— Опять вы?
Косторезка не выглядела ни удивлённой, ни раздражённой нашим внезапным появлением в дверях паба. Её глаза быстро оценили нас, прежде чем остановиться на бледном Эмрисе. Мы с Невой с трудом удерживали его вес, и как только стало безопасно, опустили его на пол. Я развернулась и заперла за нами дверь.
В этот предвечерний час у стойки сидело всего три фигуры: Бран, бесконечно натирающий пивные бокалы, Косторезка, делающая пометки в своей массивной гроссбухе, и Кайтриона, уныло гоняющая ложкой кашу по тарелке.
При виде нас — перепачканных сажей и пропахших дымом — она так резко вскочила с табурета, что ложка со звоном ударилась о стойку.
— Что случилось?
Нева смотрела на неё чуть дольше, чем, наверное, собиралась, словно видела её впервые.
— Ну… — слабо начала я. — Чего только не случилось.
Косторезка вскинула брови.
— Простите, что снова ввалились без приглашения, — прохрипела я; горло всё ещё саднило от жара. — Не хотелось лишать вас нашей несравненной компании слишком надолго.
— Как бальзам на израненную душу, — добавила Нева. — Как стакан холодной воды в знойный день.
— Или как найти крысу после голодной недели, — предложила Кайтриона. Она выжидающе глянула на Неву. Колдунья лишь поморщилась.
— На стакане воды можно было и остановиться, — сказала я Кайтрионе, — но ты не так уж неправа.
Косторезка махнула своей маленькой изящной ручкой.
— Я знаю, что стряслось в Ривеноаке, включая то, что вы выпустили обратно в мир прожорливую древнюю тварь. — Я не могла понять, восхищена Косторезка или встревожена. — И то, что твой котёнок всё-таки оказался пукой. Я же говорила тебе избавиться от этой штуки?
Я вспыхнула.
— Нельзя было добавить крошечное пояснение «почему»? Или предупредить, что Зеркало Шалот занято?
— Я бы так и сделала, знай я наверняка, — сказала Косторезка, доставая из-под стойки бархатный свёрток. Она развернула его, и рама блеснула на свету. — Хоть в это и трудно поверить, я не всеведуща.
— Болотная Карга сказала, что внутри может находиться только один обитатель за раз, — заметила Нева. — Это правда?
— Это никем не проверено, — ответила Косторезка. — Похоже, размер зеркала может меняться, чтобы вместить больше. Полагаю, чародейка, зачаровавшая зеркало, создала внутри него что-то вроде карманного измерения.
— Как маленькое Иномирье, — пояснила Нева для Кайтрионы.
— Да, что-то в этом роде, — кивнула Косторезка. — Но я явно упустила одну главу этой истории. Почему вы выглядите так, будто пробежали через адское пламя?
Странным образом было легче не говорить об этом, не заставлять себя проживать это снова через рассказ. Я попыталась глубоко вздохнуть, но вкус гари на языке никуда не делся.
— Потому что так и было, — сказала я. — Лорд Смерть приказал своей свите гулей сжечь нашу библиотеку.
— Он был там? — с мукой в голосе спросила Кайтриона.
— Мы ничего не могли сделать, — сказала Нева. — Даже если бы у нас было настоящее Зеркало Чудовищ, оно бы не помогло.
— Я не о том, — Кайтриона провела рукой по волосам, сжав пряди в кулак. — Мне не стоило уезжать. Я не должна была…
— Они сожгли её? — Косторез ка, наконец, захлопнула гроссбух. — Неужели всю?
— Реликвии они тоже уничтожили, — выдавила я. — Некоторые книги уцелели, но они, скорее всего, залиты водой и нечитаемы.
— У нас есть семь редких книг, которые вы можете добавить в свою коллекцию, — начала Нева, осторожно похлопывая по поясной сумке, где в уменьшенном виде хранились тщательно упакованные «Семь Сестёр». — Если вы согласны на ту же сделку, что и с сосудом: вы храните их, но позволяете нам ими пользоваться — и списываете несколько долгов Тэмсин.
— Разумеется, — отозвалась Косторезка. — Я вычеркну две услуги из моего списка.
И наверняка там останется больше, чем я смогу отработать за всю жизнь. Я постаралась не скривиться; торговаться с ней насчёт долгов было бессмысленно.
Пронзительный взгляд Косторезки снова впился в меня, прорезая насквозь, до самой правды.
— Раз тебе позволили забрать эти редкие фолианты, полагаю, Библиотекаря больше нет?
Я кивнула. Мой разум упорно прокручивал тот момент: Кабелл, делающий выпад мечом, падающий Библиотекарь… Будто одного раза было недостаточно, чтобы истерзать меня. Чтобы оставить шрам.
— Какая жалость, — сказала Косторезка, скрестив руки на груди с максимальным сожалением, на которое была способна. — Я предпочитала его общество большинству людей, да и почерк у него был красивейший.
Тут я не могла поспорить.
Косторезка кивнула в сторону Эмриса.
— А теперь ты хочешь, чтобы он стал моей проблемой?
— Вы можете найти ему целителя? — спросила я. — Можете записать долг на его счёт. Он просто не в состоянии путешествовать.
