Я провела беспокойную ночь, проснувшись на рассвете, когда кто-то вышел из дома — Атилас, сонно решила я, поскольку всё ещё чувствовала Зеро и Джин Ёна где-то поблизости. «Хитрые штучки фейри», — подумала я и снова заснула, а проснулась только поздно утром следующего дня, чувствуя себя странно и будто в тупике.
Джин Ён развалился на диване в мягкой зелёной рубашке, которую не помешало бы застегнуть ещё несколько пуговиц, когда я, наконец, спустилась вниз. Несмотря на то, что я проснулась поздно, я час или два просматривала свои бумаги и разрозненные материалы, пытаясь убедить себя, что я действительно делаю что-то хорошее — действительно пытаюсь начать узнавать больше о своих родителях и о том, какая паутина была сплетена вокруг них. Однако я не осмелилась оставаться наверху слишком долго. Не был ничего хорошего в том, что Зеро не знал, что я отнесла его флешку Зулу, прежде чем отдать её ему.
Встревоженная и недосыпающая, последнее, что мне нужно было увидеть, — слишком большую грудь вампира, когда Джин Ён грациозно развалился на диване, проникновенно читая книгу. Боже мой. Сначала Зеро разгуливал по дому в одном полотенце, а теперь Джин Ён играет корейского ловеласа. Что будет дальше, Атилас в пляжных шортах? Не слишком ли им всем было уютно в моём доме?
— Услышала шум, — сказала я, заканчивая заплетать косу. Мы ждали гостя? Я была уверена, что Джин Ён не просто так выглядит таким одухотворенным. — Может, хотите чай, кофе и завтрак?
Атилас лениво помахал передо мной листком бумаги.
— Приносить их — работа питомцев, не так ли?
Я некоторое время смотрела на него, стараясь не усмехаться. Бумага ему была не нужна — он вообще не нуждался в бумаге. Я была уверена, что ему просто нравилось иметь её при себе как способ запутать ситуацию. Я спросила:
— Ты знаешь, что можешь достать их онлайн?
Не то чтобы он когда-нибудь поступил бы так, этот хитрый старикашка-динозавр. Неа. Он предпочитал иметь что-то физическое — в основном для того, чтобы скрыть всё, что он делал. Почему его было так трудно невзлюбить, когда он был таким изворотливым стариканом?
— Ты слышала, чайник вскипел? — мягко напомнил он мне.
— Вам с Блэкпойнтом надо бы перекинуть я парой словечек, — сказала я ему. Хитрые старикашки феи, оба: вечно увиливают то от одного, то от другого. — Кажется, вы бы отлично поладили. И, возможно, он смог бы научить тебя, как взаимодействовать с современными технологиями.
Спасибо, я достаточно хорошо знаком с Блэкпойнтом. Однако, учитывая, что он сделал с компьютером наверху, не говоря уже о Джин Ёне, я думаю, нам вскоре придётся задать несколько вопросов этому твоему другу-тритону.
Я почувствовала, что мои щеки немного порозовели, но тут ничего не попишешь. Атилас, вероятно, уже знал, что мне нравится ходить к Зулу: надеюсь, это всё, что он подумает о моём румянце. Я бы предпочла, чтобы он не знал о моём вчерашнем визите к нему.
— Да ладно? — сказала я своим самым лучшим беззаботным голосом. Его бы это не одурачило, но я и не пыталась: я просто хотела немного сбить его с толку. Я повернулась, чтобы идти на кухню, и по пути бросила через плечо: — Зеро уже посылал меня спросить о Блэкпойнте. Ты это имеешь в виду?
— В самом деле, — ответил он, когда я отправилась за кувшином свежезаваренного чая.
Сегодня это должны быть тосты, решила я, готовя чайный поднос. С тостами получилось быстрее, чем со вчерашним завтраком, так что мы могли начать день немного раньше. Я спустилась вниз слишком поздно.
В гостиной я услышала, как Джин Ён сказал: «Ты меня раздражаешь», и вежливый ответ Атиласа: «Это чувство полностью взаимно», и задумалась, по какому поводу они обмениваются колкостями на этот раз. Обычно они ссорились из-за вещей, касающихся Зеро.
— Кажется, мне стоит попытаться рассказать людям о том, где был мостовой тролль? — крикнула я. Не то чтобы я думала, что от этого будет прок — я даже не думала, что Эбигейл согласится встретиться со мной, не говоря уже о том, что Зеро согласится, что в этом есть польза, — но я надеялась предотвратить ссору. Заметьте, теперь я не была против того, чтобы психи дрались друг с другом: драки казались мне немного менее смертоносными, чем раньше. Но всё равно было мучительно убирать в доме после того, как они разбредались по нему, если не успевали добраться до заднего двора, прежде чем начать. — А есть другие более узкие места, подобные тому, куда легче пробраться Запредельным?
— Безусловно, если бы люди были сговорчивы, это освободило бы нас для более важных дел, — согласился голос Атиласа, к моему удивлению. — Господин? У вас есть какие-то предпочтения?
Едва уловимое движение у кухонной двери заставило меня подпрыгнуть и поднять глаза, и я увидела, что Зеро вопросительно смотрит на меня своими ярко-голубыми глазами.
— Блин! — сказала я. — Как долго ты здесь стоишь?
— Свяжись с людьми, — сказал Зеро, отвечая на мой первый вопрос. Блин. Это был ещё один сюрприз, для справки.
— Я попробую, но они, возможно, не захотят со мной разговаривать после случившегося в прошлый раз, — мрачно сказала я, подходя к двери, чтобы вовлечь Атиласа в разговор. — Я всё же сделаю это; даже если Эбигейл только прочтёт сообщение, она будет знать. Тогда она сможет решить, что делать дальше.
Зеро кивнул и, как мне показалось, рассеянно положил руку мне на голову, а не просто слегка прикоснулся к ней. Я слегка вздрогнула, но сумела не отстраниться полностью и, оглядев комнату, довольно сознательно заметила выражение удивления на лице Атиласа. К счастью, он смотрел на Зеро, а не на меня, так что я смогла вернуться на кухню и заняться приготовлением чая. Сначала чая, потом завтрака.
Я могла бы поклясться, что слышала слабое бормотание баньши, когда возвращалась в гостиную. Джин Ён, должно быть, тоже его услышал, потому что нахмурился, оторвавшись от книги, которую читал, и открыл рот.
