Как оказалось, путешествие Нэша в Лионесс не включало сделок с раздражительными древними сущностями или прорывов сквозь барьеры высшей магии, которые запечатывали наш мир от Иномирья. Он проскользнул внутрь, как паук, через трещину между мирами — ту самую, которой пользовались сами чародейки.
— Как, во имя адского пекла, ты об этом узнал? — потребовала я ответа.
Касуми и остальные чародейки выглядели столь же раздосадованными, шаркая к нам по ледяному снегу, с Невой, плывущей на столешнице между ними.
— Да, я бы и сама хотела это узнать, — сказала Касуми.
Пока мы шли долгим путем от замка обратно к заброшенной деревне, и хруст наших шагов по снегу был единственным звуком между нами, Нэш привел нас к парадной двери того, что с виду казалось обычным домом.
Ключ, который Нэш извлек из кармана кожаной куртки, был похож на костяные отмычки, которые мы использовали, чтобы открыть Жилу и проникнуть в хранилище чародейки. Эта кость, однако, была скорее когтем, и длиннее руки, которая его сжимала.
— Это Жила? — спросил Эмрис. — Или просто разлом между мирами?
— Дай сюда, — сказала Касуми, выхватывая ключ у Нэша. Она подняла острый, как бритва, конец в немой угрозе, и он поднял руки, сдаваясь.
— После вас, миледи, — сказал он, делая широкий жест и распахивая дверь.
Эмрис получил свой ответ. Это не было похоже ни на одну Жилу, что я видела: вместо спиральной ткани переливчатых заклинаний тьма впереди была окутана туманом. Он выползал наружу, ощупывая пространство.
— Как? — повторила я, заставляя Нэша посмотреть на меня.
— У меня становится всё меньше и меньше секретов, мой маленький бесёнок, — сказал он с самодовольством, которое я знала так хорошо. — Позволь мне оставить при себе хотя бы этот, ладно?
— Нет, — отрезала я.
Он отвел меня в сторону, чтобы пропустить Касуми и остальных через дверной проем первыми, обращаясь с Невой с бережностью, которую я неохотно одобрила.
— Я выменял его у одной чародейки, довольна? — буркнул Нэш, стирая снег с лица. Он выглядел утомленным, когда проследил за моим взглядом.
— Девчонка чисто сработала с той змеиной тварью, когда отправила её на смерть, — сказал он мне. — С ней всё будет в порядке.
— Я знаю, — огрызнулась я.
Я боялась вовсе не этого. Кайтриона была более чем способна защитить себя. Нэш предложил обыскать ближайшие комнаты на тот маловероятный случай, если она провалилась сквозь пол или попала в ловушку, но мы оба знали, что это пустая трата времени. Вероятно, она позвала Росидд в тот же момент, как вышла из замка.
Мое разочарование жалило так глубоко, что перехватывало дыхание. Я дернула свой плетеный браслет, пытаясь сорвать его, но узел держал крепко.
Кайтриона была упряма как скала; теперь только смерть могла изменить её путь. Часть меня ненавидела её за это, и чем дольше я задерживалась в этом чувстве, в боли и обиде, тем уродливее становился мой гнев.
Мы выбрали друг друга. Мы должны были пройти через это вместе.
Вместе до конца.
Но я винила и себя. Я чувствовала её там, на краю пропасти, всё это время, каждое мгновение с того последнего дня на Авалоне. Я думала, что если мы будем вместе, мы сможем оттащить её от тьмы, которая, казалось, сгущалась вокруг нас на каждом повороте. Спасти её от её собственной ярости.
— Есть пути, — сказал Нэш, — которые мы можем пройти только в одиночку.
— Это неправильно, — сказала я ему.
— Нет, — согласился он, кладя руку мне на плечо. — Но необходимо.
Никто из нас не был тем, кем был раньше. Та Кайтриона, которую я знала, никогда не бросила бы сестру или подругу. Она никогда не искала бы мести, как это сделали чародейки много веков назад.
Ты была недостаточно хороша, раздался старый голос внутри меня. Тот, что годами правил моим сердцем как тиран. Ты никогда не была достаточно хороша, чтобы спасти тех, кого любишь. Чтобы удержать их рядом.
— Жизнь — это зеркало, — сказал Нэш. — Бывают времена, когда мы должны вглядеться в его глубины и встретиться с тем, чем мы стали. Истинная битва — в спасении самих себя, если мы не можем принять то, что там видим.
