УНА
– Мне нужно смыть с себя эту грязь.
Голл бросил на меня взгляд из-за нашего шатра, где я стояла, облачённая в самую тёплую сорочку под тяжёлым зимним плащом, который сейчас застёгивала у горловины.
– Ты не собираешься мыться нагишом посреди лагеря, – твёрдо заявил он.
– Во-первых, я вовсе не собираюсь раздеваться. Я замёрзну до смерти. Хава и я просто хотим умыться свежей водой. Я понимаю, что вы, воины, способны неделями обходиться без каких-либо купаний, но мы – нет.
Он склонил голову набок, а в его взгляде появилось нечто соблазнительное.
– Какое мыло ты используешь?
Я едва сдержала улыбку.
– То, что сделано из ночного флокса и лунной лилии.
Его глубокий, вибрирующий стон эхом отозвался в моём теле, заставляя кровь стучать в висках.
– Возвращайся прямо ко мне. Когда закончу с Дальей, я буду ждать тебя.
Я подошла ближе, обвила руками его шею и прижалась к нему. Его руки скользнули под мой плащ, обхватив бёдра, и тёплые ладони согрели мою кожу через тонкую ткань сорочки. Голл притянул меня ближе, наклонившись к моему горлу, и провёл по коже своим горячим языком. Его пальцы скользнули вниз, обхватив мои ягодицы. Он сжал их, издав этот восхитительный звук, от которого у меня перехватило дыхание.
– Если ты продолжишь, я никогда не дойду до ручья.
– Для меня ты пахнешь и на вкус божественно. – Он прошёлся по моему горлу поцелуями, легонько царапая клыками, от чего по телу пробежала дрожь. Он с силой притянул меня к себе, давая почувствовать своё желание, и оставил на открытой коже шеи едва ощутимый укус.
Затем он поднял голову, его взгляд скользнул вдоль моего тела.
– Почему вид тебя в одной сорочке и сапогах так сильно меня возбуждает?
Я рассмеялась и поднялась на цыпочки, положив руку ему на затылок, чтобы притянуть его губы к моим. Он подчинился легко, заставив меня раскрыть рот шире и позволяя своему языку скользнуть вдоль моего.
– Уверена, ты делаешь это специально, – пробормотала я, не отрываясь от его губ. – Хава ждёт меня.
Он поцеловал меня ещё раз, его руки поднялись к моей талии, а затем он осторожно отпустил меня.
– Иди. Но возвращайся скорее.
– Как долго продлится встреча с Дальей? – Я не знала, сколько времени требуется провидице, чтобы заглянуть в будущее своего короля. Голл говорил, что его что-то тревожит, но он не может этого увидеть, поэтому хотел, чтобы Далья нашла ответы.
– Мы закончим до твоего возвращения. Обещаю.
Подарив ему ещё один поцелуй, я направилась к выходу.
– Осторожнее с наядами. И возьми с собой Пулло и Сорина.
– Не переживай. Со мной идут Мек и Феррин.
– Феррин уже поправился?
– Далья сотворила чудо, – легко ответила я, стоя у входа. – Он как новенький.
Потом я выскользнула наружу, направляясь к ближайшему костру. Хава уже быстро отходила от света костра, где Кеффа пел, держа на руке корзину с мылом, маслами и тканями.
– Наконец-то, – вздохнула она, полная нетерпения. – Я думала, ты никогда не закончишь свои дела.
– Тише, Хава, – шикнула я на неё.
Идя рядом с Хавой, я взяла её под руку, заметив, как Мек и Феррин заняли позиции впереди и позади нас, сопровождая нас к ручью. Мне было приятно видеть, как хорошо выглядел Феррин, полностью выздоровевший. Он ответил мне улыбкой, а затем вновь сосредоточился на своей задаче как наш страж.
– Знаешь, Хава, – начала я тихо, – мне кажется забавным, как часто я ловлю тебя на том, что ты мечтательно смотришь на Кеффу.
– Пф-ф. Прекрати, – шёпотом отозвалась она.
Я рассмеялась.
– Ты мечтаешь о Кеффе, как будто он один из сладких пудингов Огальвета.
– Я не местаю, – запротестовала она. – Но у него действительно прекрасный голос.
