я всегда придумываю, чем прикрыть свою задницу. — Последовала пауза. Выражение моего лица выдало беспокойство. Он почти нервно потер плечо. — Не волнуйся. Они точно не смогут меня убить.
— Ладно, послушай. – Я устало вздохнула и смирилась с тем, что откажусь от чешуи, если это поможет снять его проклятие… при одном условии. — Если ты поможешь мне понять, откуда взялась эта штука, и как я должна ее использовать, чтобы помочь маме, тогда… — Я не смогла подобрать слов, чтобы закончить предложение.
— Ты не обязана давать никаких обещаний, Катрина. Уверен, как только ты узнаешь правду, какой бы она ни была, ты поступишь правильно. — Его голос заглушал низкое урчание мотоцикла.
Почему он так сильно верил в меня? Я не была лучшей в принятии правильных решений, особенно в последнее время.
— Узнай, что тебе нужно. Скорее. Я выиграю немного времени, собью команду с твоего следа, — сказал Майло. — Потом позвони мне.
Я вопросительно посмотрела на него.
— Под этим я подразумеваю, что, когда ты будешь готова, оставь мне сообщение, которое только я смогу распознать, под пирсом. На второй балке слева. Очень важно, чтобы ты ходила только днем. Я найду его ночью, когда начнется прилив, и найду тебя.
— Ну, а что такое, что можешь узнать только ты?
— Хм. — Он посмотрел вверх, на небо, затем снова на меня. — Ты помнишь наш разговор о звездах на острове?
— Конечно.
— Сможешь нарисовать восьмиконечную звезду?
Я чуть не рассмеялся.
— Я изучаю искусство! Да, я могу нарисовать звезду.
— Отлично. — Он наклонил подбородок. — Нарисуй звезду на луче, и я буду знать, что это ты. Вот, например, так. — Он закатал рукав, демонстрируя ту же татуировку в виде Полярной звезды, что и у Беллами.
Я подумала, не знак ли это экипажа.
— У Беллами была такая же татуировка, — отметила я. — Что это значит?
— Это защита. Что-то вроде талисмана на удачу. Он служил нам маяком надежды, когда мы сталкивались с опасными водами. Он всегда вел нас в безопасное место.
Я кивнула, тронутая его словами.
— Хорошо. — Я сделала глубокий вдох. — Откуда ты знаешь, что я это сделаю?
— Не знаю, — прямо заявил он. — Просто надеюсь, что ты это сделаешь. А если нет, возможно, мне все-таки придется тебя убить.
Я подумала, что он шутит, но все равно наблюдала за ним недоверчивым взглядом.
— Последняя часть была шуткой. — Он ухмыльнулся. Я игриво шлепнула его по руке.
Я хотела, чтобы он задержался подольше, расспросить его о большем, но он просто поднял подставку для ног, прежде чем я смогла вымолвить хоть слово.
— Поторопись, потому что я не могу гарантировать твою безопасность надолго. А пока прощай, Катрина. — И с этими словами он исчез в ночи, оставив меня стоять перед Восточным крылом общежития кампуса.