Я достаточно хороша, подумала я. Я достаточно хороша. Я не стану той, кто откажется от нас. И, может быть, это делает меня дурой, и жалкой, и всем тем, чем я раньше боялась быть, но теперь я знала: выбрать надежду — куда смелее, чем отпустить первой, чтобы избежать боли.
Я выбрала их, и я буду продолжать выбирать их, что бы ни случилось и кем бы мы ни стали.
— Пока она не вернется, мы должны двигаться вперед, — сказал Нэш, направляя нас обратно к двери, через которую уже прошли чародейки. Он вошел первым, насвистывая какую-то тихую песенку, оставив нас с Эмрисом смотреть, как он исчезает.
Эмрис наклонился и поцеловал меня в щеку. Я повернулась к нему в удивлении, заливаясь краской.
— Всё будет хорошо, — мягко сказал он, словно зная о каждой буре в моем сердце.
— Ты не можешь этого обещать, — сказала я.
Он взял меня за руку.
— Я только что пообещал.
Мы прошли через разлом между мирами вместе. Я оглянулась в последний раз, но лишь затем, чтобы увидеть, как исчезает сумрачная земля Лионесса, когда я закрыла за нами дверь.
— А где мы вообще?
— Хайгейтское кладбище, — ответил Эмрис, быстро оглядевшись.
— Это Ливанский круг, — поправил Нэш.
— Ливанский круг, расположенный на Хайгейтском кладбище, — парировал Эмрис.
Нэш покосился на него в темноте, выглядя всё более раздраженным с каждой минутой.
— Короче, Лондон, — сказала я, закатывая глаза.
Я поспешила мимо них, пытаясь догнать чародеек, которые медленно прокладывали путь меж ближайших гробниц. Погребальные склепы выстроились вдоль стен по обе стороны от нас, изгибаясь и образуя утопленный в землю круг, отделенный от остального кладбища.
Местоположение штаб-квартиры Совета Сестёр было тщательно охраняемым секретом, хотя многие полагали, что она находится в Лондоне, просто в силу того, сколько чародеек там замечали. Каждый раз, когда Опустошитель пытался проследить за ними до места встречи, он неизменно терялся и обнаруживал себя на ступенях лондонского Тауэра. Я всегда считала эту последнюю деталь милым штрихом.
Эмрис пристроился рядом со мной, долгим взглядом изучая молодой ливанский кедр, нависающий над нами. Он был посажен на вершине гробниц в центре круга, его юность контрастировала с покрытыми мхом каменными фасадами склепов. Их архитектурный стиль в египетском духе потускнел от времени.
Фамилии, высеченные на камне над дверными проемами, были едва различимы: природа наступала со всех сторон. Ползучие пальцы плюща и умирающая трава разрастались без стеснения.
Ночь, казалось, дышала беспокойством. Я чувствовала невидимые взгляды, следящие за нами из-под опавшей листвы, торчащей из тающих сугробов, сквозь трещины в стенах склепов. Холодное давление материализовалось за нашими спинами, словно заполняя место, которое освободила Кайтриона. Но когда я обернулась, там был только Нэш; его лицо было мрачным, пока он осматривал кладбище.
— Ты в порядке? — тихо спросил Эмрис.
— Нормально, — выдавила я.
Я ненавидела то, что моим первым инстинктом было солгать, но паранойя была заразительна. Лучше, если хоть у кого-то из нас нервы будут в порядке.
— Просто волнуюсь за Неву, — добавила я, что было правдой. Мысли о Неве давали мне на чем сфокусироваться, помимо ужасного ощущения покалывания и гнили, вернувшегося к моей коже.
Мы следовали по изгибу дорожки, пока не нашли лестницу, которая вела в окружающий лес. Там сплетение человека и природы было еще более выраженным. Могилы были отвоеваны дикой природой, их каменные надгробия смещены или перекошены упрямыми корнями.
Вспышка рыжих волос впереди заставила меня замедлить шаг.
— Отлично, — пробормотал Эмрис, опуская подбородок и глядя себе под ноги.
Мадригаль пыхтела и отдувалась, мрачно бормоча что-то себе под нос, пока её сапоги на каблуках боролись с булыжной мостовой.
— Хорошая ночка для прогулки, — заметил Нэш, когда мы поравнялись с ней.
Она испепелила его взглядом, затем перевела прищуренные глаза на Эмриса, оценивая его. На мгновение я всерьез испугалась, что она попросит его нести её остаток пути.
— Зачем ты вообще пришла? — спросила я; моя ненависть к ней пересиливала даже страх перед тем, на что она способна.
— Зверушка, — прорычала она мне. — Ты искренне веришь, что я бы покинула комфорт своего дома, будь у меня хоть какое-то право голоса в этом вопросе?