И снова закрыл его, когда я села рядом с ним и поставила чайный поднос на кофейный столик, но, возможно, это было из-за того, что я косилась на стопки его книг. Было довольно необычно видеть Джин Ёна читающим книгу, но того факта, что в стопке, ближайшей ко мне, было несколько ярких обложек и едва ли не менее яркая пара переплётов, было достаточно, чтобы я тихо сказала:
— Ну и ну! Зачем ты это читаешь?
Я заметила, как Атилас бросил взгляд в сторону лестницы — он тоже задумался о баньши? — но он объяснил:
— Полагаю, Джин Ён проводит своего рода исследование женского разума. Человеческой женщины, конечно.
— Чегось, через это? — я быстро просмотрела другие стопки и с сомнением сказала: — Ты получишь лишь очень неполное представление, если будешь придерживаться обложек с изображением мужской груди. Кстати, где ты их взял? На них библиотечные бирки, но за раз можно взять только десять книг.
— Библиотекарь был очень любезен, — сказал Джин Ён, не мигая глядя на меня поверх своей книги.
Все еще разглядывая стопки, я ухмыльнулась.
— Она была женщиной, не так ли? Лады, по крайней мере, она подарила тебе несколько других — здесь есть и классика, и мужская грудь, так что ты у тебя будет немного разнообразия. Разве она не говорила тебе, что есть разные виды романтики?
Что-то очень тихое дрогнуло в доме, и Зеро тихо позвал из коридора:
— Атилас?
— Сию минуту, мой господин, — ответил Атилас.
— Иногда вы двое так же хороши, как в кино: все эти скрытые сигналы и двусмысленные фразочки. Вам самое место играть в подобранного рода шоу, — сказала я, просматривая очередную стопку книг. Обращаясь к Джин Ёну, я недоверчиво спросила: — Ой. И это всё романтика?
— Ne, — чётко произнес Джин Ён, когда Атилас поднялся и прошлёпал наверх, без сомнения, по какому-то таинственному делу, о котором они с Зеро говорили.
Мне же нужно было сосредоточиться на делах поважнее.
— Нельзя просто читать любовные романы, если хочешь проникнуть в женский разум! — сказала я Джин Ёну. — Нас волнуют и другие вещи, знаешь ли! В общем, ты же всегда кусаешь женщин — почему бы тебе не спросить у них?
Он угрюмо сказал:
— Они не могут нормально отвечать, когда я их кусаю. Я слишком сильно отвлекаю их.
— Хочешь сказать, что ты комаришка, — сказала я, хотя в его словах был смысл. — Кстати, как твой желудок?
Он удовлетворённо похлопал по нему.
— Я снова совершенен.
— Ладно, — сказала я, стараясь не фыркнуть. Приглушённый стук с лестничной площадки наверху заставил меня закричать: — Эй! С тобой там всё в порядке, Атилас?
— Конечно, — раздался его голос, такой же спокойный и будничный, как обычно. — Наливай, Пэт, я всего на минутку. Надеюсь, у тебя есть песочное печенье?
— У меня есть для тебя кое-что особенное, — крикнула я в ответ, пододвигая к нему на кофейный столик маленькую тарелку с песочным печеньем. Я налила себе чашку чая и бросила взгляд в коридор, где увидела массивную тень Зеро, прячущуюся за стойкой для зонтиков возле входной двери.
От этой картины у меня внутри всё сжалось, когда я вспомнила всё, что произошло вчера — Меч Эрлинга, золотого фейри… Мне следовало рассказать Зеро о мече, но я знала, что не стала бы этого делать, будь у меня другой выбор. В общем, я сказала себе, что есть более насущная проблема, с которой нужно разобраться: стопки любовных романов Джин Ёна.
Одному богу известно, зачем он читал то, что читал, но я отказывалась иметь дело с романтически сбитым с толку Джин Ёном, когда он и так был скорее монстром, чем человеком. Это казалось небезопасным. Поэтому я просмотрела все эти стопки книг, отложив самые вредные и оставив более полезные, чтобы он мог просмотреть их, как только закончит с той, которую читал. Он ревниво наблюдал за мной из-за книги, которую делал вид, что читает, но в конце концов перестал притворяться и перегнулся через край дивана, чтобы убедиться, что знает, какие книги я у него забираю.
Атилас вернулся, когда я всё ещё разбирала стопки. Он взял свою чашку и папку, которую просматривал, когда я впервые спустилась из своей комнаты, — знакомую папку, о которой я вспомнила несколько недель назад.
Я оперлась руками о ближайшую стопку книг, чтобы посмотреть на него снизу вверх, и спросила:
— Всё ещё ищешь нашего убийцу по странным поворотам?
— Всегда, — пробормотал Атилас, закидывая ногу на ногу и открывая папку, чтобы просмотреть её содержимое. Что бы он ни делал наверху, это привело его, по его собственному выражению, в озорное настроение: он отхлебнул чаю и мягко спросил Джин Ёна: — И что же ты узнал из прочитанного до сих пор о последствиях укусов бездомных женщин — или, возможно, питомцев?
У меня вырвался смешок, тихий, глубокий звук, который сразу привлек внимание Джин Ёна. Я сказала, отчасти ему, отчасти Атиласу:
— Так это всего лишь бизнес, не? Тебе нужна кровь, и ты должен кусаться, чтобы получить её. Не должно быть никаких эффектов, которые не были бы описаны в разделе «Побочные эффекты вампирской слюны».
Джи Ён уставился на меня.
— Мои укусы, — холодно произнёс он, — мягкие и тёплые, и…
— Если снова начнёшь говорить о том, какой ты тёплый, я тебя…
— Атилас, — произнёс Зеро из коридора громовым голосом, который невозможно было проигнорировать. — Я был бы признателен, если бы ты взглянул на это.
Атилас закрыл свою папку и аккуратно положил её под чашку с чаем на кофейный столик, что было интересным занятием. Это навело меня на мысль, что самым тихим и естественным образом он пытался защитить то, что не хотел, чтобы видели. Что на этот раз задумал подозрительный старый любитель чая?
— Укус — это не сделка! — прорычал Джин Ён, переставляя себя и свою книгу так, чтобы они оказались прямо передо мной и были незаметны. — Ты бы сказала, что поцелуй — это сделка?
— Если с тобой — да, — сказала я, отвлекаясь от Атиласа. — Иногда мне нужны дополнительные скорость и сила, а тебе не нужно чувствовать, что я вот-вот умру каждые пять минут. Конечно, это сделка! А что ещё это может быть?
