Зеро вскочил с такой скоростью и силой, что я упала на ковёр, когда он направился к входной двери.
Я вскочила на ноги и бросилась за ним, дрожа до кончиков пальцев и чувствуя, как слишком громко стучит в ушах моё сердце.
— Что происходит? Что, блин, это было?
Он не ответил мне. Он схватился за ручку входной двери и повернул её, сильно надавив; затем дернул её с такой силой, что она вылетела из дерева. Дверь задребезжала, но не открылась. Он пнул её ещё дважды для пущей убедительности, но от этого она только задребезжала ещё сильнее, чем прежде.
— Это не я, — сказала я. — Это ведь была не я, да?
Зеро и на это не ответил. Вместо этого он прошёл обратно по коридору к задней двери, затем подошёл к каждому окну по очереди, стуча в них с чрезмерной силой и неистовством.
— Проверь окна наверху! — прорычал он мне. — Проверь, сможешь ли ты заставить их открыться!
Я сделала, как мне было сказано, перепрыгивая через две ступеньки за раз, и быстро обежала весь верхний этаж, колотя по окнам, пока у меня не побелели пальцы и не затряслись плечи.
Ни одно окно не открывалось.
Я поспешила вниз на звук повторяющихся тяжёлых ударов и увидела, что Зеро навалился на дверь всем своим весом.
По-моему, я сосчитала раз тридцать ударов, прежде чем он остановился и привалился к стене, всё ещё глотая воздух с теми же сухими, почти всхлипываниями, что и раньше, крепко сжав ближайший ко мне кулак, как будто он собирался в следующий раз пробить себе дорогу через дверь.
— Блин, — сказала я ошеломлённо. — Ты действительно не можешь выбраться, не?
Зеро сполз на пол, прислонившись спиной к стене коридора и согнув колени.
— Никто не сможет выйти, — сказал он, уставившись в стену напротив пустым взглядом. — Никто не выйдет, никто не войдёт. Вот как это работает.
— Только не в моем доме, это недопустимо! — выпалила я в ответ, тревога пронзила мою грудь. Он выглядел таким потерянным и побитым, сидя вот так вот на полу, а мы не могли позволить, чтобы он выглядел побитым. — Поднимись с пола! Мы собираемся разобраться с этим, потому что никому не позволено запирать мой дом.
— Мы не сможем с этим разобраться, — устало сказал Зеро. — У нас в доме достаточно еды на несколько дней, не так ли?
— Я не это имела в виду! — сказала я. — В смысле, как, блин, Джин Ён собирается вернуться?
— Он не сможет, — сказал Зеро. — Они начали.
— Что они начали? И кто такие «они»?
— Мы достигли нужного количества, — сказал Зеро. — Вот-вот начнутся Испытания Эрлингов, и, похоже, на этот раз король действует законно.
— Говоришь, что мы застрянем в доме, пока король не придёт нас убивать? Мы не можем пройти куда-нибудь в Между или куда-то ещё?
— Мы можем выбраться из дома, — сказал Зеро. — Только не в мир людей. Задняя дверь откроется, как только дом превратится в арену, но только для того, чтобы выпустить нас в заранее подготовленную закрытую систему За; фракции уже сформировались за последние полчаса, и нас там будут ждать бойцы.
— Можем ли мы выбраться через разбитое окно? Такой вот хитрый трюк.
— Уверен, что ты сможешь куда-нибудь попасть, — сказал Зеро. — Однако я сомневаюсь, что это будет то место, куда ты захочешь пойти. Я же говорил тебе: Испытания Эрлингов — закрытая система, и любой, кто в неё вовлечён, не сможет получить доступ к миру людей на время их проведения.
— Лады, не очень-то и хотелось.
Зеро устало рассмеялся.
— Мне тоже, но мы здесь.
— Погодь-ка, а как же тогда окно? Если снаружи полно гадостей, они, вероятно, вскоре будут здесь и захотят напакостничать.
— Нам придётся найти способ заделать его, чтобы ничто не проникло внутрь, — сказал он, энергично потирая лицо рукой. Это был жест разочарования; очевидно, он сожалел о том, что ранее запустил в него креслом.
И всё же, пока оно открыто, не мешало бы по-быстрому оглядеться.
Я подошла, чтобы немного осмотреться, и точно так же, как входная дверь, которая гремела, но не открывалась, из окна на меня дохнуло холодным воздухом из чернильной темноты, дыхание, которое мне не особенно понравилось.
— Блин, — сказала я, пятясь. — Мы действительно влипли, не?
Он устало прошёл на кухню и со стоном перевернул стол. Я не разглядела, чем именно он его прикрепил, но это было волшебное и прочное средство, благодаря которому стол так плотно прилегал к стене, что я даже не чувствовала, как сквозь него проникают неприятные пальцы холодного воздуха.
— В общем, уже не так жутко, — сказала я. — Мы уверены, что никто не проник внутрь, пока я была наверху, а ты в других частях дома?
— Нет, — сказал Зеро. — Нам придется проверить дом как можно тщательнее и первые пару ночей спать по очереди.
— Первые пару… чегось, сколько времени это должно занять?
— Столько, сколько потребуется, — решительно сказал мне Зеро.
— Полагаю, хорошо, что на этот раз король действует законно, — сказала я, но это была скорее безнадёжная надежда, чем что-либо ещё, и я уверена, что по этому поводу в моём голосе было больше недовольства, чем радости. Что я могу сказать? В глубине души я подозрительный человек. — Если он не собирается вмешиваться в отбор…
Зеро даже не дал этой надежде промариноваться некоторое время, прежде чем насадить её на шампур.
