Агония прожгла все мои чувства, расходясь из центра груди, как умирающая звезда.
Я смутно осознала крик Кабелла: «Нет!»
Мой взгляд медленно опустился, и я подавилась воздухом. Крови не было. Лорд Смерть не пронзил кожу и не сломал ребра, но его рука была внутри меня, сжимая что-то. Не сердце. Не легкие или любой другой орган, но что-то не менее жизненно важное.
Его лицо ухмылялось мне. Ревенанты рвали его кожу, оставляя порезы сочиться кровью. Казалось, он не замечал ран, даже слизывая кровь, стекающую по губам.
Я не могла говорить. В тот момент, когда он сжал кулак, чтобы выдернуть это, я почувствовала, будто с меня сдирают кожу изнутри. Ничего не существовало за пределами этой боли.
— Сбор урожая души — быстрая работа, — прорычал он мне. — Но ты, ты будешь страдать.
Его рука медленно оттягивалась назад, так медленно, словно он старался не порвать нежную субстанцию, которую сдирал.
Ревенанты окружили меня, пытаясь вырвать меня из его хватки, но это делало страдание только острее. Затем Кайтриона и Олвен оказались рядом, каждая схватила меня за руку, отчаянно пытаясь оттащить, выкрикивая что-то, чего я не могла слышать за ревом боли в черепе.
На темнеющем краю зрения появилась маленькая девочка. Её короткие белокурые волосы развевались вокруг лица. Коленки и голени были в синяках, ботинки покрыты старой травой и репейниками. Слишком большой клетчатый плащ висел на её плечах. Страх и боль на её лице были такими острыми, что резанули меня по сердцу.
Я.
Я смотрела на неё, не на монстра.
Ты в безопасности, сказала я ей. Не бойся.
Крейддилад встретила его в одиночку, но я была не одна.
Теперь я чувствовала это. Гниение — не только в его душе, но и в физическом теле, которое он носил. Король Артур умер, и, хотя магия сохранила его тело, следы этой смерти всё еще оставались в нем. И теперь эти слабые нити разложения принадлежали мне. Сквозь туман муки я представила это — я увидела это так ясно: его органы твердеют корой, его кости превращаются в лозы.
— Я была Крейддилад, — выдохнула я. — Ты украл её жизнь, но я жива. Мы живы.
Глаза Лорда Смерти вылезли из орбит, когда он почувствовал это. Лозы, прорастающие из его ребер, обвивающие легкие, пронизывающие мягкие внутренности и мышцы. Он открыл рот, чтобы заговорить, но поперхнулся ветвями, ползущими вверх по горлу. Кровь хлынула изо рта, из носа. Корни и ветви тошнотворно бугрились под его кожей, прорываясь сквозь плечо, вдавливая его ледяной нагрудник в меня. Ветви сломали ему зубы, пока он ухмылялся, глядя на меня сверху вниз.
Недостаточно! — кричал мой разум.
Даже в агонии смерти своего смертного тела его душа всё еще держала мою. Я видела это в его глазах, этот триумф смерти, когда он тянул сильнее, сильнее…
Олвен обхватила меня за талию. Кайтриона вонзала кинжал сестры ему в лицо, в шею, куда могла дотянуться.
Мои мысли разбились. Я не могла сказать, галлюцинация ли это — свет, внезапно вспыхнувший позади него. Правда ли Нева стоит там, сжимая рукоять Экскалибура, и её лицо сияет в свете её магии.
Единственная мысль пронзила разум.
Вместе, до конца.
— Бей наверняка! — взревела Кайтриона.
Я рванулась вверх и вперед, срывая рогатую корону с головы Лорда Смерти и отшвыривая её прочь, как раз когда Нева бросилась вперед с тем, что осталось от Экскалибура.
Клинок пробил его броню. Его спина выгнулась, когда меч вонзился в позвоночник, когда сине-белый свет забурлил внутри него. Дыхание Лорда Смерти вырвалось булькающим хрипом. Черная кровь, теперь гнилая и прогорклая, потекла по его губам. Лозы, которые я создала, затвердели, как камень.
Его руки скрутили ткань моего пальто; пальцы оставили синяки, сжимаясь на моей руке. Пытаясь, с последним вздохом, утащить меня в ад с собой. Его губы формировали одно и то же слово, одно и то же требование, снова и снова.
— Крей… дди… лад…
Кожа на его лице стала фиолетовой, как синяк, ссыхаясь на костях. Лоскуты кожи плавились на его руках и шее, их края сгорали в жидком серебряном огне. Он задохнулся, его горящие губы, казалось, искали мои.