Глаза Джин Ёна расширились от возмущения, когда Атилас мягко прошёл по коридору.
— Со мной? Со мной? Yah! Noh! Тогда с кем же ещё ты целуешься?
— С тобой что-то не так, — сказала я ему. Я выхватила книгу у него из рук и скорчила гримасу, увидев обложку. Для начала доверить Джин Ёну выбрать одну из самых ярких обложек. — Что это, блин, такое?
— Эта женщина, — сказал он, указывая на женщину в смутно напоминающем стиле эпохи, а затем на мужчину без рубашки, который обнимал её, — не доверяет этому человеку. Это недоразумение. И вот теперь он целует её.
Кто-то мог бы сказать, что мой смех был грубым. Он был как бы не к месту, но вырвавшееся фырканье тоже не показалось неуместным.
— Ну и какой в этом смысл? — спросила я. — Если она ему не доверяет, как поцелуй с ней может что-то изменить?
Джин Ён прищурился, глядя на меня.
— В книге говорится, что она влюбилась в него. Он целует её, и она влюбляется.
— Тогда это тупая книжонка
— Целоваться — глупо? — он выглядел оскорблённым, что, вероятно, объяснялось скорее тем, что обычно я целовала его, чем его несогласием.
Пожалуй, тут нужно объяснить. Когда я говорю, что обычно целую его, я имею в виду, что он практически единственный, кого я целую, и единственная причина, по которой я его целую, в том, что вампирская слюна каким-то образом делает меня быстрее и сильнее, и меня гораздо труднее убить, но при этом у меня не возникает особого желания кусать кого-то ещё. По крайней мере, временно. Из вариантов может быть либо поцелуй, либо укус, и иногда поцелуй — более быстрый вариант. К тому же он намного менее болезненный.
— Блин, — сказала я, обеспокоенная внезапной мыслью. Джин Ён проводил исследования, потому что был увлечён человеческой женщиной? Это было бы… странно. Что она подумает о том, что я так часто целую его из-за вампирской слюны, если так? Или что он кусает меня с той же целью, если уж на то пошло? К примеру, лично я точно не была бы счастлива, если бы встречалась с ним, а какая-нибудь другая женщина целовала бы его.
Вот же заноза в заднице.
— Mwoh? — требовал Джин Ён. — Что теперь?
— Ничего, — ответила я. — Просто подумала о том, как странно было бы встречаться с тобой.
Если бы я подумала об этом до того, как озвучить, я бы ожидала, что он обидится ещё больше, чем когда его поцелуи назвали сделкой. Вместо этого он сидел очень тихо, как будто пытался понять, что именно я сказала и почему; или, может быть, просто как реагировать на мои слова.
Прежде чем он успел ответить, я сказала:
— В общем, если подумываешь о свидании, тебе лучше хорошенько это обмозговать. Зеро это не понравится, а ты знаешь, каким ледяным он становится, когда ты делаешь то, что ему не нравится.
— Ты не можешь запрещать мне ходить на свидания, — сказал Джин Ён, задрав нос.
— Я не говорю тебе, что ты не можешь, — возразила я. — Я просто говорю, что… блин. Что это?
Что-то зашевелилось в задней части дома, в направлении ванной. Что-то тыкалось в дом или ковырялось в нём; и это было уже во второй или третий раз за это утро. Что тут творится?
Я проигнорила Джин Ёна, который наклонился вперёд и говорил что-то о Зеро, свиданиях и зубах, а я попыталась почувствовать, что происходит в доме. Почти сразу я почувствовала что-то похожее на укол в туалетной комнате.
— Ой! — крикнула я. — В туалете происходит что-то подозрительное!
— Это туалет, а не аквариум, — раздражённо пробормотал Джин Ён. Я уже упоминала, что ему не нравится, когда его игнорят, не?
Я вскочила, направляясь в ванную и туалет, повинуясь этому странному лёгкому толчку, и услышала какое-то движение в коридоре от Атиласа, который появился у меня за спиной. Я толкнула дверь и приподняла край сиденья унитаза кончиком указательного пальца, слегка беспокоясь, вдруг из глубины выпрыгнут баньши. Вместо этого я увидела галстук — нет, лягушечку, которая когда-то была галстуком, а теперь не была ни тем, ни другим, — сгорбившуюся и цепляющуюся за чашу под краем унитаза.
— Так вот ты где! — воскликнула я, заливаясь смехом, когда Атилас догнал меня. — Я искала тебя!
Последний раз, когда я её видела, она прыгала по комнате охраны в доме Блэкпойнта. Я не смогла сдержать улыбки, которая расползлась по моему лицу. Так вот что было не так в доме этим утром! Зеро и Атилас провели несколько приятных часов дома, и галстук-лягушечка, должно быть, пыталась пробраться мимо них, чтобы вернуться домой. Вопрос был в том, кого она искала — меня или Джин Ёна? Если исходить из того факта, что галстук когда-то принадлежал Джин Ёну, то было понятно, что искали его; если исходить из того факта, что именно я превратила его в странную смесь лягушечки и галстука, то вполне вероятно, что она пришла искать меня.
— Серьёзно, Пэт! — возмутился Атилас.
— Не парься, — сказала я ему, снимая галстук с унитаза. — Я вымою руки и лягушечку тоже. Мы же не можем позволить ей прыгать по всему миру на глазах у людей, не?
— Я тоже не понимаю, почему она должна скакать по всему дому, — сказал Атилас. В его голосе звучала неопределённая мольба, от которой у меня в горле странно защекотало. — Было бы гораздо лучше, если бы она находилась снаружи и больше походила на лягушку, чем на галстук, или снова превратилась бы в галстук.
Галстук-лягушечка, должно быть, поняла, что он сказал, потому что поспешно отпрыгнула от меня к дверному проёму.
— Блин! — воскликнула я, судорожно хватая её за заострённый хвост. Я обхватила её пальцами и успокаивающе прошептала: — Нет, не волнуйся, я не позволю им снова связать тебя по рукам и ногам!
Атилас слабо вздохнул.
— Очень хорошо, Пэт, — сказал он с болью в голосе. – Но, если ты хочешь оставить её дома, тебе придется заботиться о ней.
— Что, хочешь сказать, что не собираешься кормить её и выводить на прогулки? — сказала я. Вот в чём была причина этого маленького приступа веселья: я ничего не могла с собой поделать.
Холодно Атилас произнёс:
— Я, конечно, не стану утруждать себя заботой о ней.
