Темнота, окутавшая меня, медленно ослабила давление. Я распахнула глаза и увидела ночное небо. На мгновение видела только звезды, собравшиеся над головой на фоне безоблачного неба. Я аккуратно повернула голову и увидела Майло.
Внезапно на меня нахлынули воспоминания о предыдущих событиях. Я вспомнила поединок между Беллами и Майло на берегу перед тем, как Беллами исчез в океане. Сразу после того, как Майло ударил его саблей.
Я мгновенно вскочила на ноги, готовая сбежать от этого психопата.
— Подожди, — сказал он.
Я ничего не ответила, так как обрела равновесие и отвернулась. Он медленно встал.
— Уверена, что с тобой все в порядке? — позвал он.
— Нет, конечно, я не в порядке. — Лицо горело, и каждый мускул напрягся, как натянутая проволока. — На этой неделе я видела, как пиратский корабль всплывает из океана, я сходила на свидание с парнем, который оказался мертв, и в довершение всего я только что видела, как ты пытался его убить. — Мои слова вырвались на одном дыхании.
Я вытащила телефон из кармана джинсов, радуясь, что он остался на месте во всем этом хаосе. Я собиралась позвонить кому-нибудь, чтобы за мной приехали, может быть, МакКензи или полиции — честно говоря, я еще не думала так далеко вперед, — но в любом случае это было бесполезно, так как я быстро поняла, что у меня нет связи.
— Ну, если ты не откажешься от чешуи, это будет не в последний раз. Они — то есть мы — не перестанем приходить за ней.
Я замолчала, не зная, что сказать. Перед мысленным взором вспыхнули слова на записке из шкатулки с ожерельем.
«Всегда держи это при себе».
Знал ли папа, что это якобы чешуя русалки? Я не могла заставить себя поверить, что мой банальный, чрезмерно логичный папа мог иметь отношение к чему-то настолько фантастическому. Но почему тот, кто написал записку, попросил меня беречь ее?
И ночные кошмары. Что, если это причудливое ожерелье было моей единственной надеждой остановить их? Оно могло помочь с ними, говорилось в записке. Возможно, оно могло помочь и маме тоже…
Ритмичные шаги по песку сзади отвлекли меня от мыслей. Это Майло догонял меня.
— Я не убивал Беллами, — выдохнул он.
— Очевидно. Но ты пытался, — пробормотала я, убирая телефон. Лодыжка пульсировала при каждом шаге. Должно быть, я еще больше подвернула ее, когда споткнулась о песчаные дюны. Но я продолжала двигаться вперед, к берегу.
— Я не могу убить его. Он не может… мы не можем умереть, потому что мы вроде как уже мертвы. — Он говорил странно будничным, спокойным тоном, будто это было совершенно нормально.
Я замедлила шаг и, прищурившись, посмотрела на него.
— Так что же с ним случилось потом?
— Он вернулся в океан. Он, вероятно, вернется на корабль. Сегодня вечером он справится со своей травмой и со следующим приливом будет как новенький. Мы умираем каждую ночь. Он к этому привык.
— Так… ты тоже призрак?
Майло притворился, что изучает костяшки пальцев и улыбнулся такой притягательной улыбкой, что мне захотелось смотреть на него подольше.
— Я никогда не думал о нас как о призраках. Честно говоря, я на самом деле не знаю, кто мы такие. Где-то между живыми и мертвыми. Наши души принадлежат морю. Но, возможно, «призрак» — подходящее слово.
— И что все это значит для меня? Зачем вам обоим мое ожерелье? — Я переступила с ноги на ногу, чтобы перенести вес с поврежденной лодыжки.
— Катрина, я не могу сейчас все это объяснить. Но пока оно у тебя есть, ты в опасности. — Он начал перенаправлять наши шаги обратно к темному лесу за берегом. — Сейчас находиться на берегу небезопасно. Беллами может вернуться или того хуже. Мы воспользуемся лесом как укрытием и вернемся назад.
Я остановилась.
— Я просто не понимаю. Беллами сказал мне не доверять тебе. И проблема в том, что я не думаю, что могу доверять кому-либо из вас. — В горле першило от жажды, а соленый ночной воздух раздражал еще больше.
