(После книги 10. Ребята, мы вступаем на неизведанную территорию: здесь водятся монстры)
* * *
Нечто со щупальцами поджидало Деррика, когда он вышел из пиццерии на углу на Мюррей-стрит. Он начал подниматься по склону холма в направлении библиотеки с дымящейся коробкой пиццы пепперони, которая приятно обжигала пальцы, и его мысли медленно рассеивались от тепла предстоящего блюда. У него был тяжёлый рабочий день, и ему казалось, что пицца согрела ту часть его тела, которая к концу дня всегда превращалась в лёд.
Он всегда слишком эмоционально отдавался своей работе — ему было это прекрасно известно, — но ничего не мог с собой поделать, когда в его работе были задействованы дети. Деррик обнаружил, что горячая пицца помогает прогнать озноб, который приходил после одного из его самых напряжённых дней, и именно эту пиццерию он посещал чаще всего, хотя и знал, что при его работе опасно слишком часто бывать в одном и том же месте.
Он ожидал, что, возможно, однажды кто-то будет поджидать его, но он никогда бы не подумал, что вместо кого-то конкретного ждать его будут щупальца. Не то чтобы он не верил в щупальца. Хотя по опыту Деррика щупальца были далёким и неосознанным страхом, который должен существовать либо в океане, либо на чьей-то тарелке, было бы трудно игнорировать тот факт, что в мире существуют щупальца.
В любом случае, было бы трудно не заметить эти щупальца: влажные, розовые от возбуждения и очень, очень большие, они с гипнотизирующей медлительностью вытягивались из переулка прямо у него на глазах, а затем снова сворачивались, на этот раз вокруг него.
Деррику, возможно, было бы стыдно за крик, вырвавшийся из его горла, если бы у него было хоть мгновение, чтобы почувствовать что-то, кроме слепого страха, который заставил его пригнуться, нырнуть, а затем броситься через дорогу, не проверив, нет ли на дороге машин, и не остановившись, чтобы поднять пиццу, которую он уронил. Он бы спустился по аллее в Висячие сады, если бы мог заставить свой мозг думать; вместо этого он обнаружил, что теребит ручку выкрашенной в кремовый цвет двери, не имея ни малейшего представления о том, как её открыть, или зачем он её открывает, за исключением того, что ему грозит опасность и этот дверной проём казался безопасным.
Каким-то образом ему удалось спуститься вниз, а не пересечь её, руки тряслись, и он почти ввалился в магазин, захлопнул за собой дверь и прислонился к ней спиной, почти непонимающе оглядываясь по сторонам.
«Пуговицы» — сказал его мозг. Пуговицы, пуговицы, пуговицы. Бессмыслица какая-то, пока он не набрал в лёгкие побольше воздуха и не попытался снова осмотреться. Его пальцы автоматически нащупали замок на двери и повернули его, и он обнаружил, что смотрит на ряды пуговиц, обшивку и обрывки ткани. Он был в магазине, похожий на швейный.
Зачем он зашёл в магазин, похожий на швейный? Здесь не было ничего, что можно было бы использовать против щупалец, которые появлялись там, где их быть не должно. Деррику, по спине которого ползали призрачные щупальца страха, всё же потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить, как дышать, прежде чем он смог попытаться оттолкнуться от двери.
Он ожидал, что призрачные щупальца в любой момент станут реальными — ожидал, что они прорвутся сквозь стеклянную дверь и обовьются вокруг него, чтобы засосать обратно в те владения, откуда они появились. Затем, чувствуя, как на лбу у него выступил пот, он услышал приглушённый стук, когда тяжёлые, влажные щупальца, ставшие теперь ярко-оранжевыми, ударились о дверь и исследовали её поверхность из стекла и дерева. Дверь за его спиной содрогнулась, отчего по спине у него пробежали мурашки ужаса, а на лбу выступил пот.
Дверь затряслась. Деррик вздрогнул.
И всё же, каким-то образом, щупальца, казалось, не могли прорваться сквозь дверь. Деррик не знал почему, но он почувствовал внезапный прилив ощущения безопасности, которое с самого начала вызывала у него дверь магазина, и задумался, то ли ему просто повезло, то ли он каким-то образом смог внутренне ощутить, что это единственное место, в котором он будет в безопасности.
Что бы это ни было, но теперь, когда он оказался здесь, он, конечно, не собирался уходить, если мог этого избежать. По крайней мере, до тех пор, пока он не выяснит, почему на Мюррей-стрит появились щупальца — или, по крайней мере, почему они охотились именно за ним. На Мюррей-стрит не должно было быть щупалец, но больше всего в щупальцах на Мюррей-стрит приводило в замешательство отчётливое ощущение, что эти щупальца охотятся именно за ним.
Деррик ещё раз оглядел магазин, подпрыгнув, когда щупальца снова ударились о дверь, и обнаружил, что видел только часть магазина: впереди был угол, превращавший форму магазина в букву L. Это выглядело многообещающе.
Он вышел из двери и в спешке завернул за угол, как будто у щупалец были глаза, которые могли видеть сквозь дверное стекло, и резко остановился, чувствуя, как по коже головы пробегает пот. За прилавком перед ним кто-то стоял.
Он задержал дыхание ещё на мгновение; сделав это, он понял, что за прилавком стояла всего лишь девушка — не очень взрослая, лет двадцати или около того, и только с одной рукой. Он прекрасно осознавал, какое значение в этой ситуации придавало ему то, что он был мужчиной, крупным и старшим, и чувствовал это со всем заслуженным облегчением.
— Чем я могу вам помочь? — спросила девушка, опираясь одной рукой на прилавок. Её голос звучал дружелюбно и чуть громче, чем он ожидал.
— Я здесь впервые, — сказал Деррик. Что бы ни мешало Щупальцеобразной Твари проникнуть в магазин, ему нужно было воспользоваться этим, пока он не сможет понять, что происходит и кто пытается его убить. Он очень сомневался, что смог бы сделать это, сказав этой девушке, что пытался спастись от гигантского кальмара.