— Да, пап, — сказала я, улыбаясь ему.
— Привязываться к кому-то — твоя очень плохая привычка, — сказал он, и я услышала примерно три слоя смысла. — Тебе следует это исправить.
Он имел в виду, что я была слишком привязана к нему — к Зеро, даже к Джин Ёну. Что я вообще была слишком привязана к кому-то. Что привязанность была опасна, потому что люди использовали её в своих интересах, и что даже галстук-лягушечка могла воспользоваться такой привязанностью самым невинным образом.
Не то чтобы я думала об этом как о любви. Я думала, что Атилас был настолько близок к ней, насколько это вообще возможно, поэтому я продолжала беззастенчиво улыбаться ему и повторила:
— Да, пап.
Он отвернулся первым, что было восхитительной победой. Он также оставил меня там с галстуком-лягушечкой, поэтому я взяла её с собой на кухню, чтобы начать готовить завтрак. Было уже поздновато готовить что-то необычное, поэтому я ограничилась тостами с фасолью, которые планировала приготовить, но мои психи, должно быть, были очень голодны, потому что Атилас и Джин Ён появились за обеденным столом, когда я всё ещё намазывала тост маслом, несмотря на простоту блюд.
Я поставила тосты на стол вместе с джемом для Атиласа, а когда вернулась за фасолью, лягушечка скользнула по моему плечу и немного спустилась по руке. Возможно, она пыталась разглядеть своего бывшего владельца, потому что я только что подошла к Джин Ёну сзади. На мгновение у меня возникло сильное искушение засунуть её ему за воротник, просто чтобы посмотреть, как он отреагирует. Возможно, он почувствовал мой взгляд на своей голой шее, потому что подозрительно огляделся.
— Hajima, — сказал он.
— Я начинаю думать, что ты слишком хорошо меня знаешь, — сказала я ему, немного раздражённо.
Джин Ён ухмыльнулся, резко и свирепо.
— Ne. Я тоже не хочу, чтобы у меня на шее были бобы.
— Подозрительный маленький комаришка, — сказала я. — Ой. Как продвигается книга? Как всё прошло, когда он поцеловал её?
— Она сбежала, — сказала Джин Ён после небольшой паузы. — Но в книге написано, что ей понравилось, так что…
— Потому, что она придерживается парадигмы, согласно которой всё, чего хочет автор, исполняется, — сказала я, беря электрическую сковороду с фасолью. — В реальной жизни всё не так. В реальной жизни женщины врежут тебе по лицу, если ты пытаешься навязать им поцелуй.
— Они не бьют меня по лицу, — невыносимо самодовольно заявил Джин Ён.
— Только потому, что они одурманены вампирскими испарениями, — сказала я. — Ты же не можешь назвать это настоящей связью, не так ли? Какой смысл вот так целовать кого-то?
Нахмурившись, он сказал:
— Я знаю это. Кому как не мне знать об этом?
— А, — сказала я, застигнутая врасплох. — Извиняй.
Мне и в голову не приходило, что он может чувствовать себя одиноким из-за своей вампирской способности заставлять практически всех влюбляться в него с первого взгляда. Я говорила необдуманно, но это было правдой: любая связь, которая могла бы возникнуть у него с женщиной, была бы полностью подорвана тем фактом, что её влекло к нему так же, как мотылька привлекает свет, который может его убить.
Неудивительно, что Джин Ён не понимал, как должны строиться отношения.
Мне вдруг стало интересно, сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз был человеком, и был ли он влюблён до этого. Мне пришлось бы поискать в Интернете, когда началась Корейская война, но я была уверена, что это было давно. Он должен был стать вампиром по крайней мере лет шестьдесят назад. Да помогут небеса любой женщине, которая ему понравится в будущем.
— Ой, — сказала я. — И женщин тоже не заставляй целоваться насильно. Это неправильно. Неважно, что они делают это без сопротивления, потому что они под кайфом от вампирских паров, это всё равно неправильно.
— Я говорил о книге, — холодно сказал Джин Ён. — Мне просто любопытно.
— Ну конечно, — сказала я, садясь. — Конечно, о ней. К твоему сведению, ты не сможешь завоевать доверие, целуя людей, что бы там ни говорилось в твоей книжке.
— Тогда как он может заставить её доверять ему? — спросил Джин Ён.
— Не заставлять её доверять ему, а укреплять доверие. Ты не можешь заставить кого-то доверять тебе.
— Чепуха, — сказал Атилас, вгрызаясь в свой тост. — Это основа для любого культа и обмана доверия в обоих мирах как в За, так и в мире Людей.
Джин Ён, не обращая внимания на то, что его прервали, сказал, как будто его обидели:
— На это требуется больше времени. Почему это должно занимать так много времени?
— Длинные книги лучше, — сказала я ему. — В любом случае, что значит время для вампира? Не то чтобы у тебя его было мало.
Джин Ён пробормотал что-то по-корейски себе под нос, очевидно не для того, чтобы его понял кто-то, кроме него самого, но, возможно, это было потому, что, несмотря на свою браваду, он не горел желанием говорить о таких вещах в присутствии Зеро, который, наконец, снова вошёл в столовую.
— Приготовила вам фасоль по-бостонски, — сказала я Зеро, указывая на стол ножом, с которого капал соус. — Что ты вообще делаешь в коридоре? В доме творится что-то неладное, что бы это ни было.
— Проверяю кое-что, — коротко ответил он, садясь.
Оу. Тогда ладно. Это многое прояснило.
— Что в последнее время творится с мечом? — вместо этого спросила я его. Я была почти уверена, что именно с ним он и возился.
Его голубые глаза приковали меня к месту.
— Ты доставала его вчера? — спросил он.
Вот блин. Я не ожидала, что меня спросят об этом напрямую. Зеро обычно не задает вопросов напрямую: он обычно пытается что-то скрыть от меня, пытаясь понять, что происходит. Должно быть, он действительно запутался с мечом, если был готов спросить напрямую.
— Не совсем, — неохотно ответила я. — Я просто схватила первое, что попалось под руку, и вытянулся Меч Эрлинга. Он действительно исчез отсюда в то же самое время?
— Да, — согласился Атилас, аккуратно выкладывая бостонскую фасоль на новый тост. — И всё же это невозможно! Он не должен приходить ни к кому-либо, кто не является эрлингом, ни через какой-либо случайный предмет. Это очень интересно, не так ли, господин?