— О? — протянула Косторез ка. — Ты тоже планируешь интересную поездку?
— Вроде того, — сказала я, тяжело оседая на край одного из столов. Но её слова эхом отозвались в голове, цепляясь за одно-единственное слово. Тоже.
Я подняла глаза, оглядывая зал, хотя уже знала, что увижу или, вернее, кого не увижу.
— Где Нэш? — спросила я.
Я так привыкла к его отсутствию за эти годы, что мой уставший мозг даже не потрудился вспомнить, что он должен быть здесь.
— Где он? — повторила я, чувствуя, как в словах закипает гнев.
У Кайтрионы был такой вид, словно она мечтала, чтобы я спросила о чём угодно другом.
— Сукин… — я резко выдохнула. — Он ушёл?
— Мне так жаль, — сказала Кайтриона. — Я прикрыла глаза всего на пару минут, а когда проснулась, его уже не было.
— Вот же гнилой ублюдок, — выплюнула я.
— Нельзя приручать дикого кота и надеяться, что он не поцарапает, — заметила Косторезка. — Ты правда понятия не имеешь, куда он мог отправиться?
— Нет, я… — слова застряли. Вид его кофейной кружки рядом с книгой в кабинете Библиотекаря должен был стать предупреждением, что он выкинет что-то подобное. — Он знает, где это.
— Где что? — слишком невинно переспросила Косторез.
— Экскалибур, — ответила Нева. — Зеркало Чудовищ.
Кайтриона покачала головой:
— Нет… не может быть. Меч утерян уже целую вечность.
— Слухи правдивы? — надавила я на Косторезку. — Он в Лионессе?
Губы Косторезки задумчиво изогнулись, словно она взвешивала варианты.
— Бран, — медленно произнесла она. — Забери юного мастера Дая, будь добр. Размести его в квартире наверху, где он не будет таким удручающим бельмом на глазу.
— Да, мисс, — каркнул бармен. И действительно, когда его лицо попало в луч солнца, пробивающийся сквозь окно, в его глазах вспыхнул аквамариновый блеск. Моё и без того паршивое настроение ухудшилось.
— Он в Лионессе? — снова спросила я. — Да чего вы вообще хотите? Вы же колдунья, верно? Вы тоже в опасности, пока Дикая Охота разрывает этот мир на части.
— Я не колдунья, уже нет, — холодно отрезала Косторезка, наблюдая, как Бран поднимает Эмриса на руки и неуклюже тащит к лестнице. — Но если вы ищете Экскалибур, я обнаружила одно воспоминание, которое может вас заинтересовать.
Она жестом пригласила нас в свою мастерскую. Её улыбка была слишком острой, слишком понимающей.
— И, возможно, оно ответит на ещё несколько вопросов, которые тебя мучают.
Впервые эта возможность меня испугала.
***
Мне словно нож в сердце вонзили: заклинание эха пела Косторезка, а не Олвен.
Пьедестал скрипнул, начиная медленное вращение, и сосуд Вивианы отбросил свет на наши усталые лица и изодранную одежду.
— В ваше отсутствие я прочесала воспоминания Верховной Жрицы в поисках упоминаний о мече или Лорде Смерти, — произнесла Косторезка. — Но из-за повреждений сосуда многие из них превратились в жалкие обрывки. Бесполезные для наших целей. Однако нашлось одно цельное воспоминание… — Она повернулась всем своим маленьким телом к сосуду. — Покажи мне память о дочери и судьбе Экскалибура.
Это слово — дочь — эхом отдалось в моем сознании, даже когда воспоминание начало просачиваться в реальность, и все мысли утонули в разводах теней и отблесках огня.
Вивиана стояла у стола, уперевшись ладонями в края большой книги. Её тревога читалась в напряженной линии позвоночника, в ссутуленных плечах. Её белые волосы отливали золотом в свете небольшого пламени, горевшего в очаге.
Она тихо напевала себе под нос, переворачивая страницу, но мысли держала при себе. Пронзительный визг разорвал ночную тишину покоев, заставив её вскинуть взгляд к открытому окну. Складка между бровей стала глубже, она прикусила верхнюю губу.
Это был крик Детей Ночи.
— Кто такая дочь Богини?
Вивиана выпрямилась, потратив мгновение, чтобы придать лицу спокойное выражение, прежде чем повернуться к маленькой эльфийке, стоящей в дверях.
— Мари, — мягко сказала она. — Мы все — дочери Богини.
Но в древних глазах Вивианы мелькнуло беспокойство.
— Заходи, милая, — сказала Верховная Жрица, направляясь к одному из кресел у огня. — Посиди со мной немного.
Мари шагнула в комнату, прикрыв за собой дверь. Свет огня обожал её лиственно-зеленую кожу, лаская её, пока она забиралась своим крошечным тельцем на соседнее сиденье. Её глаза горели нетерпением, когда она открыла переплетённую в кожу книгу, которую сжимала в руках.