— Вероятно, он надеется, что толпа поредеет до того, как он снова сделает свой ход; не все Эрлинги пройдут испытания.
— Я не антилопа гну, и я не собираюсь сдаваться, — твёрдо сказала я. — Если он попытается забраться в мой дом…
— Он и пытаться не будет, — сказал Зеро с тем упрямством, с каким обычно человек пытается заставить свою аудиторию осознать всю серьезность ситуации. — Он просто подождёт, пока мы, Эрлинги, не найдём друг друга в замкнутой системе Между — пока не сформируются альянсы, Эрлинги не умрут, и их останется как можно меньше — и тогда он, скорее всего, будет убивать выживших, в слоях мира, пока не появится победитель. Это именно то, что мой отец пытался предотвратить.
— Ага, взяв на себя ответственность за то, чтобы все Эрлинги были убиты, — сказала я, но сказала это тихо. Мы оба знали, кто на самом деле совершил убийство, и у нас больше не было кресел, которыми можно было бы швырять в окна, даже если бы окна позволили разбить себя сами теперь, когда мы были… не в мире людей.
— Лады, — сказала я. — Я буду кофе.
Зеро уставился на меня с таким же отсутствующим видом, с каким ранее разглядывал стену в коридоре, но взял чашку с кофе, которую я ему подала, когда он был готов.
Он также ответил мне, когда я спросила:
— Думаешь, они позволят ему выйти сухим из воды? В смысле, короля.
— Как думаешь, кто его остановит?
— Разве то, что он делал, не противоречит вашим законам?
Он нетерпеливо вздохнул.
— Да.
— Да, так что…
— Он король.
— Да, и он нарушал закон!
— Он король, он и есть закон.
— Что за брехня, — сказала я. — Король должен защищать свой народ от нарушителей закона, а не становиться нарушителем закона, чтобы удержать власть.
— Как только мы начинаем судить короля, мы открываем дверь анархии.
— Да, потому что миры Между и За такие упорядоченные и уравновешенные! — пробормотала я и оставила его на кухне, чтобы в последний раз обойти дом.
Если бы я не видела пустую черноту за разбитым окном и не была свидетелем того, как Зеро безуспешно пытался открыть дверь и окна, мне было бы трудно поверить, что что-то не так. Из большинства окон мне было видно всё, что я обычно вижу; только окна, выходящие на задний двор, были мутными и неясными. С верхнего этажа я могла видеть улицу, соседние дворы, задний двор; с нижнего этажа я могла видеть передний и боковые дворы вокруг, мельком увидеть соседние крыши над забором и чистое пространство через дорогу, которое когда-то было заполнено домом через дорогу.
Этот дом исчез около года назад, когда мы вчетвером пытались не исчезнуть вместе с ним, и после того, как кто-то сообщил, что всё это место является форпостом Вышестоящих — хотя тогда мы не знали, что это были Вышестоящие.
Атилас сказал, что это был не он — что на самом деле, он этого не делал. Не прямо. Кого я пыталась одурачить? Должно быть, именно он рассказал отцу Зеро; больше никто не знал того, что знали мы, и не имел доступа к Лорду Сэро.
Он даже тихо сказал: «Какая жалось!» — по поводу того, что это произошло. Ну, не по поводу того, что это произошло — по поводу того, что Зеро упомянул, что им самим придётся ликвидировать перевалочный пункт. Изворотливый старый чаеман, вероятно, уже прикидывал, как он собирается сбежать и доложить Лорду Сэро так, чтобы мы об этом не узнали.
Я с содроганием отогнала воспоминания и снова поплелась наверх со своим кофе, чтобы ещё раз взглянуть на безмолвный, неприкасаемый мир людей с лучшей точки обзора. Жутковато не было, пока не начинало казаться, что из-за этого зрелища не доносится ни звука и что каждое окно абсолютно холодное на ощупь. Ветви, которые должны были постукивать и скрежетать по стеклу, просто имитировали эти действия, и до меня не доносилось ни звука от их движения; я чувствовала, как от ветра дребезжат стекла, но не слышала этого звука.
Я забралась на подоконник, с которого открывался вид на дорогу перед домом и дом нашей новой соседки, поставила ногу на приставной столик для равновесия и, потягивая кофе, попыталась дозвониться до Джин Ёна.
В ответ на мои трепыхания я даже не услышала гудка — только полную тишину, как будто телефон разрядился. Я отняла его от уха и проверила заряд батареи, несмотря на то что буквально только что увидела, как загорелся экран, когда я пыталась набрать номер. Всё в порядке, всё в порядке. У меня просто не было звукового сигнала.
Блин. Это действительно была замкнутая система.
Я допила свою чашку, наблюдая за дорогой в поисках Джин Ёна, затем неохотно спустилась вниз, чтобы попытаться выяснить, почему лёгкий прохладный ветерок дует наверх со стороны прачечной. Раз уж весь дом закрыт, проскользнувший ветерок вызывает некоторое любопытство; а когда весь дом закрыт с помощью магии для смертельного боя, он становится просто тревожным.
Итак, я убедилась, что в моей кружке не осталось ни капли, и, покрепче сжав её, чтобы использовать в качестве оружие на случай, если мне удастся что-то увидеть, осторожно спустилась по лестнице в коридор и остановилась прямо перед прачечной.
Тогда-то я и обнаружила старого сумасшедшего дядьку, который радостно барахтался в раковине для стирки босыми загорелыми ногами и с удовольствием грыз толстый кусок салями, который я купила, чтобы позже на этой неделе положить на пиццу.