— Крей… дди…
Его выражение было ужасным, бледная имитация любви. Одержимость гноилась в нем так долго, что стала лихорадкой, выжегшей любой другой путь, который он мог бы выбрать.
Кайтриона бросила кинжал, возвращаясь ко мне. Но как бы сильно они с Олвен ни тянули, они не могли меня освободить.
— Отпусти её! — закричала Нева на дымящуюся форму Лорда Смерти. Она вырвала Экскалибур из его содрогающегося тела и на этот раз вогнала его в череп.
Дети завизжали за пределами леса, воя, пытаясь добраться до своего хозяина.
Я оттолкнула доспехи, закрывающие его плечи и грудь, ударяя по ним кулаком, пока они не рассыпались, как сухая кожа. Раздалось резкое кряхтение: «Ха!» — и внезапно я освободилась, падая на Кайтриону и Олвен; мы втроем рухнули на мягкую лесную подстилку.
— Крей…
Его лицо было не более чем кость, жилистые комки мышц и затвердевшая лоза. Только эти бледные глаза остались, чтобы показать хоть какой-то признак шока, когда его тело рассыпалось в кучу пепла, убивая траву и цветы, которые только что распустились.
Крики Детей стихли; лес замер.
Нева уронила Экскалибур, бросившись к нам, и тьма вернулась.
— Ты в порядке? — спросила она.
— Зависит от обстоятельств, — выдавила я. — Всё кончено?
— Он мертв, да, — сказала Олвен.
Я бросила на неё страдальческий взгляд.
— Истинно мертв, — уточнила Олвен. Она пнула кучу окровавленного пепла и золы. — Ни он, ни Артур больше не увидят этот мир.
Я обыскала истоптанную, окровавленную землю в поисках какой-либо части его, что могла остаться. Но от тела короля Артура ничего не осталось.
— Нет… подождите! — ахнула Кайтриона. Я повернулась, прослеживая её взгляд; сердце снова подступило к горлу.
Ревенанты легли на обугленные деревья, окружавшие поляну, на нагромождения валунов. Их человеческие формы смягчились, впитываясь обратно в землю, как последний вздох перед погружением в сон. Там, где была разруха, теперь пускали корни розы, полевые цветы, папоротники.
— Ох, — прошептала Олвен — портрет невыносимой нежности и боли.
Огни мертвых поднялись с мягких губ лепестков и погладили яркую зелень листьев. Они поплыли в лес, петляя сквозь стволы старых дубов. Они покидали нас.
— Нет! — закричала Кайтриона, прыгая с камня на камень вслед за ними. Олвен встала и последовала за ней. Я вцепилась в руку Невы, используя её как опору. Я знала, что она, должно быть, сбита с толку, но сейчас она молчала, наблюдая за сценой перед нами.
— Кейт, — сказала Олвен; слеза покатилась по её лицу. — Мы должны их отпустить.
Кайтриона не слушала.
— Нет, пожалуйста… подождите!
Огни замедлились, покачиваясь в воздухе, пока легкий ветерок свистел в ветвях деревьев. Я последовала за сестрами, но остановилась на некотором расстоянии. Души окружили жриц, освещая их опустошение.
— Не уходите, — взмолилась Кайтриона, протягивая к ним руки, словно пытаясь бережно удержать их между ладонями. — Мне жаль, мне так жаль… я подвела вас всех. — Она выдыхала слова, рыдая: — Пожалуйста, не оставляйте меня.
Олвен обняла её, и Кайтриона привалилась к ней.
Голоса были мягкими, как летний дождь, эхом отдающимися и воздушными. От их знакомых тонов у меня сжало грудь, но потребовалось всего три слова, чтобы Олвен начала плакать.
— Мы любим вас…
— Вы наши сестры, навсегда…
— Мы будем в каждом ветерке, что сушит слезы на ваших щеках…
— Мы будем твердой землей под вашими ногами, когда вы почувствуете, что не можете устоять ни мгновением дольше…
— …в тепле солнца, изгоняющего холод из ваших костей…
— Вы услышите нас в пении птиц, что будит вас от темного сна…
— …и с каждым эхом вашего сердцебиения…
Кайтриона опустилась на колени, и Олвен опустилась вместе с ней. Обе принимали утешительные объятия земли, пока души их сестер начинали свое последнее восхождение в звездную ночь. Они шептали, и каждый голос был светел от радости.
— Мы любим вас…
— Мы любим вас…
— Вы наши сестры…
— Навсегда.
Серебристый свет прочертил воздух позади меня, заставив обернуться к поляне. Адреналин, который наконец-то отступил, с ревом хлынул обратно.