— Я нашла дневник Морганы в сундуке, в комнате рядом со Святилищем, — сказала Мари, всё ещё сияя от восторга своего открытия. — В нём она пишет о девочке по имени Крейддилад — истинном дитя Богини, рождённом непосредственно из её существа, а не просто из её силы, как остальные из нас.
Губы Вивианы сжались. Она выдержала паузу, прежде чем ответить.
— Моргана всегда любила причудливые сказки.
Надежда Мари немного угасла.
— Разве это неправда? Если бы мы могли найти её — её возрождённую душу… Моргана верит, что это дитя будет излучать магию Богини. Её свет. Разве она не могла бы использовать этот очищающий свет, чтобы исцелить остров?
Вивиана протянула руку и мягко закрыла дневник. Её тонкие пальцы обхватили корешок, и Мари позволила забрать книгу без единого знака протеста.
— Даже если эта дочь… Крейддилад, ты сказала? Даже если бы она существовала, её душа обитала бы в мире смертных, — сказала Вивиана. — А мы не можем снять барьеры.
— Неужели душу действительно можно спрятать так, как писала Моргана? — спросила Мари. — Настолько надежно, чтобы она ускользнула от того, кто её ищет?
Кресло скрипнуло, когда Вивиана откинулась на спинку.
— Если наложивший такое заклятие был достаточно могуществен, то да, но такая душа обладала бы магией, которую трудно подавить.
— А как же предложение Серен найти Экскалибур? — настаивала Мари. — Он ведь всё ещё может разрушать чары?
— Он для нас потерян, — твердо заявила Вивиана. — Как я уже говорила всем вам, сир Бедивир признался: меч, который он вернул озеру, не был Экскалибуром. Артур отдал подлинник другому рыцарю, чтобы тот продолжал защищать мир смертных.
— Может быть, потомки этого рыцаря — сира Персиваля — всё ещё хранят его? — предположила Мари.
— Просто найти меч будет недостаточно, — сказала Вивиана. — Ты это знаешь.
Мари кивнула, весь её энтузиазм сдулся.
— Отдыхай, душа моя, — сказала Вивиана, погладив её по голове. — Мы начнём поиски снова утром.
Мари соскользнула с кресла.
— Пусть Богиня благословит твои сны.
Старшая женщина улыбнулась.
— И твои.
Она подождала, пока Мари закроет дверь, прежде чем опустить взгляд на маленький томик, лежащий у неё на коленях. Проведя рукой по потрепанной обложке, она открыла его, пролистывая страницы, пожирая взглядом смелые буквы почерка Морганы.
Затем резко захлопнула дневник, её лицо исказилось от невыраженных чувств. Закрыв свои бледные глаза, поднесла дневник к лицу и вдохнула его запах.
И, поднявшись, она прижала маленькую книжицу к груди, к сердцу — в последний раз — и швырнула её в огонь очага.
Я распахнула глаза; мир качнулся вокруг меня, пока я возвращалась в настоящее, в мир живых. Кайтриона под своими веснушками стала мертвенно-бледной; я понимала лишь долю того, что она чувствовала. Как тяжело видеть любимых живыми в прошлом, только чтобы очнуться, как от сна, и понять, что ты потеряла их снова.
— Значит, он был у Персиваля, — сказала Нева. — Нам просто нужно найти, где он похоронен, или что осталось от его семьи, верно?
Но Косторезка всё ещё смотрела на меня, словно чего-то ждала.
Тот холодный, колючий ужас, что я ощутила наверху, вернулся. Она показала нам это воспоминание, чтобы подтвердить мою догадку: меч, скорее всего, в Лионессе, где, как считали некоторые, погиб Персиваль. Да. Но точно так же, как у одного слова может быть много значений, выбор смысла зависит от контекста слов вокруг.
Мы получили ответ на то, что искал Лорд Смерть, но этот ответ был лишь отвлекающим маневром от куда более важного вопроса.
Взгляд Косторез к скользнул влево от меня, туда, где Нева всё ещё ждала ответа.
И мой мир начал рушится, жестоко и стремительно, похищая последние крохи света.
— Нет, — прошептала я, и сердце забилось сильнее, сильнее.
Чтобы спрятать что-то на самом видном месте, нужно не лгать, а отвлекать внимание. И когда я смотрела на историю, которую оставил нам Библиотекарь, на иллюстрацию на странице, я была так сосредоточена на мече, что едва заметила свет Богини в центре всего этого. Тот самый говорящий оттенок сине-белого сияния.
Моргана верит, что это дитя будет излучать магию Богини. Её свет.
Свет, который я видела на границе своего сна. Тот тихий, шепчущий голос, наполнивший мои уши. Защити её. Защити её.
Нет.
Нет.
Желудок скрутило спазмом, когда вся тяжесть осознания обрушилась на меня.
— Тэмсин? — спросила Кайтриона, встревоженная выражением моего лица.
Душа дочери Богини, та, ради поиска которой Лорд Смерть разрушал миры…
— Ты начинаешь пугать даже меня, — сказала Нева с нервным смешком. — Что я такого сказала?
Косторезка снова поймала мой взгляд и кивнула.
Я едва смогла заставить себя посмотреть на Неву.
— Это ты, — прошептала я. — Душа Крейддилад переродилась в тебе.