— Я же просил тебя не подкалывать меня, — сказал ему Зеро с ледяным выражением в глазах. — Разве не так?
— Я просто предполагаю, что, хотя до сих пор мы считали, что питомец вряд ли могла быть эрлингом, поскольку она вытащила меч из его фактического физического положения, гораздо сложнее оспорить факт, когда меч действительно приближается к ней.
Последовало короткое молчание, которое, казалось, Зеро хотел бы заполнить. Наконец, он коротко сказал:
— Я знаю это.
— На самом деле, я не думаю, что слышал о том, чтобы меч стал доступен кому-либо, кроме эрлингов, — спокойно продолжил Атилас. — И, если позволите, господин, это, по сути, часть Испытаний Эрлингов.
Я очень слабо запротестовала, но Зеро устало спросил только:
— Чего ты от меня хочешь?
— Кажется совершенно очевидным, что было бы разумно ещё больше посвятить питомца в нашу тайну относительно того, что теперь является её очевидным статусом как эрлинга.
Зеро на мгновение закрыл глаза и снова открыл их.
— Назови мне причины, — сказал он.
Я видела, как он бросил взгляд на Атиласа: это был не тот взгляд, который говорил «приведи мне причины», а тот, который говорил, что твоим причинам лучше быть вескими, иначе я проигнорю их.
— Я очень боюсь, господин, что, если мы этого не сделаем, питомец может погибнуть от избытка невежества, — мягко сказал Атилас. — И, возможно, было бы неплохо спросить, может ли золотому л… боже правый!… нашему прошлому связному доводилось видеть Пэт с Мечом Эрлинга?
— Он видел, — мрачно сказала я. — Думаю, именно поэтому ему так хотелось рассказать твоему отцу. Он сказал, что твой отец наверняка захочет убить меня, так что он должен был сделать это первым, а благодарность получить позже.
— Ты, — сказал Зеро, устремив на меня взгляд, обжигающий, как летнее солнце Тасмании, — не сказала мне об этом вчера. Почему?
— Я была почти уверена, что ты скажешь, что я эрлинг, — вздохнула я. — И вообще, я не хочу править За, так что…
— Очень мал шанс, что ты когда-нибудь будешь править За, — сказал Зеро с сокрушительной откровенностью. — Если… поскольку ты эрлинг, тебя привлекут к испытаниям, а затем ты умрёшь.
— Спасибки, — сказала я. — Звучит очень жизнерадостно.
Какой же отстой. Не то чтобы я тоже хотела быть эрлингом: ему не было нужды так раздражаться из-за того, что он не смог опровергнуть это одной лишь силой своего отрицания.
— Я бы хотел, чтобы ты попыталась оценить трудности…
— Трудно оценить трудности, если вы никогда ничего мне не рассказываете! — парировала я. — Вы так старались убедить себя и меня, что я не эрлинг, что даже не потратили время на то, чтобы научить меня, что делать, если я им стану!
— Очень хорошо! — огрызнулся Зеро. — Если ты так хочешь знать каждую крупицу информации о Между и За, теперь, когда меч начал приходить к тебе, давай начнём!
Я несколько секунд смотрела на него, пытаясь понять, ослышалась ли я, или он действительно сказал то, что я подумала.
— Погодь-ка, — сказала я. — Ты собираешься рассказать мне обо всём таком? О штуках За? Это на самом деле сработало?
— Поскольку, похоже, это единственный способ заставить тебя сотрудничать с нами, да, — сказал Зеро с выражением, близким к раздражению. — Во-первых, ты действительно вытащила меч из Между случайно? Ты точно не брала с собой зонтик?
— Чистая случайность, — язвительно заметила я. Даже когда он отвечал на некоторые вопросы, он всё равно не мог удержаться от того, чтобы не обойти стороной другие. — Я же говорила тебе: я не взяла его с собой, когда уходила, но когда я решила вытащить что-нибудь из Между, им оказался Меч Эрлинга.
Внезапно нахмурившись, он спросил:
— Это то же самое, что произошло, когда ты была с лепреконом в первый раз?
— Да. То же самое чувство. Почему? Что это значит?
— Это означает, — сказал Атилас, — что Король За подходит к концу своего правления, и цикл начинается снова.
— Я, блин, совершенно уверена, что не настолько важна, — сказала я ему. — Значит, тебе придётся объяснить немного больше, чем это.
— Она не обязана участвовать в соревнованиях, если не хочет этого, — резко сказал Джин Ён. — Убери меч подальше.
— Бесполезно снова пытаться спрятать меч, — устало сказал Зеро. Блин, он действительно сдался. Он, наконец, признал то, с чем боролся, вероятно, дольше, чем я предполагал, и теперь шлюзы — какими бы они ни были — для него открылись. Я бы чувствовала себя виноватой, если бы не тот факт, что он должен был рассказать мне об этом два или три месяца назад, как бы ему ни не хотелось верить, что это может быть правдой. Может быть, я смогла бы быть более осторожной, и вчерашней драки не случилось бы. — Он просто проявится снова, когда ей это понадобится, как когда-то проявился для меня.
Настала моя очередь уставиться на него.
— Погодь, для тебя тоже однажды неожиданно появился меч? Почему? А где это было до этого?
— На эти вопросы мы очень хотели бы знать ответы, — сказал Зеро.
— Да ну? — некоторое время пристально смотрела на него, а затем обвиняюще добавила: — Почти уверена, что ты знаешь ответы. Они тебе просто не очень нравятся, не?
Зеро, в глазах которого, несмотря на усталость, внезапно появилось очень голубое веселье, сказал:
— Плохой питомец.
— У нас есть предположения, — сказал мне Атилас. — Но, с точки зрения господина, ни одно из них не кажется особенно удачным. Почему? Ты хочешь стать претендентом на Трон За?
— Блин, чур меня! — в ужасе воскликнула я. — Значит, это и означает меч, когда речь заходит о том, кому он нужен?
— Это означает, что вокруг достаточно эрлингов, чтобы меч был более активным, чем обычно, и что по какой-то причине он выбрал тебя, чтобы ты могла владеть им, если захочешь, — сказал Зеро.
— Ты должна взять два клинка, — продиктовал Джин Ён. — Не вытаскивай меч, когда он сам этого хочет.
— Да, я обязательно найду время подумать об этом в следующий раз, когда мостовой тролль соберётся снести мне башку с плеч и поиграть ею в крикет. Ты хочешь сказать, что я поощряю меч?