— Ну, на самом деле пиратам никогда нельзя доверять. Но сейчас у тебя нет выбора. Понимаю, почему это тебя смущает, — поспешно сказал он. — Но у нас не так много времени. Я позабочусь о твоей безопасности. И отведу тебя домой, но не смогу полностью защитить тебя без ожерелья. Беллами просто использовал тебя, чтобы заполучить его. Я не хочу говорить, что он мог с тобой сделать, если бы ты ему не отдала ожерелье. Но я не причиню тебе вреда. Пожалуйста, поверь мне. — В его голосе звучало отчаяние, но я не была готова так легко довериться ему.
«Я позабочусь о твоей безопасности».
Его слова крутились у меня в голове. Никто никогда не говорил мне этого раньше. Хотя я и хотела это отрицать, мне было приятно.
Я поймала его взгляд, устремленный на мою грудь и шею. Должно быть, он искал драгоценное украшение.
— Где ожерелье, Катрина?
— Должно быть, я его уронила. Не знаю, — солгала я, отказываясь смотреть на него.
— Ты лжешь. Оно все еще у тебя.
Я начала нервничать из-за его настойчивости.
— Откуда мне знать, что ты не используешь меня для того же? — твердо спросила я.
— Катрина, пожалуйста, выслушай меня, умоляю тебя. — Он потянулся, чтобы взять меня за руку, чтобы остановить. Я сопротивлялась.
С меня было достаточно того, что эти мужчины прикасались ко мне. Его царственный голос ничуть не очаровал меня, когда я была в гневе. Не задумываясь, я развернулась к нему лицом и хлестко ударила его по щеке.
Он встал с потрясенным выражением на лице.
— С тобой всегда так сложно? — спросил он, потирая подбородок.
— Со мной сложно? – фыркнула я. – Это ты схватил меня.
— Ты права. — Он заговорил после долгой паузы. – Прости, полагаю, я это заслужил.
— Да, заслужил. — Я была удивлена собственной уверенностью, но еще больше — его извинениями. Но этого было недостаточно.
Я пошла дальше, не дожидаясь его, переступая через замшелые корни и пробираясь между густыми зарослями высоких флоридских дубов и пальм. Я втайне съеживалась с каждым шагом. Лесная подстилка была не слишком мягка для моих босых ног.
— Ты даже не знаешь, куда идешь! — крикнул Майло у меня за спиной.
Я остановилась как вкопанная. Он был прав. Я не была уверена, в какой стороне мой дом, и, насколько я знала, парк был шириной в несколько миль и закрывался на закате. Никто не смог бы найти меня, когда я буду бродить в темноте.
— Послушай, — я прикусила губу и испустила тяжелый вздох раздражения, медленно поворачиваясь. — Ты объяснишь мне, что именно происходит, и тогда, может быть, мы поговорим об ожерелье. Скажи мне, кто ты. Правду. Зачем вам с Беллами это ожерелье?
— Тогда, полагаю, у меня нет другого выбора. Мы пойдем вдоль берега, но нам нужно использовать деревья в качестве укрытия. — Он шел впереди, несмотря на непроглядную тьму перед нами. Окруженные высокими дубами с узловатыми ветвями, с которых ниспадали каскады зелени, мы продвигались вперед. — Многие ищут тебя прямо сейчас, Катрина.
— Почему кто-то ищет меня? Я устала от этой игры в угадайку. Расскажи мне.
— Со временем, обещаю. Подожди немного. — Он замедлил шаг, огляделся, изучая стволы деревьев, окружавшие нас. — Сюда. — Он двинулся в гущу ветвей, раздвигая предплечьем их листву. Когда я попыталась последовать за ним, лодыжка начала болезненно пульсировать, так как земля становилась все более неровной, и идти становилось все труднее. Я незаметно поморщилась, но Майло заметил.
— У тебя травма?
— Небольшая, но все в порядке. Давай продолжим.
— Нет, тебе нужно немного отдохнуть. Только минутку.
Я не стала с ним спорить и присмотрела местечко под деревом, которое выглядело довольно многообещающе. Я доковыляла до него, всего в нескольких шагах, и устало соскользнула вниз по стволу. Я была так измучена. Снятие тяжести с лодыжки принесло мгновенное облегчение. Майло сел рядом со мной, слева, и поправил меч, чтобы ему было удобнее прислоняться к дереву. Это был широкий дуб, и нам обоим оказалось достаточно места, чтобы прислониться друг к другу.
Я выдавила из себя смешок. Не могла отрицать, что каким бы невозможным все это ни казалось, это было реально.