– Думаю, тебе стоит сказать ему об этом, – ободряюще заметила я.
– Зачем мне это делать? – удивилась она.
– Чтобы он знал, что ты им восхищаешься. Никогда не знаешь, что может произойти между вами. Если он тебе действительно нравится.
Мне было тепло на душе при мысли о Кеффе, который потерял свою любовь так давно и, вероятно, с тех пор не знал настоящей близости. Хаве, казалось, не мешало его изуродованное лицо, сломанный рог и отсутствие одного глаза. Правда, у Кеффы был не только красивый голос, но и прекрасная душа.
Точно так же Хава была довольно привлекательной тёмной фейри, хотя её происхождение – полукровка – отпугивало многих из призрачных фейри. По крайней мере, я не видела, чтобы кто-либо из мужчин-призраков проявлял к ней интерес. А она ведь была весьма хороша собой: ярко-красные глаза, пышные формы, не говоря уже о её золотом сердце и самой доброй душе.
– Нет, нет, – добавила Хава наконец. – Он не стал бы думать обо мне так. Он, скорее всего, считает меня ребёнком.
– Но ты ведь не ребёнок, верно? – поддразнила я её, толкнув локтем.
Она улыбнулась, глядя на меня.
– Нет. Я не ребёнок.
Моя душа была легка, как перо, когда мы достигли края журчащего ручья. Хава зажгла в своих ладонях шар фейского огня, а затем прошептала команду на демоническом языке. Пламя всплыло в воздух, давая достаточно света, чтобы мы могли видеть.
– Мы будем стоять на страже у края кустов, Мизра, – сказал Феррин, указывая на линию зарослей, что была не слишком далеко, но достаточно, чтобы обеспечить нам уединение.
– Спасибо, – ответила я, размышляя, не показалось ли мне, когда его взгляд скользнул по моему телу с явным интересом.
Я была всё ещё укрыта плащом, и прежде Феррин никогда не смотрел на меня так. Так, как мог бы смотреть придворный из Иссоса, когда я входила в Большой зал в блестящем бальном платье. Это смутило меня, но он тут же отвернулся и присоединился к Меку на приличном расстоянии, повернувшись к нам спиной.
Хава болтала без умолку о том, что Кеффа – не только хороший певец, но и искусный охотник, одновременно вынимая мыло и масла.
– Вот тебе полотенце, – сказала она, передавая мне кусок мыла.
Я поднесла его к носу и глубоко вдохнула аромат, вспоминая, как Голлу нравился этот запах на моей коже. Распустив шнуровку плаща у горла, я сняла его и аккуратно положила на упавшее бревно рядом с ручьём.
– Бр-р-р! – Хава уже стояла в воде, её короткая сорочка открывала изящные ноги. – Ледяная!
Я подняла подол своей сорочки, сожалея, что не надела такую же короткую, как у Хавы. Мой подол будет тащиться в воде и пропитается влагой.
– Боги, она действительно ледяная, – воскликнула я, заходя в ручей по щиколотку.
Мы рассмеялись и принялись отмывать лица и шеи, а затем мыть себя под сорочками. Я украдкой взглянула на силуэты Мека и Феррина, всё ещё упрямо отвёрнутых от нас.
– Так куда Голл отвез тебя вчера на Дракмире? – спросила Хава.
– Откуда ты знаешь, что он вообще куда-то меня возил?
– У меня было предчувствие.
Я улыбнулась воспоминанию о нашем дне в замке.
– Он отвез меня увидеть Виндолек, дом его матери, когда она ещё была жива.
Горько-сладкое чувство охватило меня, вспомнив выражение лица Голла, когда он говорил о своей матери. Я сложила платок, который он мне дал, и бережно спрятала его в сумку с одеждой, чтобы сохранить.
Он, очевидно, очень любил свою мать и потерял её слишком рано. А затем его отец запер его в подземелье на долгие годы. Удивительно, что он вырос с таким состраданием. И хотя он любил укорять себя за пролитую кровь, в его сердце была великая нежность.
Возможно, именно его испытания закалили существо, которое теперь так жаждало любви. Это я и чувствовала, когда он протягивал ко мне руку ночью, притягивая меня ближе, нежно касаясь губами моей кожи.