— Кажется, ты ошибся адресом, приятель, — задумчиво произнесла продавщица.
— Это номер 777, не так ли?
— Ты наполовину прав, — сказала она. — Мы 777б. Ты, наверное, хочешь 777а.
— Нет никакого 777а, — прямо сказал Деррик. Он почувствовал, как на лбу у него снова выступил пот. По крайней мере, он хотел знать, есть ли задняя дверь, через которую он мог бы сбежать, если бы передняя дверь перестала быть такой же эффективной против щупалец, как до сих пор. — Я бы это заметил. Послушай, мне сказали, что для меня здесь есть работа — предполагалось, что ты проведёшь для меня экскурсию и введёшь в курс дела, чтобы я мог приступить к работе завтра.
— Да ну?
— Да, — и поскольку этого было недостаточно, чтобы вывести её из-за прилавка или пригласить его зайти за него, он добавил: — Я могу позвонить боссу, если хочешь. Они, вероятно, будут не очень рады, если их побеспокоят в такое время суток, но это твоя вина. Они, должно быть, подумали, что я буду хорошей заменой для тебя, если они ничего не сказали тебе об этом.
Это заставило её выйти из-за прилавка, и Деррик слегка прерывисто вздохнул. Он был очень хорош в том, чтобы оказывать на людей нужное давление, заставляя их делать то, что ему было нужно, и в тот момент у него чуть сердце не остановилось от облегчения, когда он обнаружил, что не утратил этой сноровки.
— Звучит правдоподобно, — сказала она. — Нам нужно немного поболтать. Тебе так не кажется?
Задавая этот вопрос, она смотрела чуть в сторону, а не прямо на него, и Деррик, всё ещё не пришедший в себя от ощущения щупалец на своей талии, испытал что-то вроде шока, обнаружив, что рядом с ним кто-то стоит.
Этот кто-то был в великолепном костюме, безукоризненно причёсан, и на смуглом лице у него была, как показалось Деррику, неприятно резкая белозубая ухмылка. Казавшийся более чужим из-за блеска в глазах, чем из-за азиатских черт, он являл собой такое неожиданно тревожное зрелище, что Деррику потребовалось добрых тридцать секунд, чтобы понять, что слова, произнесённые в его сторону, не были тарабарщиной.
Когда, наконец, этот факт стал для него очевидным, ему показалось, что переключатель радиоприёмника встал точно в нужное положение. Он услышал, как мужчина произнёс отчетливо и без всякого запинки:
— Я попробую его кровь только один раз.
Деррик почувствовал, как холодок пробежал от его шеи к ткани за ушами. Этот холодок заставил его забыть о притворстве и давлении и оставить на своём месте только простые факты.
— Мне нужно… Мне нужна помощь, — сказал он. — Я не могу вернуться туда прямо сейчас. Что-то… в смысле, кто-кто меня поджидает.
— Ты мог бы просто сказать, — сказала продавщица. В её голосе прозвучал упрёк. — Или притворился бы, что тебе нужен костюм — на то, чтобы снять мерки и выбрать фасон и ткань, уходит немало времени. Не обязательно было пытаться давить на меня.
— Что-то со щупальцами пытается убить меня, — сказал Деррик, прижатый к канатам. Она всё равно бы ему не поверила. — У меня не было времени придумать, как лучше проникнуть в магазин — я просто пытался не умереть!
— Ага, справедливо. А какого рода щупальца?
— Какого рода… Подожди, ты мне веришь?
— В смысле, в это было бы легче поверить, если бы ты был в ресторане морепродуктов на Элизабет-стрит — вот почему я спросила, какого рода щупальца. Где-то там, наверху, живёт кракен. У нас здесь, в деловом районе, такого нет, и, похоже, они не сильно мигрируют, так что, мне кажется, это что-то другое.
Деррик на мгновение задумался, что же это за ателье такое, расположенное прямо на улицах Хобарта, прежде чем сказал:
— Думаю, кракен был бы больше.
— Так я и думала, — торжествующе сказала продавщица. — На самом деле от кракена не убежишь — ну, по крайней мере, не потеряв при этом часть тела. Не думала, что у нас тут водятся гигантские кальмары, но в городе всегда появляется что-то новенькое.
— Я укушу его, чтобы убедиться, — сказал помощник с неприятно острыми зубами, как будто он спокойно размышлял о чем-то своём, пока вокруг него шёл разговор.
— Я не… я не хочу, чтобы меня кусали!
— Никто не хочет, чтобы его кусали, — резонно заметила продавщица. — Ой, перестань скрежетать зубами на людей, ты, комаришка-переросток!
— Я не переросток, — сказал помощник. — Я миниатюрный.
— Дай ему один пакетик шоколадных конфет, и это будет всё, что услышишь, — сказала продавщица, качая головой. Деррика она спросила довольно неожиданно: — Почему за тобой гонится что-то со щупальцами?
— Я бы и сам хотел бы знать! — сказал он. — Я даже не знал, что щупальца могут возникнуть ни с того ни с сего — откуда мне знать, почему они за мной охотятся? А люди обычно знают?
— Обычно, нет. Просто подумала, что, возможно, у тебя есть идея; ты кажешься более собранным, чем большинство людей в подобной ситуации.
— Я бы не был таким собранным, если бы эти щупальца схватили меня до того, как я вошёл в дверь, — отметил Деррик. — Кстати, почему они не смогли проникнуть внутрь?
— Оу, это особенная дверь, — сказала продавщица. — Я сделала её очень прочной. Мне пришлось покрыть её большим количеством… ну, полагаю, можно считать это клеем, который скрепляет миры вместе — чтобы сделать её такой прочной.
