Жила Невы вывела нас в квартиру на втором этаже «Привала Мертвеца», хотя я не сразу её узнала. В последний раз, когда мы здесь были, тут валялось несколько разрозненных обломков мебели, словно специально для того, чтобы отпугнуть посетителей максимальным дискомфортом.
Теперь здесь был полный спальный гарнитур: довольно впечатляющая кровать с балдахином и плюшевым постельным бельем, комод, мраморный столик с лампой рядом с креслом, которое выглядело так, будто обнимет вас в ответ, стоит только в нем устроиться, слегка выцветший, но в остальном симпатичный ковер, даже пустая книжная полка, ждущая заполнения.
Внезапное преображение было странным, даже для Косторезки.
— Понятия не имею, — сказала Кайтриона, заметив наши вопросительные взгляды. — Я знаю, что лучше не спрашивать. Она чуть не снесла мне голову метлой, когда я снова появилась.
— Голоса разносятся далеко, знаете ли, — крикнула нам снизу Косторезка; её голос звенел, как маленькие колокольчики. — Поторапливайтесь, а? Я ждала достаточно долго.
Паб был пуст; час последнего заказа давно миновал. Зимнее солнцестояние было самой длинной ночью в году, и мы лишь продлили её, путешествуя туда и обратно через море.
Я ожидала найти её на привычном месте у стойки, а Брана — за ней, полирующего и без того безупречные пинтовые стаканы. Вместо этого нас встретила открытая дверь в её мастерскую.
— Всё еще живы, значит? — спросила Косторезка, когда мы вошли. Одна её бровь выгнулась над оправой многолинзовых очков. Она подкрутила свой стул повыше, выключая маленькую горелку в левой руке и откладывая плоскогубцы, зажатые в правой.
— Едва, — призналась я. — Но вы бы видели другого парня.
Она фыркнула.
— По крайней мере, в этот раз вы пришли с хорошими новостями. И кто же наш новый Лорд Смерть?
Я не ответила, отчасти потому, что не могла заставить себя произнести эти слова вслух, но также и потому, что поняла, чем были металлические детали перед ней.
Я бросилась вперед, сжимая безжизненную руку Библиотекаря.
— Как… почему он у вас?
— Я послала Брана забрать его и всё остальное, что подлежит спасению, — сказала Косторезка. — Подумала, что смогу его починить.
И смогла. Внешне, по крайней мере. Повреждение на груди было заделано, новая пластина приварена на место. Трубка подавала жидкую серебряную магию смерти в сустав между левой рукой Библиотекаря и его грудью.
— Сколько это будет стоить? — спросила я. Могла только представить.
Косторезка переключилась на малиновые линзы.
— Ничего, чем ты могла бы заплатить. И я должна предупредить: даже если я преуспею, он не будет тем же, кем был. У него не будет памяти.
Я отпрянула от стола, поворачиваясь к Неве.
— Моя сумка у тебя?
Она тут же принялась за дело, роясь в своей поясной сумке, пока не вытащила из неё мою, гораздо большую. Я поймала её, когда она мне её бросила.
Размотав свободный бинт, которым я обернула её для защиты, я протянула Косторезке маленькую бутылочку с ртутной жидкостью, которую собрала из Библиотекаря.
Косторезке пришлось бороться с собой, чтобы не выглядеть довольной, когда она забирала её у меня.
— Полагаю, это может сработать.
— Там что-то внутри? — спросила Олвен, склонив голову набок.
Косторезка стянула очки, протягивая их ей. Олвен вздрогнула, посмотрев на бутылку сквозь них, затем снова на меня.
— Тэмсин… это расплавленное серебро — то, что ты видела в котле на Авалоне?
Я кивнула; горло сжалось.
— Везет мне.
Нева взглянула, затем Кайтриона, но когда Олвен забрала очки обратно, она не сразу вернула их Косторезке.
— Можно мне понаблюдать?
— Полагаю, тебе следует, — сказала Косторезка, выливая содержимое бутылки в маленький котел на столе. — Если хочешь стать моей ученицей, тебе нужно учиться.
Мой рот округлился от удивления. Даже Нева выглядела так, словно потеряла дар речи.
— Правда? — спросила Олвен, опуская очки. — Вы согласны меня учить?
— Ну, не льсти себе, думая, что это потому, что ты особенная, — буркнула Косторезка. — Мне нужен кто-то, кто сможет присматривать за пабом, когда мы с Браном путешествуем за материалами. И, поскольку ты обладаешь некоторым интеллектом, ты, возможно, еще постигнешь тонкости ремесла.