— Ах ты, старый чертяка! — раздражённо воскликнула я. Рука с кофейной кружкой расслабилась. — Кто тебе сказал, что ты можешь пробраться в дом и залезть в мой холодильник?
Не говоря уже о том, как он это сделал, когда в доме никого не было!
— Я не запачкаю ковёр, леди, — сказал он, тревожно улыбаясь мне. — Видишь? Я мою ноги.
— Ага. заметила. Почему ты выбрал именно салями? В нём много соли — для тебя это не очень полезно.
Он с упрёком помахал передо мной салями.
— Леди, соль полезна для человека.
— Ага, но не слишком много… погодь-ка. Джин Ён сказал, что соль поможет избавиться от присутствия фейри. Ты, подлый старый дурень!
— Не разговаривай с набитым ртом, — пробормотал он, но я был уверена, что он разговаривал скорее сам с собой, нежели со мной.
Я вздохнула и спросила:
— Как же ты всё-таки забрался в дом?
— Окно было открыто, — сказал он, укоряя меня салями. — Тебе не следовало этого делать.
— Я его не открывала, Зеро запустил в него креслом. Ты залез через окно? Блин, ты, должно быть, проник в дом довольно быстро! Прошла всего пара минут с того момента, как Зеро открыл дверь, и весь дом начал… что бы там ни творилось.
— Я быстро, но мне нужно принять ванну.
— Лады, но тебе лучше не устраивать бардака в доме и не раздражать Зеро. Я пойду, сообщу ему, что ты здесь. Не шевелись.
Он пару раз моргнул, глядя на меня, а затем вопросительно притопнул ногой, словно проверяя, можно ли двигать только этой ногой.
— В смысле, оставайся в комнате, — объяснила я. — Я скоро вернусь.
Одному богу известно, где он прятался всё то время, пока Зеро носился по дому, чтобы выбить стёкла, а потом, когда он убедился, что ничто не проникнет ни в одно из окон или дверей.
Я застала Зеро на кухне, он осматривал края того, что он сделал с кухонным окном — вероятно, тщательно проверял их на наличие следов взлома. Без сомнения, он почувствовал лёгкий ветерок, который всё ещё проникал в комнату из прачечной.
— Ой, — сказала я его широкой спине. — У нас проблемка.
***
Джин Ён вернулся через несколько минут после того, как я закончила уговаривать старого психа слезть с холодильника, выведя Зеро из кухни в гостиную. Когда мне удалось усадить старика на стол, а не на холодильник, и я вернулась в гостиную, чтобы высказать неприятные замечания в адрес Зеро, который, в первую очередь, напугал старого придурка и запихнул его на холодильник, за нашим с Джин Ёном диваном послышалось движение.
Зеро, сосредоточившись на Мече Эрлинга, который мягко светился голубым, казалось, не заметил его, и это произошло так быстро и бесшумно, что я тоже едва не пропустила его. В другом конце комнаты у окна кто-то стоял — фигура в синем костюме, которую я сразу узнала. Джин Ён, опустив руку, как раз отворачивался от окна. Было похоже, что он простоял там какое-то время, пытаясь привлечь чьё-то внимание, и вот-вот сдастся.
— Джин Ён! — взвизгнула я и бросилась через комнату, прежде чем он успел полностью отвернуться.
Он тоже почти не замечал меня; отсутствие звука было самым неприятным фактором во всей этой ситуации, и, похоже, оно работало в обе стороны. Однако мой безумный порыв принёс некоторую пользу: Джин Ён резко повернул голову, когда я оперлась о подоконник, и поймал мой взгляд.
Я подманила его к себе, но, к моему удивлению, он колебался, всё ещё отклоняясь в сторону, как будто всё равно собирался уходить.
Я нахмурилась и снова энергично поманила его к себе.
— Вернись, ты, старикан! — огрызнулась я.
Лицо Джин Ёна изменилось — на самом деле, оно почти исказилось в выражении, которого я раньше у него не замечала. Что бы это ни было, кровь прилила к его ушам и губам, а глаза сузились.
— Джин Ён? — повторила я неуверенно.
И тогда я поняла, что это было за выражение: появилось облегчение. Глубокое, переходящее от страха к светлой надежде облегчение. Что за блин? Неужели он подумал? Так оно и было. Он подумал, что мы знаем о его присутствии и не обращаем на него внимания, пока он не уйдёт. Что такого сделал Зеро в прошлый раз, когда ушёл один, что заставило Джин Ёна быть таким уверенным, что мы в любой момент бросим его?
У меня не было ответа, но я собиралась поговорить с Зеро об этом позже. Джин Ён ни в коем случае не должен был чувствовать себя настолько неуверенно из-за партнерства, которое было у нас троих, и думать, что мы бросили его при первых признаках отдаления.
В то же время было важнее выяснить, сможем ли мы вообще общаться с Джин Ёном. Может быть, он мог бы сделать что-то снаружи, чего мы не смогли бы сделать изнутри.
Я указала большим пальцем на комнату позади меня и приподняла брови. Знаешь, что происходит?
Джин Ён пожал плечами и заговорил. Его губы зашевелились, но я не могла разобрать, что он говорил, и мне потребовалось слишком много времени, чтобы понять, что я ничего не понимаю, потому что он, как обычно, говорил по-корейски. Только когда я была здесь, на арене, а он снаружи, Между, похоже, переводило не так, как обычно.
Я жестом попросила его остановиться и указала на свои уши, затем покачала головой. Я тебя не слышу. Писать ему записки тоже было бесполезно: Джин Ён не понимал по-английски, а я не умела читать по-корейски.