— Разве ты не имеешь в виду «мир»? — он не был уверен, что она поняла, но ему хотелось бы быть уверенным, что она поняла. У Деррика было ощущение, что одного мира для него сейчас более чем достаточно.
— Не парься, — сказала она, пожалуй, чересчур бодро. Менее ободряюще она добавила: — Наверное, будет безопаснее, если ты всё равно не будешь об этом знать.
Деррик открыл рот, чтобы сказать, что в таком случае он предпочёл бы не знать, когда кто-то постучал в дверь. Это был очень вежливый стук, и он не был похож на стук щупальца, но Деррик всё равно подпрыгнул.
— Никого не впускайте! — сказал он, когда продавщица сделала несколько шагов за угол, чтобы посмотреть, в чём дело.
— Ты сказал, что это были щупальца, — заметила продавщица. — А там мужчина.
Она была права, но Деррика всё ещё не покидало чувство, что всё, что находится за дверью в этот момент, может обернуться неприятностями, а на сегодня у него и так было предостаточно неприятностей. Он попытался схватить продавщицу за здоровую руку, когда она направилась к двери, и отдёрнул её, услышав, что продавщица определённо зарычала.
Именно сегодня он не был уверен, что продавщица его не укусит.
Вместо этого он с тревогой последовал за продавщицей, а продавщица последовала за ним, чтобы убедиться, что она не собирается сделать какую-нибудь глупость — например, открыть дверь. Теперь эта дверь была чуть более непрозрачной, чем раньше, но он всё ещё мог видеть сквозь неё достаточно хорошо, чтобы различить фигуры невысокого мужчины и женщины рядом с ним. Когда они подошли ближе, разглядеть его стало легче, и к тому времени, когда продавщица и Деррик остановились перед ним, стекло снова стало почти полностью прозрачным.
Это означало, что Деррик слишком остро ощущал на себе тревожные карие глаза, которые тут же метнулись к нему и слишком долго блуждали по нему оценивающим взглядом.
— Что вам нужно? — спросила продавщица, когда стало очевидно, что пара у входа в магазин больше занята разглядыванием, чем разговором.
— Да, нам нужно забрать его с собой, — сказал мужчина, указывая на Деррика, как будто у него были какие-то сомнения в том, о ком он говорит.
— Зачем?
Простой вопрос, казалось, привел мужчину в восторг, и он впервые посмотрел на продавщицу как следует.
— Я охотник за головами! — сказал он, как будто это что-то проясняло.
Деррик, всё ещё пребывающий в замешательстве, почувствовал два крошечных укола боли в плече и, словно защищаясь, отпрянул от тёмной тени у своего плеча, которая оказалась помощником-корейцем. Помощник в тот же момент отступил назад, слизывая с губ что-то похожее на кровь.
— Ты что… ты только что укусил меня? — в ужасе спросил Деррик.
— Это человек, — сказал кореец. В его голосе звучало отвращение.
— А кем же ещё я могу быть?
— Кем же ещё он может быть? — радостно повторил охотник за головами.
Деррик встретился взглядом с охотником за головами через стекло и почувствовал укол вызова — или страха. Было что-то не совсем правильное, но слегка знакомое в том, как этот человек смотрел на него, и Деррику это чувство не понравилось. Кроме того, охотник за головами выглядел… не совсем вменяемым. Деррик не был уверен, из-за лёгкой щетины на нижней половине лица мужчины или из-за слишком длинных грязно-светлых волос, которые были намазаны гелем и уложены в прическу, которая не выглядела бы неуместной в постановке «Великого Гэтсби». Несмотря на то, что он был на голову ниже Деррика и на пару сантиметров ниже женщины, стоявшей рядом с ним, он умудрялся излучать смутное ощущение угрозы, которое только росло, чем дольше он смотрел на Деррика.
Наконец, к облегчению Деррика, эти тревожные глаза оторвались от него и уставились на продавщицу.
— Он наш пленник. Ну, во всяком случае, так и должно было случиться.
— Я вам не пленник! — заорал Деррик, ударив кулаком по стеклу. — Я вас даже не знаю!
— Он человек, — сказала продавщица, как будто это всё объясняло. — Вы не можете его забрать.
— Ох, — сказал охотник за головами. — Ну, тогда, полагаю, нам придётся войти и забрать его.
— Удачи! — сказала продавщица. — Чтобы пройти в мою дверь, понадобится больше двух охотников за головами.
— Я не охотница за головами, — сказала женщина снаружи. Казалось, она была возмущена этой мыслью. — Я всего лишь секретарша.
Продавщица усмехнулась.
— У охотников за головами есть секретарши?
— Я не его секретарша.
— Она шпионка! — радостно воскликнул охотник за головами. — Послушайте, было бы намного проще, если бы вы просто впустили нас или выставили его. Он не очень приятный человек.
— Я вас даже не знаю! — снова запротестовал Деррик. Было невежливо со стороны человека, который имел какое-то отношение к щупальцам, говорить людям, что он не очень приятный человек, особенно если он их даже не знал.
— Мы никого не выпустим, не получив дополнительной информации, — сказала продавщица, и это тоже немного возмутило Деррика.
Наглость, предполагающая, что она бы выставила его, если бы у неё было достаточно информации, чтобы оправдаться! От этой мысли у него по спине пробежал холодок: что однорукая девушка, которая была слишком равнодушна к щупальцам, сочла достаточной информацией, чтобы выставить его?
Продавщице и её помощнику, решил Деррик, который теперь был холоден к своим ушам, нельзя было полностью доверять.
— Извините, не могу предоставить информацию! — сказал охотник за головами. — Мы входим!
Дверь стала чернильно-чёрной, отрезав вид на внешний мир. Только когда продавщица возмущенно воскликнула: «Ой!», — Деррик огляделся и увидел, что все витрины претерпели одинаковые тёмные изменения.