— Я и не знал, что такую каргу, как ты, можно заставить делать что-то против воли, — прокомментировал Нэш, выгнув бровь.
— Даже я должна пасть на колени по приказу Совета Сестёр, — сказала Мадригаль, — и терпеть это унижение.
— Да, бедная ты, несчастная, — сказала я, закатывая глаза.
— Ну-ну, — сказала Мадригаль. — Я же поручилась за вас перед Советом, разве нет? Это был ваш утешительный приз. Не дуйся из-за проигрыша. Я вернула тебе моего дорогого питомца…
— Он тебе не питомец! — рявкнула я, вспыхнув от гнева.
— Тэмсин… — начал Эмрис, но я была слишком взбешена, чтобы остановиться.
Я развернулась к ней.
— Что ты вообще сделала с кольцом?
— Как только я поняла, что обещание мести Лорда Смерти было не проклятием, как мы полагали, и стало для меня бесполезным, я убрала его в надежное место, — сказала Мадригаль. — Туда, где никто другой его никогда не найдет.
Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но рука Эмриса нашла мою, утягивая меня подальше от чародейки. Я злилась на него за то, что он сам не злится, но один-единственный умоляющий взгляд напомнил мне почему.
Зубы богов, подумала я, и сердце замерло в груди. Всё, что он ей скажет, если она воспримет это неправильно…
— Как выясняется, единственный способ пережить катастрофу, за которую я даже не несу ответственности, — это спасти и остальных тоже, — проворчала она. — Так что вот она я, снова одна из Сестёр, вернулась спасать этих бородавчатых банши от самих себя.
— Прелестно, — пробормотал Эмрис.
Гравий хрустел у нас под ногами, пока мы продвигались вперед; тишина снова опустилась на нас. Густая стена деревьев отгораживала кладбище от остального города. Было жутковато не слышать даже шума проезжающей машины, несмотря на то, как поздно уже было.
Лицо Нэша снова стало серьезным; он шел, заложив руки за спину.
— Что? — спросила я его.
К моему вечному удивлению, он действительно ответил:
— Прорабатываю варианты на случай, если Кайтриона не вернется с мечом.
— И? — спросила я.
— Всё еще думаю, — сказал Нэш. — Проблема в том, что пока Лорд Смерть носит рогатую корону, и солнцестояние так близко, он сможет призвать всю мощь магии смерти Аннуна.
— Ты говоришь, что бы мы ни делали, нам нужно найти способ сбить корону с его головы первым делом? — сказала я. — Ты не можешь знать это наверняка.
— Он не знает, — поддела Мадригаль, — а я знаю.
Я резко обернулась.
— Учитывая, что в опасности именно ты, я бы начала быть чуть более откровенной.
— Дорогуша, — сказала Мадригаль. — Мне никогда ничего не угрожает, кроме хорошего времяпрепровождения.
— Значит, находим другое оружие, выкованное Богиней, или выслеживаем Кейт, а потом забираем его корону, когда начнем атаку, — сказал Эмрис.
— Всё не так просто, — сказал Нэш. — В Аннуне всегда должен быть король. Если он исчезнет, другой должен занять его место. Мертвым нужен надзиратель.
— Тогда пусть чародейки с этим разбираются, — сказала я. — Они нам задолжали, учитывая, что они первые заварили эту кашу.
Нэш хмыкнул в знак согласия.
— Что? — начала я, оборачиваясь. — Нечего на это сказать?
Но Чародейка Мадригаль исчезла.
— Серьезно? — сказала я в пустоту.
— Думаю, она исчерпала свой лимит командной работы, — сказал Эмрис. — Скатертью дорога.
Он смотрел вверх, наблюдая за темными ветвями деревьев — или, может быть, считая звезды между ними. Напряжение в его плечах наконец отпустило.
— Ты их слышишь? — спросила я, растирая его руки, чтобы согреть. — Деревья?
Улыбка Эмриса была почти мальчишеской.
— О да, они довольно болтливы. Большинство здесь уже давно, и они поют молодым деревьям, рассказывая, как найти пищу. Большинству не нравится холод.
Я с сомнением прищурилась на них.
— Это всё песни, — сказал он. — Я не различаю звуков, но знаю, что они значат. Как они себя чувствуют.
— И как же? — спросила я, касаясь рукой ствола дерева, когда мы проходили мимо.
— Страх, — сказал он, пряча руки в карманы. — Они не уверены, что все переживут зиму.
— Что ж, — пробормотала я. — Нам об этом ничего не известно.