Он угрюмо кивнул. Он уже догадался об этом. Он дёрнул подбородком в мою сторону, и мне показалось, что я увидела, как он одними губами произнёс слова «No hae bwa».
Блин. Он думал, я смогу что-то с этим сделать? Он хотел, чтобы я попробовала?
Я сделала быстрый неуверенный вдох, затем слегка пожала плечами и кивнула. Можно было попробовать. Зеро ничего не смог сделать, но я даже не должна была видеть Между, не говоря уже о том, чтобы использовать его, так что я уже была аномалией.
Джин Ён кивнул, опираясь ладонями о наружный подоконник и прижавшись лбом к стеклу, не сводя с меня глаз.
Блин. Он действительно думал, что я могу что-то сделать, и ждал, когда я это сделаю.
Я снова подошла ближе и опёрлась руками о подоконник, потянувшись к видению и ощущению Между, которое я так привыкла ощущать повсюду вокруг себя. Оно всё ещё было там; я всё ещё могла чувствовать его и прикасаться к нему. Я даже могла влиять на него. Но вместо того, чтобы быть мягким, осязаемым потоком мягко движущихся кусочков, которые я могла бы превратить в то, чем я хотела его видеть, теперь оно вибрировало; двигалось так быстро и яростно, что казалось, будто оно вот-вот разорвётся на куски — или, может быть, просто вывернется наизнанку — и затем вернётся в изначальное состояние, чтобы проделать всё это заново.
Я больше не была синхронизирована с ним, точно так же, как внутренняя часть моего дома больше не была синхронизирована с человеческим миром, который я могла видеть через окна. Здесь, в доме, всё по-прежнему было мягким и нежным; между мной и внешним миром пролегал бурлящий водоворот Между, который невозможно было сдержать или остановить.
И за этим яростным движением я почувствовала пустоту — ужасную и необъятную пустоту, которая могла быть как временем, так и пространством, и которая отделяла меня и гостиную в моём доме от Джин Ёна и внешнего мира в Австралии так тщательно, как если бы я забрала весь дом с собой в подземный мир. Блин, походу, это, по сути, одно и то же.
— Никто не смеет перемещать мой дом в подземный мир без моего разрешения, — процедила я сквозь зубы. Я тоже прижалась лбом к стеклу, встретившись взглядом с Джин Ёном ещё на мгновение. Я увидела, как его губы изогнулись в предвкушении, а глаза заблестели, и почувствовала, что потрясена, не в состоянии перевести дыхание.
Он не мог быть уверен, что я смогу что-то сделать, но почему-то был уверен.
— Пэт, что ты делаешь? — потребовал Зеро, настороженный и встревоженный.
— Теперь ты кое-что видишь! — огрызнулась я. И, схватив весь этот быстрый, яростный вихрь Между, который вырвался бы из моих физических рук, если бы я попыталась ими воспользоваться, я изо всех сил направила его обратно на себя, стену и Между.
Вы когда-нибудь слышали, как муссонный дождь барабанит по жестяной крыше? Этот оглушительный грохот, который громче крика, сопровождает первые в этом сезоне грозы? Это было похоже на то, как если бы муссонный дождь лил по обе стороны жестяной крыши, а не только снаружи; он завывал, барабанил и пытался разбиться вдребезги сам о себя.
Где-то в эпицентре этой бури что-то сдвинулось, и я могла бы поклясться, что на мгновение уловила едва уловимый аромат одеколона Джин Ёна и почувствовала прикосновение его гладкого лба к своему, а не к стеклу.
Затем всё исчезло, и ливень прекратился. Каждая частичка Между, которую я вдавливала в стену, пытаясь приоткрыть, перемещающаяся масса Между повернулась внутрь и съела сама себя, а затем запечаталась в шипении слишком быстрого, чтобы его можно было заметить, движения, которое пронеслось по всему дому, прежде чем я успела потрясённо вздохнуть.
Джин Ён, казалось, тоже перевёл дыхание. Он ободряюще улыбнулся мне, и горькое разочарование от того, что мне пришлось признать, что я не смогла сделать то, что он мне доверил, пронзило меня.
Я не хотела так сильно пинать стену, как пнула.
Определённо, я не хотела проделывать дыру в стене. Но теперь у меня болела нога, и в стене была дыра, так что это определённо я сделала. Где-то дальше у стены завопила банши, и я довольно быстро вытащила ногу из рассыпчатой массы штукатурки. Я не хотела, чтобы кто-нибудь из них укусил меня, чем бы я ни заразилась. Джин Ён наклонил голову, когда я это сделал, и на мгновение в каждой линии его маленького надутого рта промелькнуло веселье.
Огромная рука схватила меня за толстовку и оттащила от стены. Я увидела, как Джин Ён оскалил зубы и злобно бросила через плечо Зеро:
— Что, ты можешь швырять кресла в окна, а я не могу пробить дыру в стене?
— Ты не пробиваешь дыры в стенах.
— Может быть, я подцепила эту привычку, общаясь с чуваками, которые швыряются вещами, когда раздражены! — парировала я, отстраняясь и, ссутулившись, возвращаясь к окну.
Зеро прищурился под взглядом Джин Ёна и тоже подошёл ближе к окну.
— Что бы ты ни сделала, больше так не делай, — сказал он мне. — Ты всё затянула.
Эхом отдаваясь неодобрению, из кухни в гостиную донесся голос старого сумасшедшего.
— Леди, этот дом давит на меня.
— Извиняйте, — крикнула я. — Я просто хотела кое-что попробовать! Просто ешь свою салями, всё будет в порядке.