Единственная причина, по которой он не заметил этого сразу, заключалась в том, что в магазине горел свет, и очень хороший. Этот свет тоже был не совсем… естественным, если Деррик был прав. Он не стал тратить время на то, чтобы разглядывать его с беспокойством, потому что чёрная дверь и окна вызывали большее беспокойство.
— Igae mwoya? — пожаловался помощник, и где-то в глубине сознания Деррика, там, где этого не должно было быть, всплыло значение «Что это такое?».
— Это что… чернила кальмара? — спросил он, учащённо дыша. — Там были щупальца, а теперь всё потемнело. Они играют с чернилами кальмара? Как они играют с чернилами кальмара!
— В смысле, возможно, но сомневаюсь, — с сомнением сказала продавщица. — Во-первых, мы не под водой — блин, мы ведь не под водой, не? Не, я бы это почувствовала.
— Я ничего не говорил о подводном мире, — сказал Деррик, чувствуя себя ещё более обеспокоенным, чем раньше. Мир странным и пугающим образом изменился с сегодняшнего дня, когда он вернулся домой после тяжёлого рабочего дня, чувствуя, что знает, как всё устроено и как всё работает. — Как мы могли оказаться под водой?
Продавщица и помощник обменялись взглядами, прежде чем продавщица сказала — как показалось Деррику, неохотно:
— Мир не совсем такой, каким ты его себе представлял сегодня утром. И это не просто один мир — их целых три.
— Это бисквит, — сказал помощник. По какой-то причине показалось, что он впервые по-настоящему заговорил по-английски, хотя Деррик и раньше понимал его.
Продавщица улыбнулась ему.
— Ага, как бисквит. Мир людей — это крем, глазурь и шоколадные завитки, а мир За — это всё желе и печенье савоярди — или бисквитный торт, если хочешь, — где живут Запредельные и твари со щупальцами. Кусочек заварного крема в середине — это Между, и так как он мягкий…
Деррик смутно понимал. Он медленно произнёс:
— Через него проходит всякое?
— Через него проходит всякое.
— Что-то вроде щупалец?
— Да, среди прочих… вещей.
Несколько мгновений Деррик размышлял, прежде чем спросил:
— Откуда ты об этом знаешь? О Между и о За, и о… Запредельных.
— Одна из таких всячин, которая проходит через Между, убила моих родителей, — сказала она.
— Можно ли использовать Между, чтобы что-то делать? Раз оно влияет на мир людей?
Продавщица удивлённо посмотрела на него, а затем задумчиво произнесла:
— Интересный вопрос.
Помощник сказал ей что-то по-корейски, и Деррик почувствовал в её словах какую-то неловкость, как будто его намеренно исключали. Ему это не понравилось, но объяснить он тоже не мог, поэтому ничего не сказал.
Продавщица ответила по-корейски, что прозвучало как утвердительный ответ, а затем обратилась к Деррику:
— Можно использовать Между по-разному — вопрос не в том, можно ли, а в том, сможешь ли ты.
— Да, но что, если бы я захотел? Что, если бы я очень постарался? Смог бы я?
— Говорила же: дело не в том, можно ли, а в том…
— А что, если бы я смог?
— Тогда ты, вероятно, был бы в большей безопасности от людей, пытающихся схватить тебя на улицах щупальцами.
Деррик кивнул.
— Я так и думал.
В мире было больше, чем он думал, и это было прекрасно. Ему просто нужно было понять, как заставить это работать на него — или, что более важно прямо сейчас, как не умереть. И когда он стоял в магазине с продавщицей и продавцом-помощником, который, как он начинал верить, действительно мог быть вампиром, Деррику показалось, что пол закачался под ногами, заставляя его задуматься, как долго он сможет продержаться в этой жизни.
— Вот блин! — воскликнула продавщица, без проблем держась на ногах и покачиваясь при движении. Судя по голосу, она была впечатлена. — Думаю, они пытаются сровнять весь магазин с землёй и забрать его с собой!
Вампир сказал что-то по-корейски, что-то невнятное и недовольное, и Деррик спросил:
— Они могут это сделать?
Продавщица пожала плечами.
— Наверное, нет. Может быть. Думаю, скоро мы это увидим!
— Я не хочу видеть это в скором времени! — запротестовал Деррик. — Я хочу убедиться, что сейчас они не смогут этого сделать!
— Даже если они и заберут это куда-нибудь, то вряд ли смогут попасть внутрь, — заверила его продавщица. — Будет непросто вернуть магазин на место, но мы уже делали это раньше. Погодьте-ка минутку, нужно кое-что проверить.
— Ты делала это раньше? — выпалил Деррик, прежде чем смог себя остановить, но она уже ушла, оставив его наедине с прищуренными глазами помощника-вампира.
Ему не очень нравилось такое положение дел, но он не мог сказать, что всё, что бы ни проверяла продавщица, было неэффективным, потому что через несколько минут после того, как Деррик начал замечать, что взгляд продавщицы вызывает явное беспокойство, тряска под их ногами прекратилась.
Помощник издал что-то вроде «хм», что, по-видимому, означало одобрение и уверенность, и лениво ухмыльнулся. Деррик не был уверен, что его уверенность была оправданной, поскольку дверь и окна по-прежнему были скрыты той же чернильной тьмой, что и раньше.
Тем не менее, продавщица слегка улыбалась, когда вернулась, и он воспринял это как хороший знак. У неё был довольно мрачный вид, когда пол начал трястись, и, поскольку она была самой откровенной с информацией, Деррику постепенно стало казаться, что она знает больше всех.
— Всё готово! — весело сказала она помощнику-вампиру. — Теперь мы ждём!
— Как долго? — спросил Деррик, облизывая губы. У него не было слишком много времени ждать, чтобы убедиться, что гигантские щупальца не утащили его бог знает куда, но недавно он приобрёл нового питомца, и ему не нравилось думать о том, что этот питомец будет один, без присмотра, и начнёт шалить.