Думая о крохотном младенце, который теперь рос во мне, я провела намыленной тряпкой по обнажённому животу, задрав сорочку до бёдер.
– Отчего такая улыбка? – спросила Хава. – У тебя есть секрет.
Я не хотела пока никому говорить.
– Есть.
– Расскажи мне, – настаивала Хава, проводя тряпкой по одному из своих рогов.
– Пока нет. Я хочу… –
– Тсс, – резко прошипела Хава, её взгляд метнулся влево, туда, где ручей исчезал в тени деревьев.
Я замерла, уставившись туда же. Ничего не слышала.
– Что там? – прошептала я наконец, не обладая таким острым слухом, как у Хавы.
– Мне показалось, я слышала… вот снова. – Хава сделала шаг назад. – Выходи из воды.
Я не раздумывала, поспешно выбираясь на мелководье и мягкий берег.
– Мек! – крикнула я.
Мои стражи мгновенно обернулись и бросились к нам. Хава всё ещё стояла на мелководье, вглядываясь в темноту.
– Я ничего не вижу, но слышу, – сказала она.
– Что это? – грубо спросил Феррин, подойдя ко мне.
– Хава, выйди оттуда, – настояла я, делая шаг к берегу. Я уже готова была сама вытянуть её, если она не выберется.
– Нет. – Феррин схватил меня за плечо и твёрдо оттащил назад, вставая между мной и водой.
И тут я услышала. Тихое плескание воды. Что-то двигалось к нам по ручью, медленно и неотвратимо. Затем послышались новые всплески. Их было больше одного. Кто бы это ни был, он приближался методично, не спеша. Моя кровь застыла, вспомнив обезумевших Меер-волков. Но те звери нападали с яростью, в стремительном беге. А это… двигалось совсем иначе.
– Хава! – закричала я.
Феррин шагнул вперёд и схватил Хаву за руку, рывком вытаскивая её на берег. Мек встал передо мной, заслоняя собой то, что приближалось.
Инстинкты твердили мне бежать, но я не могла сдвинуться с места, замерев в ужасе и лихорадочном желании увидеть, что нас преследует. В тени деревьев, преграждающих лунный свет, едва угадывались движения. А затем они вышли на свет, маршируя по ручью в хаотичном строю, прямо к нам.
– Боги, спасите нас, – прошептала я, сделав шаг назад. Полотенце и кусок мыла выпали из моих рук, когда передо мной ожил кошмар.
Скелеты фейри – полуразложившиеся, в остатках своих погребальных нарядов – медленно двигались вперёд. У некоторых за спиной виднелись костяные остатки крыльев. Это были мертвецы фейри теней. Но у фейри теней не было дара неклии.
Мек резко обернулся, но не ко мне – его лицо, искажённое ужасом, было обращено к брату.
– Как ты мог? – прорычал он, обвиняя. Мек крепко сжал меч, направляя его на Феррина. – Я не позволю тебе.
Моё потрясённое сознание метнулось за спину, где Хава лежала на земле рядом с Феррином, не подавая признаков жизни. Я ахнула, не веря в происходящее.
Феррин сверкнул глазами на брата, держа обнажённый меч.
– Ты знал, что всё придёт к этому.
– Это безумие, Феррин! – выкрикнул Мек, его голос дрожал от страха и ярости.
Мой взгляд вновь устремился на создания, выходящие на мелководье. Всё ближе. Нежить. Всё больше мертвецов с пустыми глазницами и разинутыми ртами. Их кости скрипели и стучали друг о друга, лишённые плоти и сухожилий, смягчающих движения.
– Нет, – прошептала я, отрицательно качая головой, когда Мек бросился на брата, и их мечи со звоном скрестились.
Я обогнула их, побежав к лагерю, но рука схватила меня за локоть и резко дёрнула к крепкому телу.
Феррин заломил мою руку за спину, прижимая меня к себе.
– Нет, моя Мизра. – В его глазах поблёскивали чёрные полосы, как осколки чёрного стекла, затмевая радужку. – Ты никуда не пойдёшь.
Он быстро поднял рукоять меча и с силой опустил её мне на голову.
Острая боль, а затем – темнота.