Джин Ён пристально посмотрел на Зеро, затем дернул подбородком вперёд. Намёк был ясен: Уходи, Хайион. Зеро насмешливо фыркнул, но вернулся к дивану и Мечу Эрлинга.
Джин Ён вытащил свой телефон из нагрудного кармана и помахал им передо мной.
— Пыталась, — сказала я, но он, похоже, этого не понял, поэтому я достала свой телефон и показала ему, когда пыталась набрать его номер. Проницательный взгляд Джин Ёна метнулся с моего телефона на его и обратно, и его губы скривились — или, возможно, он был просто недоволен.
— Я тоже не в восторге от этого, — сказала я, снова убирая телефон, когда стало очевидно, что он не работает. — Кажется, что в Между здесь и там ничего не работает.
— Если ты не можешь с ним общаться, позволь ему уйти и заняться чем-нибудь полезным, — сказал Зеро с дивана. — Мы теряем время.
— Какое время? — спросила я. — Мы всё равно ничего не делаем! И как ты думаешь, что он может сделать, чтобы помочь нам в этом?
— Он ничем не может нам помочь, — сказал Зеро, положив ладонь на лезвие меча, которое в ответ засветилось голубоватым светом. — Никто не может. Он может найти другое место, где можно пожить некоторое время; нет смысла торчать под окнами.
— Он мой вампир эмоциональной поддержки, — выпалила я в ответ. — И не всё должно иметь ощутимое применение, знаешь ли!
Зеро только сокрушённо сказал:
— Джин Ён бесполезен для нас в этой ситуации, ощутимый или какой-то другой. Я бы посоветовал ему залечь на дно на время испытаний.
— Он думает, что тебе может быть больно, — сказала я Джин Ёну, указывая большим пальцем на Зеро. — Не слушай его, ты очень полезен.
Бровь Джин Ёна изогнулась, и я снова увидела на его губах едва заметный намёк на смех.
— Я этого не говорил!
— Ладно, ладно, не нужно так напрягаться!
Джин Ён постучал подушечкой пальца по стеклу и слегка наклонил голову назад и вбок, шевеля губами.
Я была почти уверена, что он произнёс корейский эквивалент «Я вернусь», но я не была экспертом в чтении по губам, особенно по-корейски. Но, должно быть, я была права, потому что он попятился, не сводя с меня глаз, и одарил меня прощальной улыбкой, прежде чем повернуться и перепрыгнуть через забор.
Я отвернулась от окна, когда больше не могла видеть его спину в синем костюме, и угрюмо спросила Зеро:
— Что ты вообще делаешь?
— Мы работаем с мечом, — сказал старый псих, выскакивая из-за дивана. Это было едва ли не самое полное предложение, которое он когда-либо произносил, и всё равно оно не имело смысла. — Пока светло, есть опасность.
Зеро бросил на него взгляд через плечо, заставив старика отступить на несколько шагов и помахать дрожащим пальцем в его сторону.
— Сядь как следует или возвращайся на кухню, — сказал Зеро. Мне он сказал: — Меч признаёт тех, кого считает достойными участвовать в испытаниях.
— Он становится синим, когда одобряет кого-то? Блин, удобно.
— Синий цвет хорош, если ты хочешь стать королём, — сказал старый безумец. Должно быть, его устраивало, что его игнорируют, потому что он бочком обошёл диван Зеро и тоже уселся на свободный стул. Вскоре он скрестил под собой только что вымытые ноги и начал двигать пальцами в направлении меча, как будто воздействовал на него своей аурой или чем-то вроде того.
— Что, если он не станет синим, но ты — эрлинг?
— Тогда ты могла бы пережить испытания, если бы отказалась от своего права соревноваться, присоединившись к кому-то, для кого это действительно важно, и стала бы полезной, — сказал Зеро.
— Или, может быть, однажды ночью ты получишь нож в спину, — сказал старый безумец, на мгновение прекратив своё вуду и ещё более потрясённым. — Фейри всегда бьют ножом.
Я сходила за печеньем, чтобы дать ему что-нибудь погрызть, и спросила Зеро, когда вернулась:
— А что будет, если меч станет жёлтым?
— Не знаю. Я же сказал тебе: не я сделал его жёлтым.
— Оу, — это было немного тревожно, но, по крайней мере, это означало, что меч выбрал не меня, верно? — Круто! Думаю, буду держаться за тебя — если ты ударишь меня в спину, не стану жаловаться.
— Никаких ударов ножом, — сказал старик. — На моей рубашке и так слишком много дырок.
— Ой, — сказала я ему. — Как нам прикажешь тебя называть?
Я никогда не знала его имени, и, хотя предполагала, что Детектив Туату должен был знать, у меня не было реальной возможности связаться с ним — конечно, ничто не мешало бы мне попытаться позже.
— Не давай ему имени! — резко сказал Зеро. — Нет смысла привязываться к Предвестнику, если ты не хочешь стать королём.
Старый псих уставился на него широко раскрытыми глазами. Он прошептал:
— Кто это сказал? Я этого не говорил!
Он тоже был настроен весьма серьёзно; его руки тряслись добрых несколько секунд, прежде чем он сцепил их на коленях, и выглядел он так, словно в любую минуту мог расплакаться.
— Я тоже этого не говорила! — поспешно сказала я. — Тебе не обязательно быть Предвестником, если ты этого не хочешь!
— Не заводи с ним дружбу! — раздражённо сказал Зеро. — Меч уже синий, и если ты собираешься привязать к нему ещё и Предвестника…
— Я просто спросила, как мы можем его называть! — запротестовала я. — Я не могу продолжать называть его старым безумцем!