Он не удивился, когда продавщица сказала:
— Столько, сколько потребуется. А пока, почему бы нам не попытаться выяснить, чего от тебя хочет эта пара? Я думаю — вот блин! Это всё, что нам нужно!
Деррик, чей взгляд неудержимо притягивала маленькая движущаяся чёрная точка в затемнённой стеклянной двери, к своему ужасу, увидел, как что-то извивающееся, длинноногое и волосатое начинает протискиваться внутрь. На самом деле там был гигантский паук, который, извиваясь, выбирался из глубокой черноты стекла.
Деррик не был уверен, был ли это просто ужас, исходивший от двери, которая, казалось, сдавила его грудь, как тисками, или же это было что-то совсем другое. Когда он машинально потянул себя за воротник рубашки, продавщица и помощник-вампир обменялись взглядами.
— Ах! — воскликнул вампир хриплым от раздражения голосом. — Это слишком сильно! Сейчас будет бардак!
— Смотри, — сказала продавщица, её серые глаза серьёзно остановились на Деррике. — Эти двое пойдут на всё, чтобы добраться до тебя. Можешь пораскинуть мозгами и придумать, что могло бы натравить их на тебя?
— Не знаю, я работаю с детьми? — Деррик обнаружил, что вспотел, и прекратил попытки оттянуть воротник, чтобы вытереть пот. Ужас постепенно рассеивался — была ли в этом виновата продавщица, или просто паук всё ещё пытался выбраться наружу? — Может быть, один из них важнее, чем я думал? Я никогда ничего толком не знаю об их семьях; это совершенно другой контекст, и я почти не общаюсь с родителями.
— В смысле «работаешь с детьми»?
Деррик пожал плечами. Он понял, что неразумно говорить о своей работе, косвенно или нет, и сейчас ему было неловко от этой мысли больше, чем когда-либо. Пока что в магазине он был в достаточной безопасности, но не знал, насколько в безопасности продавщица и помощник. Если бы дело дошло до драки, он был совершенно уверен, что смог бы справиться с продавщицей, но у помощника был такой угрожающий взгляд, что Деррик опасался его, даже если он не был вампиром.
Он сказал:
— Я просто… я перевожу детей. Перевожу их из одного места в другое так, чтобы никто не видел.
Продавщица склонила голову набок.
— Ты съёмник? Частное лицо?
— Да, в значительной степени. В основном я получаю деньги от родителей, так что, полагаю, это можно назвать личным делом. Я сам по себе, если ты это имеешь в виду.
Последние несколько слов он произнёс, запинаясь, потому что Деррик был слишком занят наблюдением за тем, как гигантский паук отделяется от выпуклой, бьющейся черноты, из которой он появился. Он должен был шлёпнуться на землю с мягким, жирным звуком; вместо этого он прильнул к стене, и к его волосатым лапам подполз ещё один паук — и ещё, и ещё.
— Вот же блин, — сказала продавщица. — Какая неприятность — думаю, нам снова придётся переносить магазин.
— Мне это не нравится, — сказал помощник, оскалив очень острые зубы.
— Мне это тоже чертовски не нравится! — парировала она. Обращаясь к Деррику, она сказала: — Не парься, просто какое-то время всё будет немного не так. Я пока не знаю, настоящие это пауки или нет, и не знаю, ядовитые ли они.
— Они выглядят как настоящие! — сказал Деррик, и по его виску покатился пот. Он ничего не мог поделать с тем, что его ноги попятились от двери, а взгляд был прикован к пауку, который всё ещё полз по полу, неотвратимо приближаясь к полу.
Он смутно, с ужасом осознавал, что где-то на периферии его зрения появляется ещё одно чёрное пятно — возможно, у дальней стены магазина, слева от него, — но всё его внимание было приковано к этой двери.
Та дверь, которая, киша водоворотом пауков, проделавших в двери чёрную дыру, начала размягчаться. Деррик, с замиранием сердца от неподдельного ужаса, увидел выпуклость в центре, похожую на паука, который вот-вот должен был пролезть сквозь неё, и выдохнул:
— Приближается паук побольше!
— Не-а, — сказала продавщица, когда выпуклость приняла более упругую форму, которая, казалось, была наслоена на что-то, очень похожее на нос и упрямый подбородок. — Не, кажется, это охотник за головами.
— Это… это… как?
— Без понятия, — ответила продавщица. — Последние несколько минут пыталась понять, как он это делает. Никогда не видела, чтобы кто-то так работал с Между. Если бы он делал это напрямую, я бы смогла это остановить.
Вампир сказал что-то, что прозвучало очень удивлённо, но для Деррика не имело смысла.
Продавщица задумчиво добавила:
— Это похоже на ночной кошмар, и кошмар — это то, что происходит наяву. Может, у него осознанные сны — ну, по крайней мере, осознанные кошмары.
— Мне всё равно, что это, останови это!
— Не могу, — сказала она. — Нам просто нужно подождать, пока это пройдёт, и тогда остановить его. Мне нужно знать, как далеко собираются зайти пауки.
— Мне всё равно, как далеко зайдут пауки! — в отчаянии воскликнул Деррик. Ему действительно было не всё равно: отчаянно. Но его больше волновал тот факт, что голова охотника за головами теперь полностью торчала из двери, всё ещё напряжённая и выставленная вперёд. Густая плёнка какой-то чернильницы, покрывавшая дверь и породившая пауков, медленно сошла с его лица, освободив глаза, затем нос, а затем неумолимо двинулась вниз, ко рту.
— Вот блин! — сказала продавщица, и теперь её голос звучал впечатлённо. — Кажется, это было бы трудно сделать.
— Убей его! — завопил Деррик, почти вне себя от её тона и уверенный, что ему придётся очень плохо, как только это чёрное отступит ещё дальше. — Убей его, пока он не прорвался!
— Не могу, — сказала продавщица. — Он только наполовину закончил. Это нечестно.