— Что? — Майло взглянул на меня, и в его голосе послышалось легкое раздражение.
— Не знаю. — Я откинула голову назад. — Просто сижу здесь, в лесу, с пиратом-призраком. Почему ты выглядишь не так, как на острове? На тебе была пиратская одежда. С таким же успехом ты мог бы быть Джеком Воробьем.
— Я не знаю, кто такой Джек Воробей, но именно это было на мне триста лет назад, когда корабль затонул. К сожалению, в вечное проклятие не входил комплект одежды. — В его царственном голосе слышалась нотка юмора. Я вспомнила, как он заставлял меня чувствовать себя там, на острове, и то же самое чувство теплой защищенности, казалось, возвращалось ко мне здесь и сейчас.
— Что ж, вижу, ты идешь в ногу со временем, вроде как. — Я жестом указала на его более современный, но явно вдохновленный моряцким стилем внешний вид. Одежда с драпировкой и землистые тона, безусловно, олицетворяли его морское прошлое, но с таким же успехом это могло сойти за модное заявление.
— Мы должны как-то вписываться в атмосферу. Через некоторое время мы поняли, что если попадем на материк, то должны хотя бы немного соответствовать обстановке. Мы научились, как это работает.
— Ну, просто держи свой меч наготове, — пошутила я в ответ.
— Ты будешь благодарна за этот меч, если они найдут нас. — Его акцент, смешанный с легкой ухмылкой, от которой в уголках его рта появились ямочки, заставил мое сердце затрепетать. На мгновение мне стало неловко из-за этого. К счастью, он, похоже, не обратил внимания. Если и обратил, то виду не подал.
— Ладно, время поговорить. Кто такие «они»?
Майло опустил взгляд, и легкий ветерок слегка коснулся его свободно ниспадающих на лоб волос.
— Команда. Пираты, — торжественно произнес он. — На острове. Там была фотография, которую ты оставила.
— Знаю. Я не нарочно оставила ее там. — Я представила, как Беллами сжимает мою фотографию пальцами на берегу залива.
— Специально или нет, но Беллами не единственный, кто ее видел. Капитан с первого взгляда узнал чешуйку у тебя на шее. Он знает, что это такое. И он хочет это заполучить. Беллами вызвался найти тебя и принести, но думаю, у него свои намерения в отношении чешуи.
— Ну и какие? — Я пристально посмотрела на него, призывая продолжать. — Ты собираешься забрать ее у меня вместо него?
— Ну, не совсем. Я имею в виду, не так, как сделал бы Беллами, по крайней мере. Я немного терпеливее.
— Итак, чего хочет от чешуи ваш капитан?
— Снять наше проклятие. Полагаю, Беллами рассказал тебе об этом?
— Думаю, да. Проклятие русалки?
— Да. — Он, не моргая, смотрел прямо перед собой. — Прежде чем она поползла обратно к воде, она сказала что-то о том, что наши души прикованы к морю. «Чтобы в пучину не вернулось то, что осталось от нее». Капитан целую вечность пытался понять, что она имела в виду. Большинство из нас давно сдались, но он не перестает искать ответ. Лично я считаю, что это был просто ее способ поиздеваться над нами, поставив перед нами невыполнимые условия, которые мы не можем выполнить, потому что она была последней в своем роде… и она позаботилась о том, чтобы мы никогда больше ее не нашли. — Он устало вздохнул, затем прислонился головой к дереву, искоса поглядывая на меня. — Но если это действительно частичка волшебства русалки, оставшаяся на цепочке у тебя на шее… Вальдес считает, что это может быть ответом, который мы так долго искали. — На минуту между нами повисло молчание, пока я переваривала его слова. Затем он заговорил снова. — Обычно я бы не хотел соглашаться с Вальдесом, но на этот раз, думаю, он что-то замышляет. Возможно, чешуи будет достаточно, чтобы снять проклятие. Кто знает? На данный момент я готов на все, чтобы покончить с этим адом.
— Что именно представляет собой этот ад? — Я впилась в него взглядом, желая понять.
— Мы застыли во времени. Никогда не стареем, никогда не умираем, никогда не ощущаем простых радостей жизни, хотя они прямо перед нами каждую ночь. Переживаем один и тот же конец снова и снова. Умоляем о смерти, спасаясь от этих мучительных приливов, пока ночь не сжалится над нами.