Старый псих снова погрозил мне пальцем, дрожащим, но чуть более нормальным, чем раньше.
— Имена опасны, леди.
— Да, знаю. Я не спрашивала твоё имя — я спросила, как мы можем тебя называть.
— Умная леди! — восхищённо воскликнул он. — Я Мститель без Меча.
— Оно немного длинновато, не? Как насчёт того, чтобы называть тебя Авва, тогда… Нет, это не сработает. Все захотят сказать тебе «отец, выпей чашечку чая».
— Никто на испытаниях эрлингов не сделает ничего подобного, — сказал Зеро. Казалось, он сдался, потому что, несмотря на комментарий, его взгляд снова был прикован к мечу, а не к нам. Всё было в порядке. Походу он пришёл в себя.
— Без меча, без меча… Ой, как насчёт того, чтобы называть тебя Лес?
— Это дар! — воскликнул старый безумец. — Мне было даровано имя!
— Лады, Лес, мститель без меча, как думаешь, ты сможешь перестать проливать кофе на ковёр? Ты можешь либо танцевать, либо пить кофе; и то, и другое в моём доме запрещено.
— Да, леди! — радостно воскликнул он. — А теперь я помою посуду. Лес, мойщик посуды, мститель без…
Он что-то радостно бормотал себе под нос, исчезая на кухне, и позже я тоже слышала, как он что-то бормотал, глядя на маленькую треснувшую плитку над раковиной. Вероятно, в итоге мы бы разбили несколько тарелок, но ему, похоже, нравилось мыть посуду, поэтому я позволила ему. Я не видела в этом особого смысла: если ты можешь умереть днём, зачем беспокоиться о мытье посуды? Тем не менее, если вы собираетесь умереть днём и хотите помыть посуду, то можете себе это позволить.
***
Я даже не удосужилась позвонить Моргане — в конце концов, разве могло подучится, если я не могла дозвониться до Джин Ёна? Но всё равно попробовала после обеда, потому что почему бы и нет? Не то чтобы я могла сделать что-то большее, а Зеро был слишком занят укреплением дома, чтобы отвечать на вопросы чем-то иным, кроме односложных ответов. Не то чтобы это сильно отличалось от того, каким он был всегда, но теперь, когда он только начал отвечать на вопросы, я обнаружила, что у меня не хватает терпения, когда на них не отвечают должным образом. Не уверена, что он ответил бы на вопросы, даже если бы не был занят, заметьте; ситуация снова привела к появлению нескольких вредных привычек. Но, походу, он почувствовал облегчение, когда смог занять чем-то свои руки, так что я оставила его в покое и бросилась на диван, чтобы позвонить Моргане, хотя и знала, что это нелепый поступок.
Только когда я постучала по её профилю и поднесла телефон к уху, он действительно зазвонил.
— Блин, — сказала я и чуть не выронил трубку.
— Пэт! — взвизгнула Моргана мне в ухо мгновение спустя, почти оглушив меня. — Ты в безопасности! Я так волновалась!
— Ты волновалась! Я в порядке, а ты как? Как дом… ребята?
— В доме что-то стряслось, и дети очень расстроены, и теперь люди разбили лагерь снаружи, но на самом деле, по-видимому, это что-то внутри. Дэниел говорит, что начались испытания.
У меня упало сердце.
— Они и до тебя добрались?
— Думаю, да, — сказала она. — Люди пытались проникнуть внутрь через окна в передней части дома, но, когда я выглядывала из окон, там никого не было.
— Да, они не снаружи мира людей, — сказала я, холодея до глубины души. — А как насчёт твоих задних окон?
— Те всё ещё немного мутноватые, — сказала она. — Но мы можем видеть… то, что происходит на заднем дворе. Дети думают, что скоро мы сможем видеть лучше, но я не уверена, что кто-то из нас хочет знать, что там на самом деле.
— Дэниел всё ещё там, да? А как насчёт остальных?
— Половина из них здесь, другая половина была занята чем-то секретным. Они пытались попасть внутрь сегодня утром и не смогли. Дэниел говорит, что, по его мнению, это закрытая система, но я уже знала, что что-то не так. Этот дом… не совсем правильно расположен в этом мире.
— Ага, — сказала я. — В этом-то вся соль. Мы не можем выбраться, ни я, ни Зеро. Джин Ён остался снаружи, в мире людей.
Она попыталась что-то сказать, но всё, что я услышала, — грохот, крики и почти ощутимые удары. Когда все стихло, Моргана сказала:
— Это люди снаружи. Я имею в виду, за пределами дома — они всё ещё внутри, чем бы они ни были, и они действительно хотят попасть в дом.
— Сколько?
— Мы пока не знаем: это слишком сложно увидеть. Достаточно, чтобы поднять такой шум, и большой. Они не знают о детях, но, похоже, знают, что нас в доме не так уж много.
— У тебя есть припасы? — спросила я. Я не сказала «мозгов», потому что в этом не было необходимости; Моргана, может, и зомби, но она ещё никогда не ела мозги и всё ещё была довольно чувствительна к этой теме.
— Да, — сказала она. — Я не хочу… я правда не хочу их использовать, Пэт! Но я сделаю это, если придётся.
— Не парься, — сказал я ей. — Мы с Зеро скоро придём. Просто убедись, что у тебя всё под рукой на случай, если они ворвутся первыми, хорошо? И держи Дэниела поблизости.
— Ты собираешься выйти оттуда?
— У меня есть Зеро, — сказала я. — Хотела бы я посмотреть, как кто-нибудь с ним справится. Не беспокойся, у нас всё будет в порядке. Увидимся позже.