— Он пытался убить меня!
— Нет, — ответил охотник за головами, приоткрыв рот. Не похоже было, что пауки доставляли ему большое удовольствие, но он всё равно продвигался вперёд с упрямой решимостью, от которой желудок Деррика скрутило сильнее, чем от пауков.
— Кажется, мне придётся вас немного окутать Между, когда вы просочитесь, — сказала ему продавщица. Извиняющийся тон её голоса очень разозлил Деррика.
Охотник за головами задёргался ещё энергичнее.
— Ты не можешь, я должен забрать этого чувака к себе.
— Нет, могу, — сказала продавщица. — Ты, наверное, имеешь в виду, что не хочешь, чтобы я это делала.
— О, — сказал охотник за головами. — Полагаю, это правда. В любом случае, не пытайся окутать меня Между — это превратится во что-то неприятное, и это никому не доставит удовольствия.
— Послушай, — сказала продавщица. — Понимаю, что ты не привык разговаривать с людьми…
— Я встречаю не так уж много людей — в основном это просто щупальца, пауки и всё такое прочее.
— Ага, понимаю. Но если ты хочешь, чтобы я сделала всё, что ты скажешь, тебе придётся всё объяснить. Я не могу просто делать то, что ты мне говоришь, если не знаю, зачем тебе это нужно. Возможно, даже тогда я этого не сделаю, но, по крайней мере, буду знать, стоит ли мне это делать.
— О, точно, — сказал охотник за головами. — Я привык к тому, что Запредельные просто пытаются убить меня, а не заговорить со мной. Между прочим, он убийца.
Продавщица задумчиво посмотрела на Деррика, и тот завопил:
— Это ложь! Я никогда в жизни ничего не делал этому чудаку!
— Он сделал это не со мной, он сделал это с ребёнком, чья фотография у меня в кармане, — сказал охотник за головами, всё ещё извиваясь, как будто ничего не мог с собой поделать. Теперь он был полностью свободен по плечи. — И ещё с десятью другими детьми до настоящего времени. Проверь мой нагрудный карман.
Продавщица осторожно сделала это и вытащила глянцевую фотографию, лицом вверх. Деррик сразу узнал это лицо: оно было тем самым, которое он видел по телевизору пару недель назад. Оно было тем самым, которое он видел на прошлой неделе, когда засыпал землёй могилу, которую вырыл в маленьком садике, спрятанном между тремя домами.
Продавщица не успела как следует рассмотреть её, прежде чем сквозь стену напротив них хлынули пауки, а вместе с ними и два щупальца, которые без колебаний обвились вокруг Деррика, извиваясь и скручиваясь. Он закричал — а может, и вовсе завизжал — и стал вырываться, но это было бесполезно. Щупальца обхватили его целиком и сжали грудь ровно настолько, чтобы дать понять, что ему лучше прекратить сопротивляться, если он хочет продолжать дышать.
Продавщица, словно прочитав его мысли, сказала:
— Кажется, вам лучше пока перестать сопротивляться.
— Ты сказала, что они не смогут войти! — закричал он.
— Я имею в виду, я не ожидала, что кто-то попадет внутрь через пауков, — сказала она, пожимая плечами.
Она выглядела неискренней, и Деррику впервые пришло в голову задуматься, что же именно имела в виду продавщица, когда сказала, что ей нужно было всё проверить раньше. Он извивался в своих скользких путах, сжимая пальцы, из которых сочилась та же вязкая жидкость, что и из щупалец.
У двери охотник за головами рухнул на пол мокрым, похожим на паука шлепком, который превратился в густые чернила на полу, и откатился в сторону от бардака. Деррик ожидал, что в конце этого броска он бросится на пол с ножами в руках; вместо этого он встал, повернулся спиной к двери и просунул руку сквозь движущуюся темноту.
Деррик был не единственным, кто думал, что он может напасть: продавщица наблюдала за его движениями с каким-то весёлым удивлением, в то время как Деррик использовал это время, чтобы отбиваться так яростно, как только мог, не привлекая к себе внимания. Если охотник за головами был настолько глуп, что потратил время на то, чтобы привести с собой в кабинет свою секретаршу, Деррик использовал бы это время с пользой.
Его собственный мозг работал слишком быстро, чтобы успокоиться. Как они вычислили, что он уже забрал последнего ребёнка? Он забрал её только вчера вечером — у него ещё не было возможности с ней поиграть. Он уловил момент, когда продавщица начала верить, что охотник за головами внезапно не бросится через весь зал, и вместо этого посмотрела на фотографию в своей руке.
— Это одна из них, — бросил через плечо охотник за головами, пока она рассматривала фотографию. — Кто-то, кому не понравилась идея о её исчезновении, связался с нами, когда мы уже искали этого изгоя. Мы искали его всю неделю.
— Он запредельный?
— Нет. Человек, — он сильно дёрнул, и секретарша вынырнула из темноты, полностью, по пояс, зажмурившись. Она слегка охнула и открыла глаза, когда чернила сошли с её лица, но смотрела только на охотника за головами. У Деррика сложилось впечатление, что она старалась не смотреть на пауков. — Ты мне это сказала.
— Ага, я знаю, но…
— Почему мы охотимся на человека-убийцу?
— Да, — сказала она. — Это. Я уверена, что ты специализируешься на Запредельных. У тебя такой вид.
Охотник за головами устремил на неё свой тревожный взгляд.
— Правда? Такой вид?
— Ага, — глаза продавщицы слегка сузились. — Твоя секретарша — человек?
Секретарша сказала: «Да», а охотник за головами заверил продавщицу:
— О да.
— Хорошо, — сказала она. — Кажется, она тебе понадобится.
— Она очень полезна, — сказал он. — Она поддерживает связь. Я просто выслеживаю убийц.