— Меч, — очень мягко сказал Атилас, — склонен к тому, чтобы стать доступным для эрлингов.
— Я же сказала, что не хочу быть эрлингом.
— Я особо не замечал, чтобы Меч Эрлинга очень сильно заботило, чего люди хотят, а чего нет, — пробормотал Атилас, встретившись взглядом с Зеро с лёгкой усмешкой.
— Он говорит о тебе, не? — сразу же сказала я Зеро. Нет смысла отступать, когда они наконец-то начали говорить по-настоящему.
Джин Ён нетерпеливо пробормотал:
— Если ты говоришь об этом, это случится, — но я не думала, что смогу остановиться. Я просто дружески пнула его под столом и пожала плечами, когда он посмотрел на меня.
Обращаясь к Зеро, я снова спросила:
— Он говорит о тебе, верно? Ты сказал, что меч тоже однажды приходил к тебе.
Он кивнул.
— Точно так же, как это происходит с тобой сейчас.
— Кажется, это немного разозлило бы короля.
— Королю, — сказал Атилас, — не сообщили. Отец моего господина предпринял очень быстрые шаги, чтобы спрятать меч, как только понял, что происходит. Без сомнения, были предприняты и другие шаги, поскольку цикл не начался заново, а король остаётся на троне по сей день.
— Как только он понял, для чего я использую меч, он предпринял очень быстрые шаги, — сказал Зеро, и улыбка на его лице была холодной и тревожной. — Если бы я пытался бороться за трон, он, без сомнения, одобрил бы это.
— Это тогда ты пытался помогать людям в прошлый раз? Погодьте-ка, так вот почему ты был так удивлён, когда я в первый раз достала меч?
— Да, — прямо сказал Зеро. — Но это ещё хуже: ты извлекла меч из чего-то, что не является его собственной формой в мире людей. Ты дважды подбирала случайный предмет, который не имел никакого отношения к мечу, и всё равно вытягивала его из Между. В первый раз ты всего лишь извлекла меч из его другой физической формы, но человек не должен быть способен даже на это.
— По крайней мере, не чистокровный человек, — добавил Атилас. — И совершенно очевидно, что только эрлинг может извлечь меч из неродственного предмета — кто-то, кто имеет в себе не только человеческое, но и Запредельное начало.
— Ты сказал, что цикл начинается снова, Дэниел как-то сказал что-то по этому поводу. Я могла бы позвонить ему — спросить, как дела у Морганы, как бы невзначай задать несколько вопросов о Запредельной версии «Рагнарёка» — и посмотреть, что он тоже скажет по этому поводу.
— Мы можем только предполагать, учитывая, как отреагировал меч. Возможно, что и другие эрлинги тоже зашевелились.
Я нахмурилась.
— Получается, что кто-то начнёт приходить за Зеро?
— Я бы так не подумал! — сказал Атилас, несколько удивлённый. — Полагаю, мы одни из первых поняли, что цикл начался снова, и даже когда об этом узнают, другие эрлинги в первую очередь придут за изгоями. Мой господин слишком силён, чтобы его можно было свергнуть, не подумав. Другие эрлинги могут попытаться заключить союзы первыми, но только если их будет достаточно, и они будут знать, кто они такие.
— Да, но что насчёт короля?
— Король достиг конца своего цикла, — коротко сказал Зеро. — Он скоро умрёт.
— Как в прошлый раз? — я заметила, какими взглядами они обменялись, и обвиняюще спросила: — Ты уже говорил мне, что в прошлый раз он убил всех эрлингов и остановил цикл. Что помешает ему сделать это в этот раз?
— Слишком поздно делать то, что он сделал в прошлый раз, — сказал Атилас. Его взгляд на мгновение задумчиво задержался на мне, прежде чем он добавил: — К счастью для тебя. Он убил всех эрлингов ещё до того, как большая часть мира осознала, что цикл начался, и, возможно, даже до того, как он начался. За исключением господина, он убил каждого Запредельного ребёнка, в котором была хоть капля человеческой крови.
— Ну, мои родители мертвы, и я чуть не погибла вместе с ними, так что я не думаю, что мне так уж повезло. Значит, самого убийства было достаточно, чтобы остановить этот цикл? Что же тогда мешает ему сделать это снова? Почему сейчас стало слишком поздно?
Немыслимо, наверное.
— Почему уже слишком поздно? — настаивала я. — Почему он не может сделать то же самое снова?
— Потому что мой господин вырос и тоже может владеть мечом, — ответил Атилас.
— Даже если он будет настаивать на своём и начнёт убивать других эрлингов, это не будет иметь значения, — объяснил Зеро. — Мой отец потребует начать судебные разбирательства по эрлингам, чтобы представить доказательства того, что Меч Эрлинга теперь активен, чтобы доказать, что цикл начался снова.
Отлично. В смысле, по крайней мере, если бы король приказал меня убить, ему от этого не было бы никакой пользы, но я всё равно не особенно хотела, чтобы меня убивали. Как эрлинг, я с гораздо большей вероятностью могла умереть ужасной смертью любым способом и от рук любого количества людей.
— Ладно, мы пока не беспокоимся, что король попытается нас убить, но мы беспокоимся, что твой отец начнет делать заявления от твоего имени, а также убьёт меня, если узнает, что я тоже эрлинг.
— Вот именно, — холодно ответил Зеро. — Так что, возможно, ты могла бы постараться быть менее заметной, если тебе придется сражаться с мостовыми троллями.
— Ясно, — сказала я. — Но я всё ещё задумываюсь кое о чём.
— Что бы это могло быть? — спросил он. Он всё ещё злился на меня, но не хотел оставлять меня наедине с мыслями, о которых он не знал, и которые однажды могли принести вред. Я могла ему посочувствовать, но в то же время он уже достаточно долго хранил свои секреты, и от того, что они хранились, никому не было пользы.
— Что ж, — сказала я, — за убийствами должен стоять король, не? Если я эрлинг и кто-то пытался убить меня много лет назад, убийца, за которым вы охотитесь, вероятно, один из людей короля. Вероятно, он пытался разобраться в этом много лет назад. Сделать это до того, как дошло до того момента.
— Одно время мы подозревали, что убийства были связаны с эрлингами, но так и не доказали этого, — сказал Зеро. — Теперь, когда мы уверены, что ты эрлинг, мы соответствующим образом скорректируем наше расследование.
— Вот почему ты просишь Атиласа показать тебе досье, которое у него есть на того мальчика, да? Того, чьи родители умерли, как мои?