— Ладно, давай-ка я все проясню. — Я прижимаю пальцы ко лбу, пытаясь разгадать правила жизни пирата-призрака. — Ты и твой корабль появляетесь ночью?
— Да, с вечерним приливом. — Говоря это, он поднимал и опускал руки. — Когда восходит луна и начинается прилив, мы поднимаемся вместе с ней. А потом, когда наступает утро, мы возвращаемся к своей судьбе, как в тот первый раз, когда она погубила нас во время шторма, который послала. Наш корабль, наши тела, наши души. Это бесконечный цикл.
— Как все это вообще возможно? — Я моргнула, все еще пытаясь осмыслить все это. — На что это похоже?
— Представь, если сможешь, легкие горят, когда тонешь, но ты не умираешь, а вода так быстро захлестывает в разных направлениях, что кажется, будто она разрывает на части. И этим мучениям нет конца. Море мстит нашим душам, потому что наша плоть и кости не могут этого пережить. Вот почему ты увидела Беллами в виде призрака, когда он вошел в воду. Ты увидела его душу.
Я откинула с глаз выбившуюся прядь волос.
— Значит, по ночам вы становитесь… нормальным?
— Ну, вроде того. Мы были в восторге, когда впервые осознали, что все еще можем ступать на землю и ходить среди живых. Но потом мы попробовали есть, пить и прикасаться, и поняли, что все это ускользает от нас… ну, кроме боли. Это ощущение осталось, — усмехнулся он с грустной улыбкой, будто хотел, чтобы все это было просто грустной шуткой. — Каждый день в течение 291 года мы ждем, когда прилив вытащит нас из этого чистилища. Но это лишь временное, жестокое поддразнивание.
То, что он говорил, было слишком сложно для восприятия. Если бы я не видела корабль-призрак собственными глазами, я бы отказалась в это верить. Но я не могла отрицать того, что видела. Я посмотрела на него, желая узнать больше.
— Итак… — Я сглотнула, пытаясь смочить пересохший рот, мои губы пересохли. — Если чешуйки отправятся обратно в океан, это снимет проклятие?
Майло пожал плечами. Его мудрый взгляд остановился на мне.
— На самом деле я не знаю наверняка. Каждое утро, когда глубины снова захватывают нас, водоворот возвращается, чтобы утянуть корабль под воду, такой же, как и первый, посланный Корделией — сиреной или русалкой, как вы ее называете. Вальдес считает, что мы должны отказаться от чешуи и вернуть ее на глубину, как она сказала.
— Что, если мы попробуем просто опустить их в воду? Что, если это просто означает, что их придется вернуть в море? — Я встала, не обращая внимания на боль в лодыжке, и направилась обратно к берегу.
— Думаю, стоит попробовать, — сказал Майло, но в его голосе звучала неуверенность.
— Послушай, если снять проклятие так просто, я рада помочь. Никто не должен проходить через то, что проходите вы. — Я повернулась, и у меня поднялось настроение. Это задание, как бы странно оно ни звучало, было достаточно простым. Я не хотела, чтобы Майло или Беллами страдали вечно, если я могла так легко это остановить.
— Если это сработает, — сказал он, следуя за мной. — Я умру.
— Я думала, ты сказал, что ты уже мертв.
— Да, но я… — Казалось, он не смог закончить фразу. — Думал, что просто уйду навсегда.
— Ты хочешь, чтобы проклятие было снято? — спросила я.
— Конечно. — Он не колебался. — Я просто надеюсь, что на той стороне для меня есть хоть какая-то надежда. Не знаю, какое милосердие есть для пирата.
— Что ж, я буду молиться за тебя, — пошутила я, чувствуя себя с ним необычно дерзкой, и не могла понять почему, но я не возражала против этого.
Дойдя до кромки волн, я опустилась на колени. Оглянувшись через плечо, чтобы убедиться, что Майло не наблюдает за мной, вытащила ожерелье из тайника, стараясь, чтобы он не заметил, где его прятала. Здесь, в лунном свете, чешуйки на ожерелье искрились жемчужными переливами. Даже если это и не было волшебством, выглядело оно, безусловно, соответствующе.
— Готов?
Майло кивнул.
Я опустила ожерелье в воду, стараясь не выпускать его из рук. Оглянулась на Майло, который стоял с закрытыми глазами и выглядел почти испуганным из-за неопределенности того, что с ним должно было случиться. И приготовилась на случай, если случится что-то невероятное. В конце концов, я никогда раньше не снимала проклятий.