— Вы не сможете доказать, что я что-то сделал, — угрюмо сказал Деррик, прекращая борьбу теперь, когда его снова заметили. Это не было признанием, но лицо продавщицы замкнулось, как будто она восприняла это как признание. Ему не нравилось, что людям позволялось обвинять его в чем-либо. — Вы не найдёте моей ДНК нигде поблизости от места преступления, и в моём доме вы тоже ничего не найдёте.
— У нас уже есть ребёнок, которого ты оставил в школе, — сказала секретарша. Он заметил, что обычно её глаза были тёплого карего оттенка, но сейчас они были холодны как лёд.
— Кроме того, нас не волнуют улики и доказательства чего-либо! — радостно добавил охотник за головами. — Людям, которые нас наняли, тоже всё равно.
Продавщица пожала плечами, глядя на Деррика.
— Похоже, им всё равно. Тебе не всё равно, Джин Ён?
Вампир сказал: «Нет» по-корейски, но каким-то образом что-то сказало английскую версию этого в голове Деррика.
Деррик стиснул зубы. Через них он сказал:
— Вам лучше отпустить меня сейчас, иначе вы пожалеете об этом. Я нападаю на детей, не потому что не могу справиться с мужчиной — с ними просто веселее.
— Думаю, мы должны убить его, — холодно сказал вампир.
— Только не тогда, когда он связан, — хором ответили продавщица и секретарь. Продавщица добавила: — Он отвратителен, но мы не убийцы.
Охотник за головами открыл рот, словно собираясь возразить, но секретарша упёрлась одной ногой в землю и быстро и резко толкнула его локтем.
— В любом случае, — сказала продавщица, — мы здесь не боимся убийц, так что можешь не пугать нас. Я кусала парней и покрупнее тебя.
Деррик пристально посмотрел на неё.
— Если ты с первой минуты знала, кто я такой, зачем было играть в эти игры? — он любил игры, но исключительно на своих условиях — не было никакого удовольствия, если кто-то другой устанавливает правила.
— Я не знала, кто ты, — сказала продавщица. — Я просто знала, что ты приносишь чертовски плохие вести.
— Вы не можете, — раздражённо сказал Деррик. — У меня очень хорошо получается быть нормальным человеком!
— Интересная вещь, — серьёзно сказала продавщица, присаживаясь на корточки, чтобы поговорить с Дерриком лицом к лицу через мягкие, но явно неподатливые щупальца. — Когда кто-то упоминает, что его родители были убиты чем-то потусторонним, это обычно заставляет людей задавать вопросы. По крайней мере, большинство людей извиняются или как бы замирают.
— Мне плевать на твоих родителей, — с горечью сказал Деррик. Он был по-настоящему пойман, но у него ещё было время подумать о том, как выбраться, если бы только у него было немного тишины и покоя, чтобы подумать.
— Вот именно, — сказала она. — Ты даже глазом не моргнул: просто задал вопрос, который тебя больше всего интересовал. Тебе даже не пришло в голову, что ты должен сожалеть о смерти чьих-то родителей. Эту реакцию ты не сможешь скрыть — ты, вероятно, даже не осознаёшь, что делаешь это, потому что у ебя недостаточно мозговых связей, чтобы понять, что этого делать не следует.
— Ты с самого начала не доверяла мне, — упрямо сказал он. Он поступил нечестно. Она с самого начала была настроена переубедить его, и он был возмущён этим. У него хорошо получалось выглядеть нормальным — он умел сливаться с толпой.
— В смысле, первое, что ты сделал, это попытался заставить меня помочь, — отметила продавщица. — У меня нюх на людей, которым нужна помощь. Но я стала уверена только тогда, когда ты начал задавать вопросы о том, как использовать всё то, что узнал.
— Он умеет сливаться с толпой, — сказал охотник за головами. Комплимент в его устах был сущим пустяком. — Вот почему меня послали на его поиски. Я умею находить предметы, которые выглядят как люди, но не совсем ими являются.
— Я человек! — сказал Деррик, разозлившись на это больше, чем на что-либо предшествующее. — Этот… вампир укусил меня! Ты знаешь, что я человек!
— Ты упускаешь несколько важных деталей, — сказал охотник за головами. — Ты не запредельный, но я не думаю, что ты тоже считаешься человеком.
— Ага, у меня такое же чувство, — сказала продавщица. — Некоторые люди менее человечны, чем некоторые запредельные, которых я встречала.
— Я человек, — сказал ей охотник за головами; затем, как будто подумав об этом и решив, что что-то не так, он добавил: — Хотя я не в счёт. Мы рады, что вы живы: мы подумали, что вы, должно быть, друзья, иначе вы были бы мертвы к тому времени, как мы вошли. Не думали, что мы успеем вовремя, но, похоже, вы двое знаете, что делаете.
— Вы тоже, — сказала продавщица, указывая на щупальца, обившиеся вокруг Деррика. — Я как раз собиралась убить его, если он попытается причинить нам вред.
— Деньги будут выплачены независимо от того, жив он или мёртв.
— Мы не просто убиваем людей, — сказала секретарша, но произнесла это не так, как будто это было фактом. Она произнесла это почти с упрёком, как будто напоминала охотнику за головами.
— Да! Правильно! — сказал он. — Мы не просто убиваем людей по умолчанию. Не все пытаются убить нас.
— Не все, — ответила продавщица. — Но чертовски многие из них.
Глаза охотника за головами загорелись.
— Именно это я и сказал Вив! Она говорит, что у всех разный опыт.
Секретарша вздохнула, и этот тихий звук, казалось, привлек внимание охотника за головами к тому факту, что её нога всё ещё застряла в двери. Он снова развернулся и бросился вперёд, чтобы схватить её под мышки, и тянул до тех пор, пока она не пискнула и не выскочила из двери.
Её лицо стало ещё краснее, чем было, когда секретарша, задыхаясь, сказала:
— Лука, ты можешь меня отпустить! Я внутри!