— Да, — сказала Олвен. — Безусловно.
— Подожди, — потрясенно сказала Кайтриона. — Но это значит…
Мое сердце сжалось от невысказанного. Ты покинешь нас.
Внезапно я поняла, для кого предназначалась квартира наверху.
Олвен поставила пустую чашку на край стола и сжала руку сестры, поглаживая тыльную сторону ладони.
— Душа моя, ты всегда знала, что у меня никогда не было такой тяги к приключениям, как у тебя. Чего я желаю больше всего — это иметь возможность учиться, быть полезной тем, кто в этом нуждается. Мне нужно найти место для себя в этом мире, как и тебе.
Кайтриона выглядела встревоженной.
— Если… если это то, чего ты хочешь.
— Еще один повод заглядывать в гости, — сказала ей Нева.
— Пожалуйста, нет, — сказала Косторезка, помешивая содержимое котла семью движениями по часовой стрелке, затем семью против. — Кроме того, ты будешь весьма занята своими приключениями.
— Что вы имеете в виду? — спросила Нева.
Косторезка кивнула на маленький кремовый конверт, небрежно лежащий на вершине одного из стульев, заваленных свитками.
— Вчера прилетала пука и оставила это для тебя. Полагаю, ты знаешь, от кого.
— Грифлет? — спросила я. — Серьезно?
— Пахнет так же, как по мне, — сказала Косторезка; её маленькие пальцы добавили хлопья чего-то багрового в котел. — Впрочем, оставляю тебе подтверждать это подозрение. И когда подтвердишь, пожалуйста, сообщи ей, что я не почтовое отделение.
Нева осторожно взяла конверт, держа его так, словно верила, что он может рассыпаться в прах в её руках.
— Открой, — сказала я ей.
Она сковырнула восковую печать, вытаскивая единственный листок бумаги. Её глаза пробежали по короткому посланию один раз, затем второй. Она показала его Кайтрионе.
Олвен сделала нерешительный шаг к ней.
— Нева?
— Нева, ты меня убиваешь, — сказала я. — Что там написано?
— «Твой отец и я сделали бы всё, чтобы увидеть, как ты растешь, и желали лишь уберечь тебя. Но в этом мире больше врагов, чем ты знаешь», — прочитала Нева. — «Они убили твоего отца, и теперь, пока я не покончу с этим, они заберут и тебя у меня. Пожалуйста, не пытайся меня найти. Вернись к тете. Я люблю тебя».
Нева казалась почти парализованной собственной надеждой, когда посмотрела на нас.
— Твоя мать прислала пуку, — сказала Олвен, думая вслух. — Чтобы присматривать за тобой.
— Она должна была прийти сама, — просто сказала Нева, сминая бумагу в кулаке. Кайтриона забрала её, прежде чем она успела уничтожить письмо, сунув в карман джинсов. — Она даже не назвала мне имя отца. Только то, что он мертв.
— Когда найдешь мать, сможешь спросить, — сказала я ей. — Сможешь спросить обо всём на свете.
— Она сказала не искать, — тихо произнесла Нева. — Она не хочет, чтобы её нашли.
— И ты позволишь ей это решать? — спросила я. — Я тоже хочу, чтобы ты была в безопасности, но я знаю, что ты способна принимать собственные решения.
Выражение лица Кайтрионы стало задумчивым, глаза сузились, сфокусировавшись на Косторезке.
— С чего мы можем начать поиски?
— Я так и думала, что вы спросите.
Косторезка достала массивный том с одной из своих многочисленных прогнувшихся полок и принесла его на рабочий стол. Он выдохнул густое облако пыли, когда она перевернула тяжелую обложку.
— Итак, полагаю, у меня есть идея, где начать искать твою мать, Каниад…
Я слушала, как теории сплетались из наблюдений и слухов, сжимая рукой выветренный браслет на запястье. Олвен коснулась моей руки с вопросительным взглядом, но я ответила ей, покачав головой.
Я обещала Неве, что помогу ей найти мать, и я помогу. Я была рада за неё, что она получила ответы, которых жаждала, и возможность искать дальше. Но какая-то часть меня чувствовала только утрату.
Семья, которая у меня была, исчезла, и та, которую мы построили вчетвером, распадалась. Где бы Нева и Кайтриона ни начали свои поиски, я знала, что не смогу последовать за ними. Пока нет.
На данный момент меня ждала другая судьба.
Мой взгляд снова скользнул к пустой лестнице, ожидая того, кто так и не пришел.