Я взбежала по лестнице туда, где, как я была уверена, околачивался Зеро, и нашла его в комнате моих родителей. Должно быть, ему она так же неприятно напомнила об Атиласе, как и мне, потому что у него было застывшее, почти страдальческое выражение лица, и думаю, что он, должно быть, какое-то время простоял на одном месте.
Чтобы отвлечь его от этих мыслей, я помахала перед ним своим телефоном и обвиняюще сказала:
— Ты сказал, что мы не сможем ни с кем связаться.
— Так и есть.
— Лады, тогда как же я могла позвонить Моргане? Они с Дэниелом заперты в её доме, как и мы.
Брови Зеро на мгновение сошлись на переносице, прежде чем секундное замешательство исчезло.
— Я говорил тебе, что испытания эрлингов — это закрытая система. Это могло бы сработать так же, как та закрытая система, которую создал для нас тритон, когда мы разбирались с сиренами.
— Ладно, это уже кое-что, — сказала я. Мне всё ещё было трудно дышать, но, по крайней мере, я могла дышать. Мы ещё не были мертвы, и вряд ли были бы мертвы, когда Зеро мог что-то сказать по этому поводу. Я просто должна была оставаться за его спиной. — Это уже что-то, верно? Мы связались с Морганой.
— Связь с зомби нам ничего не даст, — коротко сказал Зеро. — Для всех нас будет лучше, если мы останемся на своих местах и не будем выходить за их пределы.
— Думаешь, все остальные тоже так думают?
— Конечно, нет. Я же говорил тебе, нам нужно укрепить дом на случай нападения.
— А как же Моргана?
— У неё есть дом, и у неё есть волк.
— Ага, но она не привыкла к этому миру, и она не ест… правильные продукты. И уже есть люди, которые пытаются проникнуть в её дом, в отличие от нашего.
— Пэт, — сказал Зеро после долгой многозначительной паузы. — Ты пытаешься сказать мне, что хочешь пойти и найти зомби?
— Есть такое.
— Я бы хотел, — сказал он со вспышкой гнева, которая была столь же внезапной, сколь и удивительной, — чтобы ты приложила хотя бы десятую часть тех усилий, которые прилагаешь для обеспечения безопасности своих близких, для себя самой!
— Потрясающая триада в устах чувака, который помог человеческой девушке, которая была на грани превращения в ликантропа, хотя он и знал, что может умереть, если она его укусит.
— Я знал, что ты меня не укусишь.
— Чушь полная. Погнали?
— Каков твой план? Чего ты надеешься достичь?
— Прежде всего, добраться до Морганы. Возможно, мы сможем остаться там с ней, как только закончим: окопаемся и переждём, как ты и хотел с самого начала.
Он покачал головой.
— Зомби понятия не имеет, как управлять своим домом. Мы должны вернуть их сюда в целости и сохранности, если сможем. Этот дом знает, что делает, и он хорошо обучен подчиняться тебе.
Как будто мой дом был собакой или типа того. Несмотря на всё, что случилось в тот ужасный день, я не смогла сдержать улыбки.
— Ну ничего себе, взгляните-ка, ты говоришь обо мне приятные вещи, — сказала я. — Лады, нам предстоят две опасные вылазки, но на обратном пути, когда с нами будут Дэниел и остальные, будет немного безопаснее. А что насчёт Леса? Может, нам попытаться найти его и взять с собой?
— Он может остаться или уйти, как ему заблагорассудится, — коротко ответил Зеро. — Если бы он не прокрался в дом тайком, то не попал бы в такую переделку, и если кто-то способен разобраться с тем, что находится в Между и в За, то он как раз тот человек, который способен на это. Если даже… если даже Атилас не смог убить его после трёх или четырех попыток…
— Верно подмечено, — сказала я.
Блин. Зеро просто стоял там, уставившись в никуда, между его бровями пролегла морщинка, а взгляд был отстранённым.
Я поспешно добавила:
— Хорошо, но, если он последует за нами, ты не знаешь, что он сделает. Он может как доставить неприятности, так и помочь, так что, если он сделает что-то плохое, ты будешь в ответе.
Это, казалось, вывело Зеро из задумчивости, и он слегка улыбнулся.
— Правда, Пэт? — спросил он. — После всех напитков, которые ты для него оставила, и пирогов, которые ты позволила ему съесть?
— Во-первых, он украл этот пирог. Во-вторых, это ты швырнул кресло в окно и оставил его открытым, чтобы кто-нибудь мог пролезть.
Глаза Зеро посветлели, успокаивая меня. Я хотела, чтобы он научился справляться со своими чувствами, но не ожидала, что ему придётся иметь дело со столь многими — и так скоро.
Он сказал:
— Очень хорошо. Я приму вину на себя.
— Примешь? — спросила я, радуясь возможности облегчить свои чувства и в то же время помочь ему справиться с его чувствами. — Ты сам виноват!
— Разве я не сказал, что приму? — сказал он, но его губы едва заметно изогнулись.
Я схватила его за руку и потянула к двери.
— Пошли, пора собираться. Тебе нужно пристегнуть все свои маленькие ножи и взять большой меч, который торчит у тебя из-за уха.
К моему удивлению, Зеро позволил вытащить себя из комнаты прямо в гостиную наверху, затем спустился по лестнице в свою нишу, чтобы достать всё необходимое, что нам, вероятно, понадобится, чтобы добраться до Морганы и вернуться целыми и невредимыми.