Теперь, когда она была внутри, короткие каштановые кудряшки, зачёсанные назад с обеих сторон с помощью гребней, стали тёмно-рыжими, а не каштановыми; её очки без оправы были круглыми и почти незаметными, а шоколадные брюки с высокой талией были покрыты капельками влаги, которые слегка блестели, как будто она его коснулись те же щупальца, что сейчас обвивались вокруг Деррика. Вместе они с охотником за головами выглядели так, словно сошли с обложки журнала из 40-х.
Охотник за головами сказал:
— Извините за щупальца — это был единственный способ, который мы смогли придумать, чтобы попасть сюда до того, как он что-нибудь сделает с вами обоими.
— Это чертовски хороший выбор, — сказала продавщица, и на её лице отразилось восхищение. — Они больше, чем я думала. Они перемещаются в Между или просто проходят сквозь них? Они бестелесны?
В глазах охотника за головами зажёгся тот же тревожный, расширяющий зрачки интерес, который Деррик заметил ранее. Ему это выражение тоже было знакомо; он достаточно часто ловил его на себе в размышлениях, чтобы понять, что это было. Возбуждение-интерес.
— Не бестелесны. Она может путешествовать в Между, но только когда дело доходит до воды. Она достигает, когда ей нужно.
Продавщица с интересом спросила:
— У тебя есть питомец гигантский кальмар?
— Гигантский осьминог! — радостно воскликнул охотник за головами. — Познакомься, это Сеффи!
В лавку просунулись ещё две огромные руки, мокрые, с которых обильно капало, и воздух наполнился запахом солёной воды. Продавщица зачарованно погладила эти щупальца, нежно и бесстрашно; вампир отшатнулся, оскалив зубы.
— Формальное говоря, она может перемещаться прямо через Между, не нуждаясь в воде, — добавил охотник за головами. — Но дело в том, что для неё это неудобно. Она предпочитает воду.
Продавщица с горящими глазами сказала:
— Мне нужен такой же. А как насчёт магии? Она может использовать магию?
Вампир издал раздражённый звук и сказал секретарше:
— Теперь они будут говорить вечно.
— Ну что ж, — сказала секретарша. У неё был усталый голос, как будто она привыкла иметь дело с охотниками за головами. — Мы могли бы с таким же успехом представиться в каком-нибудь более… уединённом месте.
Говоря это, она слегка наклонила голову в сторону Деррика, что вызвало в нём волну паники и негодования.
— Вы не можете оставить меня здесь! — запротестовал он. Он был важнее этого — они не могли рисковать его потерей. И в свете новой информации он не был до конца уверен, что не погибнет в пасти гигантского осьминога, прежде чем сможет освободиться и снова затеряться на улицах Хобарта. — Эта тварь меня съест!
Вампир фыркнул.
— Я уже разок попробовал. А чего тебе бояться?
— Это правда, — сказала продавщица. — В Пусане их продают на улицах в упакованном виде. Правда, не таких больших, как Сеффи.
— Сеффи тебя не съест, — сказал охотник за головами. — Она исключительно ищейка. Тебе просто не понравится, если она найдёт тебя и заберёт туда, где она живёт — там не так много воздуха.
— Вы не получите за меня свои деньги, если я буду убит, — сказал Деррик, энергично извиваясь. — Я слишком важен для вас, чтобы позволить мне умереть.
Слегка маниакальная ухмылка охотника за головами заставила его вздрогнуть.
— Мне всё равно не заплатят. А если говорить о важных людях, то ты убил всего около десяти человек. Я убил по меньшей мере сотню.
Между бровей секретарши пролегла небольшая морщинка, когда она на мгновение прикрыла глаза.
— Нам, наверное, пора возвращаться, — сказала она. — Мы и так отсутствовали дольше, чем предполагалось. Я должна отчитаться за время, которое мы проводим в отсутствии.
— Сначала кофе, — твёрдо сказала продавщица. — Я хочу побольше узнать о гигантском осьминоге.
— Их полезно есть, — так же твёрдо сказал вампир, следуя за ней мимо прилавка и по коридору в заднюю часть магазина.
Охотник за головами хлопнул в ладоши, поворачиваясь лицом к секретарше.
— Они сказали «кофе», — сказал он, указывая соединенными ладонями. — Мы не можем не получить кофе.
— Лука…
Но охотник за головами уже развернулся и направился по коридору, оставив секретаршу наедине с Дерриком и щупальцами отсутствующей Сеффи. Деррик увидел, как морщинка между её бровями стала глубже, а губы сжались в тонкую линию. Кем бы она ни была, секретарша не была убийцей, как охотник за головами, и ей не слишком нравилось, что охотник за головами был убийцей.
Это разъедало её изнутри, и Деррик точно знал, что с этим делать. Он сказал с мягкой злобой:
— Однажды он убьёт и тебя.
Он увидел, как раздулись её ноздри, но всё, что она сказала, было:
— Я не принимаю советов от детоубийц, — и последовала за остальными. Деррик услышал, как её шаги затихают в коридоре, словно последний проблеск надежды, и почувствовал, как воздух похолодел градусов на пять от зловещего скольжения щупалец.
Что-то коснулось его ботинка, осторожно, с любопытством, и он вздрогнул, сгорбившись в своих путах. Эти оковы двигались вместе с ним, но никогда не ослабевали, слишком чуткие, чтобы быть чем-то из того мира, в котором, как думал Деррик, он жил до сегодняшнего дня, и он знал, что нет смысла пытаться освободиться от них. Не похоже, что он собирался сбежать. Не сегодня. Сегодня он просто собирался попытаться выжить. Позже у него будет время разобраться в этом новом мире, в который он попал, и когда он это сделает, он также точно поймёт, как использовать его в своих интересах.
И когда он это сделает, не только охотник за головами и секретарша почувствуют его ярость — продавщица и вампир пожалеют о том, что сделали с ним сегодня.