Лорда Смерти не стало, но его гибель не запечатала разрыв между мирами. Его тлеющие края всё глубже прорезали ткань неба, дюйм за дюймом. Души проклятых изливались оттуда бурным потоком.
Слова Нэша всплыли в памяти. В Аннуне всегда должен быть король. Если он исчезнет, другой должен занять его место. Мертвым нужен надзиратель.
Странная уверенность омыла меня, словно я уже приняла решение, прежде чем осознала, что выбор вообще был.
Я не могла просить об этом никого другого и не могла позволить им думать, что они должны предложить себя. Кайтриона и Олвен и так потеряли всё.
Я разжала хватку на плече Невы, и она осторожно направилась к остальным. Мои руки сжались в кулаки по бокам, но дрожь не унималась. Мысль о переходе в тот мир и добровольном заточении там после того, что случилось с Крейддилад, вызывала тошноту.
Но на этот раз, по крайней мере, это будет мой выбор.
Я пошла по следу валунов обратно к поляне, ища место, куда отшвырнула корону Аннуна. Однако, когда туман расступился, я увидела, что кто-то другой нашел её первым.
Кабелл поднялся сквозь мягкую пелену тумана, выпрямляясь во весь рост. Половина его облика истаяла, сливаясь с древним лесом. Оторочка мантии Артура была едва видна, наброшенная на его обнаженное человеческое тело.
Он держал рогатую корону Аннуна, как хрупкое стекло, в своих дрожащих руках. Кровь и грязь раскрасили его лицо и рукава татуировок на руках.
Мир качнулся у меня под ногами.
— Кэб, нет, — сказала я, ковыляя к нему. — Если ты наденешь её…
— Я знаю, — ответил он; его темные глаза нашли мои.
— Ты не сделаешь этого, — сказала я.
— Это правильно… ведь так? — тихо спросил он. — После всего… это правильно. Это всё, что я могу предложить. Я не буду использовать магии ни для чего, кроме сбора душ. Клянусь тебе, Тэмсин.
— Я не это имела в виду, — сказала я, пробираясь через неровную землю. — Если ты наденешь её, ты тоже станешь узником Аннуна, пока не умрешь или пока кто-то не отберет её у тебя.
Он посмотрел на оленьи рога и мох, растущий на них, на то, как тени украшали их.
— Может быть, к тому времени я искуплю вину.
— Нет, — упрямо сказала я. Я остановилась в нескольких футах от него. — Твое место здесь, в этом мире.
— Оно никогда не было здесь, — сказал он. — Ты ведь знаешь это теперь, правда? В глубине души ты знаешь.
Знать — это не то же самое, что принять.
Я протянула руку, и, к моему удивлению, он шагнул навстречу, но не для того, чтобы передать мне корону. Он накрыл мою ладонь своей, мягко сжал пальцы, прежде чем отпустить.
— Кэб, — попыталась я снова, не трудясь скрывать панику в голосе. — Кабелл, послушай меня.
— Давным-давно, в месте, почти стершемся из памяти, — начал он, — маленькой гончей приснилось, что она может стать мальчиком, чтобы защитить сестру, которую любила…
В его глазах я увидела брата, которого потеряла, маленького мальчика в Тинтагеле.
— Это ведь не было сном? — прошептал он. — Те годы. Всё это. Это было реальностью.
— Это было реальностью, — сказала я ему; глаза жгло.
— Ты будешь помнить меня таким? — спросил он дрогнувшим голосом.
— Всегда.
Внутри всё оборвалось, когда он поднял рогатую корону и опустил её на свои черные волосы. Дрожь прокатилась по его телу, когда искры серебряной магии расползлись по его коже, как цепи. Я не могла смотреть на это, не могла, но отвести взгляд было бы еще невыносимее.
— Ищи меня, — сказал он, — когда снова придет зима.
Он повернулся обратно к открытому проходу, расправляя плечи и наблюдая, как души прорезают небо, словно метеоритный дождь.
— Кэб, — позвала я, чувствуя, как давление нарастает в горле, за глазами. — Я люблю тебя.
Его лицо было в профиль, но я всё равно увидела слабую улыбку.
— Не умирай.
Я с шумом втянула воздух и опустилась на корточки, вдавливая основания холодных ладоней в глаза. Этого было недостаточно, чтобы остановить слезы.
Неожиданное тепло укутало меня, ослабляя напряжение в теле, впитываясь в кожу. Призрачная рука скользнула по моей спине — один раз, второй. Когда ветер снова заговорил со мной, шепча на ухо, болезненное давление, копившееся внутри, отпустило.
Ты никогда не будешь одна.