— Поскольку мой господин не делал ничего подобного, можем ли мы предположить, что ты хочешь, чтобы я это сделал, Пэт? — сухо осведомился Атилас. — У меня есть досье в другой комнате.
Зеро, немного собравшись с духом, сказал:
— Ссылок достаточно, чтобы заняться этим делом. На этом мы пока сосредоточимся: на данный момент второстепенные дела, подобные твоему, могут предоставить больше информации, чем основные.
— Это не важно, — нетерпеливо сказал Джин Ён. — Важно то, что она — эрлинг.
Я неловко поёрзала, но, похоже, ничего не могла с этим поделать. Я спросила:
— Так или иначе, что мы собираемся с этим делать?
Они заговорили все одновременно.
— Ssaoonun pobeul kyesok baewoyahae.
— Узнаем, насколько широко это известно.
— Пришлём уведомление о твоей уступке.
— Конечно, я собираюсь продолжать учиться драться, — сказала я Джин Ёну. — Даже если это меня конкретно не убьёт, я не думаю, что кто-то за этим прекратит попытки убить меня.
— Твоё положение в мире откроет тебе больше возможностей для такого рода вещей, Пэт, — напомнил мне Атилас. — Мой господин не ошибся в оценке опасностей твоего положения. Если бы это не было неизбежным выводом на данный момент, я бы не стал настаивать на том, чтобы рассказывать тебе что-либо ещё.
— Ну спасибочки, — сказала я с лёгким сарказмом. У Зеро, который выступал за уступку, я спросила: — А как насчёт тебя? Ты собираешься отправить уведомление об отказе, типа «Нет уж, спасибки, я не хочу быть королём»?
— Я уже это сделал, — коротко ответил он.
— О, так вот чем ты занимался, когда помогал людям? Подростковый бунт?
Губы Атиласа дрогнули.
— Ты замечательно умеешь подбирать слова, Пэт, — сказал он.
— Это было послание для моего отца, а не для короля, — коротко ответил Зеро. — Мы отправим уведомление о твоей отставке, как только убедимся, что об этом широко известно. Атилас прав: нам нужно знать, как много людей могут знать о цикле. Если мой отец не в курсе, сомнительно, что кто-то ещё знает, но мы можем провести тщательные расследования.
— Если бы ваш отец знал об этом, я полагаю, он нанёс бы нам визит, мой господин.
— Да, и я, вероятно, была бы мертва, — сказала я более спокойно.
Я заметила, что Зеро наблюдает за мной, но всё, что он сказал, было:
— Я рад видеть, что ты наконец-то понимаешь последствия своей ситуации, Пэт.
— Последствия, блин! — сказала я с негодованием. — Ты тот, кто ничего мне не рассказывал — если бы ты был честнее во всем с самого начала, возможно, я бы постаралась быть немного осторожнее!
— Если бы ты просто подчинялась, вместо того чтобы подвергать всё сомнению…
— …я была бы гораздо более мертва, — перебила я. Блин, если бы я собиралась взять на себя вину за то, что не послушалась его, когда он никогда не пытался объяснить, почему он хотел, чтобы я что-то делала. — Теперь я знаю, что могу доверять тебе, но до недавнего времени я не была в этом уверена, так что ты должен извинить меня за то, что я не подчиняюсь каждому слову, слетающему с твоих губ. Ты угрожал убить меня, чтобы заполучить флешку.
— Это был ты, — сказал Джин Ён, указывая на Зеро. — Я был полезен. Мне доверяют.
— Блин, что ты несёшь…
— Мне бы хотелось думать, что это означает, что отныне ты намерена беспрекословно подчиняться мне, — сухо сказал Зеро, перебивая его, — но я не могу позволить себе доверять настолько сильно.
— Конечно, я не собираюсь беспрекословно подчиняться тебе, — сказала я. — Даже если я и доверяю тебе. Я всё ещё не уверена, что твоя совесть работает в полную силу, а даже если и так, мне есть о чём беспокоиться. Может быть, мы сможем договориться, что я буду подчиняться тебе на шестьдесят процентов…
Зеро вздохнул, а Джин Ён ухмыльнулся, его глаза потемнели от злорадного смеха.
— Ладно, ладно, не надо хихикать, — покорно согласилась я. — Я и так почти всегда тебе подчиняюсь. Тебе действительно трудно угодить, понимаешь?
— Я пытался сохранить тебе жизнь, — сказал Зеро, и в его голосе послышались нотки раздражения и лёгкой обиды.
— Знаю, — сказала я ему. Я уже давно говорила ему, что ему нужно быть более демонстративным, но эмоции, которые в данный момент вырывались из его холодной оболочки, вызывали дискомфорт. Мне было легче иметь с ним дело, когда мне не нужно было беспокоиться о том, что я могу задеть его чувства. С моей стороны было нечестно так думать, поэтому я сказала: — Я благодарна тебе за это. Действительно. Но это часть проблемы — я всё ещё хочу иметь право голоса в том, как мне быть защищенной. Я хочу знать, во что ввязываюсь и каков возможный результат. Мне легче делать то, что ты хочешь, когда я знаю, что это правильное решение.
— Когда-нибудь, — сказал Зеро, его голубые глаза остановились на мне с тем же выражением смешанного разочарования и боли, — настанет день, когда у меня не будет времени рассказать тебе всё. Я скажу тебе что-нибудь сделать, и ты либо сделаешь это, либо умрёшь.
— Мне будет легче, если я уже доверяю тебе, потому что у меня есть прошлый опыт, — сказала я. Я не собиралась позволять ему уйти безнаказанным. — И, если мы сейчас говорим о сестре Джин Ёна, тебе следует помнить, что я — не она.
— Конечно, это не имеет никакого отношения к сестре Джин Ёна! — огрызнулся Зеро. — Ты совсем на неё не похожа!
— Вот и ладненько, — вежливо сказала я. — Я никогда не говорила, что это так. Я просто хотела подчеркнуть, что независимо от того, что происходило между тобой и людьми в прошлом, это не обязательно произойдет снова.
— Ты не можешь этого обещать, — сказал Зеро. — Ты не можешь обещать, что мне не придётся убивать тебя, потому что ты превратилась в монстра. Ты не можешь обещать, что тебя не разорвут на куски Запредельные, пока я вне досягаемости и не в состоянии защитить тебя, и ты не можешь…
— Может быть, нам стоит вернуться к этому разговору позже? — предложил Атилас, когда Зеро остановился и перевёл дыхание, отводя взгляд.