К тому времени, как он появился из ниши с двумя поясами для ножей, набором других ножей и рукоятью гигантского меча, торчащей у него из-за уха, в окне снова появилось голубое мерцание. Это был Джин Ён, и он держал Пять за шиворот. Пять это не слишком понравилось, но если бы я была такой же коротышкой, как лепрекон, и меня бы трепал за шкирку кто-то сравнительно высокого роста, как Джин Ён, я бы тоже была очень недовольна.
— Блин, — сказала я, теряя самообладание. — Почему ты уже здесь?
Пять бросил на меня сердитый взгляд через окно и безуспешно попытался высвободиться из когтистой хватки Джин Ёна. Потерпев неудачу, он замахал руками, чтобы повернуться лицом в направлении Джин Ёна, и что-то тихо проревел вампиру, но я не смогла разобрать слов. Джин Ён наклонился ещё ниже и зарычал ему в лицо.
Я услышала, как на пол упал пояс с ножом, и голос Зеро произнёс:
— Что за вечный…
— Похоже, Джин Ён отправился за Пять, — сказала я. — Буквально. Думаю, он пытается заставить его сделать что-то, чтобы вытащить нас отсюда — хотя не думаю, что Пять знает, как это сделать. Глянь, сейчас он, наверное, говорит Джин Ёну, что у него нет своей станции, а всё знают, что лепрекон ничего не может сделать без своей станции.
Снаружи Джин Ён поднял Пять за шкирку и оскалил зубы в самом откровенно угрожающем жесте, который я когда-либо видела у него.
— Боже мой, чего он ждёт от Пять? — спросила я.
— Джин Ён не думает, он хватается за соломинку, — сказал Зеро. — Лепрекон может проследить денежный путь до самых высоких эшелонов власти, но он бесполезен, когда дело доходит до попыток выбраться из закрытой системы.
Пять, должно быть, удалось убедить Джин Ёна в своей бесполезности — или, может быть, просто в том, что ему нужна его любимая станция, — потому что после ещё нескольких минут молчаливого, энергичного разговора Джин Ён мрачно увёл Пять обратно. Прежде чем уйти, он одними губами произнёс то же самое, что и раньше, — то, что я и предполагала, что я вернусь.
— Блин, — пробормотала я себе под нос. — Интересно, кого он собирается привести с собой в следующий раз?
— Тритона, полагаю, — сказал Зеро. Его глаза снова стали чуть голубее, что было хорошим знаком.
— По крайней мере, он пытается, — сказала я. В некотором смысле это утешало. Мы уже потеряли одного члена нашей семьи, и я не хотела терять ещё одного, даже на один день. — Может быть, он найдёт решение.
— Обычно сюда нельзя попасть, не будучи эрлингом или прихлебателем эрлинга, — сказал Зеро, и веселье на его лице угасло. — Ещё несколько эрлингов могут попасть, когда система найдёт их, но одинокие посторонние будут заблокированы. Мы должны действовать как можно быстрее; чем дольше мы будем ждать, тем опаснее будет там, снаружи.
— Как мы скажем Джин Ёну, что мы делаем?
— Никак, — сказал Зеро. — Можешь попытаться, и он, возможно, немного поймёт, но…
— Но не очень много. И я не смогу понять ничего из того, что он скажет, — мрачно согласилась я. — Лады, тогда мы просто продолжим. Надеюсь, он не вернётся, пока нас не будет, или подумает, что мы от него ускользнули.
— С Джин Ёном всё будет в порядке, — коротко сказал Зеро.
— Ты ранее не видел его лица, — парировала я. — Мы не собираемся заставлять Джин Ёна думать, что мы бросили его.
Зеро проверил свои большие ножи быстрыми, профессиональными пальцами.
— О, ты командуешь этой экскурсией, Пэт?
— Да, блин, я, — сказала я. — Мы собираемся сбегать и найти Моргану, взять её и всех остальных в доме с собой и вернуться домой до возвращения Джин Ёна. Понял?
На мой взгляд, он всё ещё выглядел слишком удивлённым, но продолжал проверять оружие и в конце концов кивнул.
— Очень хорошо. Опасная часть начнется сразу после того, как мы выйдем из дома — нам также придётся тщательно проверить этот дом, когда мы вернёмся. Как только мы уйдём, это будет честная игра для посторонних.
— Нет, блин, как бы не так, — твёрдо сказала я. — Это мой дом. Мы забираем Меч Эрлинга?
— Я не собираюсь оставлять его здесь, — коротко ответил Зеро. — Чтобы никто не нашёл.
— Это может ещё больше всё усложнить?
Зеро тихонько фыркнул, что было почти похоже на смех.
— Это сделает ситуацию ещё более опасной. Любой, кто увидит его и узнает, что это такое, нападёт на нас, чтобы попытаться забрать меч себе.
— Потому что все остальные, наверное, тоже хотят стать королями.
— Нет, — сказал Зеро, расстёгивая манжеты и проверяя, насколько свободно двигаются его плечи под кожаной курткой. — Некоторые из них просто хотят выжить; быть королём — риск, который сопутствует этому желанию. Эрлинги не всегда умирают, и как только один из них становится королём, у остальных остаётся лишь определённое время, чтобы оспорить это. Я уже говорил тебе об этом. Нынешний король — единственный, кто позаботился о том, чтобы никто другой не смог этого сделать.
— Помню, — сказала я. — Именно так ты провёл в утробе матери двадцать лет.
— Именно так. Меч Эрлинга — атрибут любого, кто хочет выжить, и ещё более важный атрибут для любого, кто хочет стать королём. Он также наше самое главное оружие.
— Не, ты — наше главное оружие, — сказала я, мимоходом похлопав его по плечу. — Давай, пошли.