— Хайион! — в ужасе воскликнул Джин Ён. Затем, повернувшись ко мне, он сказал: — Ya, noh! Mwoh hanun kkoya?
— Пэт, — процедил Зеро сквозь зубы, не глядя ни на кого из нас. — Перестань нажимать на кнопки.
— Я не нажимаю на кнопки, — тихо сказала я. — Я просто хочу сказать, что никогда не было твоим выбором — решать, кому жить, а кому умереть, и ты тоже не можешь выбирать за меня. Но если ты не забудешь продолжать разговаривать со мной и давать мне знать, что происходит, я могу пообещать, что сделаю всё возможное, чтобы повиноваться тебе, когда это будет необходимо.
— Как ты узнаешь, когда… — Зеро остановился и раздраженно сказал: — Я не уверен, почему меня это волнует.
— Я тоже, — сказала я, бросив в его сторону извиняющуюся улыбку. — Но всё равно спасибо, что ты всё время спасал мне жизнь.
Тогда он действительно рассмеялся, сначала просто взрывом смеха, а затем от смеха, обхватившего голову руками, от которого задрожал стол, в то время как Атилас смотрел на это, казалось, с искренним изумлением, а Джин Ён уставился на него с открытым ртом.
Я пожала плечами, когда Джин Ён уставился на меня с открытым ртом, и подождал, пока Зеро снова возьмет себя в руки, прежде чем спросить его:
— И что теперь?
— Во-первых, — сказал Зеро, протрезвев, — потренируйся с мечом. Во-вторых, если твои друзья-люди ответят тебе, постарайся выяснить, есть ли у них какие-нибудь идеи о других случаях, похожих на твой, — о тех, которые, возможно, не дошли до полицейского участка или до моего сведения.
Я бросила острый взгляд в его сторону, но, прежде чем успела открыть рот, он бросил на меня очень ясный, холодный взгляд. Я усмехнулась.
— Хорошо, — сказала я вместо развязного «оу, так ты думаешь, нам нужна помощь людей?», что чуть было не вырвалось. Он уже смеялся сегодня: я не хотела его расстраивать. — Заодно я расскажу им о мостовом тролле. Если они заговорят со мной.
— И Пэт? — слегка подпорченный Зеро снова исчез, но в нём всё ещё чувствовалась мягкость, когда он сказал: — А пока попробуй вытащить что-нибудь из Между, кроме меча. Не нужно распространять слухи раньше времени.
— Хорошо, босс, — сказала я. Я бы сказала больше, но Джин Ён уже стоял у меня за спиной, вцепившись пальцами в воротник моей футболки. Он потянул меня через комнату, не обращая внимания на стол, который нужно было убрать, и посуду, которую нужно было вымыть.
— Ой! — запротестовала я.
— Тренироваться! — сказал он и потащил меня за собой на задний двор.
Он тоже не отпускал меня, пока мы не оказались на улице, что побудило меня напомнить ему:
— Наверху есть лягушечка, которой не помешал бы маленький друг.
Он снял с шеи галстук, свернул его и сунул в карман.
— Не превращай мою одежду в другие вещи!
— С тобой неинтересно.
— К одежде, — твёрдо сказал он, пока я осматривался в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия, — нужно относиться с уважением. Мой галстук…
— Я буду называть его “сэр”, когда накормлю ужином.
Он свирепо посмотрел на меня.
— Мы начинаем.
— Никакого. Веселья, — многозначительно сказала я, проскальзывая между забором и зарослями гортензий.
Джин Ён, обходя их сбоку со всей грацией и бесшумностью пантеры, и чем-то в его взгляде, и внезапно спросил:
— Ты. Почему ты упомянула мою сестру?
— Атилас рассказывал мне о ней, — сказал я.
— Этот старик!
— Он не сказал о ней ничего неприятного, — запротестовала я, настороженно следя за его руками. Он ни к чему не потянулся, но скоро он это сделает. Теперь-то я знала, что лучше не пытаться встретиться с ним лицом к лицу, когда он безоружен: Джин Ён без оружия был таким Джин Ёном, который вцепился бы в горло, не заботясь о том, какое оружие есть у его противника, потому что он был быстрее, чем можно было атаковать или защищаться. И потому, что, по-видимому, он позволил бы полоснуть ради шанса перегрызть горло своему противнику.
— Я напомню ему, чтобы он не обсуждал Джию с другими людьми, — пробормотал он, но казался чуть менее раздражённым, чем раньше.
— На самом деле он не обсуждал её со мной, — сказала я, протягивая руку к кустам гортензии и ощущая под пальцами шероховатость растущего колышка, прежде чем он превратился в крепкую кожаную ручку. — Мы говорили о чём-то другом, и она просто пришлась кстати.
Он слегка повернул голову в сторону, приподняв брови.
— Вы говорили обо мне?
— Боже мой, нет! — поспешно сказала я, вытаскивая тонкий меч, который был колом, и перекладывая его в левую руку, чтобы правой дотянуться до второго. Если его раздражало, что обсуждают его сестру, то Джин Ёна наверняка раздражала мысль о том, что я задаю вопросы о нем. — Мы говорили о Зеро.
Он нахмурился.
— Почему ты хочешь знать о Хайионе? Я более интересен.
— Я собирала информацию, — сказала я, и это, казалось, успокоило его, потому что он выхватил два меча бог весть откуда и начал быструю, точную атаку, которая не была слишком резкой, но заставила меня с трудом поспевать за его темпом.
Отсутствие тепла дало мне возможность думать, в то время как моё тело отражало атаки серией почти инстинктивных блоков и выпадов. Мог ли Зеро перепутать меня с сестрой Джин Ёна? Моргана, казалось, действительно думала, что он влюбился в меня, и, конечно, в последнее время он был более доступным, более осязаемым — как будто прилагал усилия к тому, чтобы наладить контакт. Но возможно ли, что вместо того, чтобы быть влюбленным в меня, он просто вспоминал то, что ему не особенно хотелось вспоминать?
— Никаких размышлений, — с упрёком сказал Джин Ён, резко хлопнув меня по запястью плоской стороной лезвия. — Только сражение.
— Думала, что должна думать, когда сражаюсь, — выдохнула я, отступая, чтобы восстановить свою защиту. — Я думала, в этом-то и проблема.
— Никаких целенаправленных недоразумений, — сказал он. — Только сражение.
Ну мы и сразились.