ДЖЕССАМИН
Сорка распустила всех зверофейри, что при мне вышивали и сшивали ворох нарядов.
— Думаю, нам пригодится немного уединения, — сказала она, когда те вышли.
— Я ценю это.
Было очевидно: прочие женщины моему появлению не рады. Я понимала — чужачка, да ещё светлая, — но всё же хотелось, чтобы меня не недолюбливали так явственно.
— Можно мне остаться, мама? — спросила девочка с милым личиком и парой рогов, красиво выходящих из каштановых волос.
— Нет, милая.
— Ну пожа-а-алуйста…
— Я не против, — вмешалась я. — Беске всё равно снимать мерки с моих рук для перчаток.
— Видишь, мама, она права, — глаза у Бес были оранжевые, в веснушках по переносице.
— Ладно. — Сорка кивнула мне на деревянную стойку, где на колышках висели платья. — По росту найду, но вот лиф, думаю, придётся подогнать.
Это прозвучало не грубо: у зверофейри женщины выше ростом и тоньше сложены, чем мужчины их клана; стройные. А я — поплотнее.
— Посмотрим… Это должно быть как раз. Я добавила меховую окантовку к круглому вырезу — для тепла.
Дома, в Мородоне, я носила тонкие шелка с вышивкой водяных лилий и морских тварей. Климата хватало, чтобы не думать о тепле. Доехав до Пограничья, я уже успела обменять изящное платье на практичное, да и прикупила ещё пару таких же — простых, домотканых, с лифом; меняла сорочку каждый день, платья стирала дважды в неделю.
Но такого наряда я не представляла. Платье — целиком из мягкой выделки, окрашенной в бледно-зелёный, а внутренняя шерстяная подкладка — зеленью погуще. По кругу выреза — кайма из самого нежного буро-белого меха; таким же мехом обшиты манжеты длинных рукавов. Платье единое, но юбка вшита иными полотнищами, чем верх.
— Закончила его всего несколько дней назад. Горжусь.
— И есть чем. Чем вы красили кожу в такой цвет?
— Листья бузины растираются в пасту; если смешать её с олениным салом, получается и краска, и смягчитель. — Она указала на мех. — Это горный заяц. Всё сырьё собираю весной и летом. Осенью и зимой шью и вышиваю, обучаю девчат из гильдии.
Она стала распускать шнуровку на спине платья. Я не стеснялась: быстро разделась — сняла фартук, развязала свой лиф. Отложив на стол, стянула платье через голову — и заметила, что Бес пялится на меня.
— Беска, не будь невежей.
Девочка поспешно уткнулась в пол.
— Всё в порядке, — рассмеялась я. — Догадываюсь, скалд-фейри ты ещё не видела.
Она подняла голову и покачала ею:
— У тебя нет рогов. И кожа такая белая. Волосы — как спелая слива. А руки… странные — с кожей меж пальцев.
— Бес! Так нельзя. Она и нас может считать странными, но не говорит об этом, — одёрнула её Сорка.
Я улыбнулась и протянула Бес руки:
— Можешь посмотреть, если хочешь. Межпальцевая кожа мягкая, но крепкая.
— Зачем она? — шёпотом.
— Говорят, это наследие от нашей прародительницы — богини моря Немии. Такие перепонки есть и на пальцах ног. Плавать помогают. Я плаваю очень быстро, — подмигнула я.
Глаза у Бес округлились:
— А я не умею. Ты научишь?
— Детка, зимой мы не купаемся, — мягко одёрнула мать.
— Но летом она научит. Когда мы вернёмся в Ванглосу.
Мы с Соркой встретились понимающими взглядами. Летом меня здесь уже не будет.
— Без нижней сорочки сядет лучше, — сказала Сорка, кивая на сорочку, что ещё была на мне.
Я сняла её через голову — осталась в одних сапогах. Сорка присела, распахнула платье ниже, к полу:
— Вступай. Я зашнурую. Посмотрим, что подгонять.
Я скользнула в платье, выдохнула от роскоши подкладки на голом теле:
— У вас такая мягкая шерсть. Совсем не колется.
— Спасибо. Мы стараемся, чтобы ткань была и крепкая, и удобная.
И снова я мысленно одёрнула себя. Про зверофейри, живущих так далеко от Мородона, я почти не думала. Когда меня нашёл Редвир, я гадала, каков его клан. Увидев шатры, решила, что здесь и роскоши — ни крошки. Ошибалась. Я стояла в, пожалуй, самом красивом и ладном платье из всех, что носила. По вырезу шла тонкая вышивка плюща, подчёркивая линию.
— Кажется, ничего подгонять не придётся, — сказала Сорка, затягивая шнуровку. — Не жмёт?
— Плотно, но очень удобно. — Я глянула вниз: грудь чуть приподнялась в круглом вырезе — не сильнее, чем в моём прежнем лифе. — Оно чудесное.
Я повернулась к Сорке — и Бес ахнула:
— На тебе оно просто сказка. Мама, будто ты его для неё шила.
— Именно так, — улыбнулась Сорка. — Похоже, Ивензель вела мою руку для тебя, Джессамин.
— Ивензель? — провела я ладонями по бёдрам. — Кто это?
— Наша богиня очага. Богиня тёмных фейри. Не слышала?
Я покачала головой:
— Боюсь, отец позволял учить только богов моря и вод. Он был строг и следил, чтобы наставники не выходили за пределы нашего мира.
Губы Сорки сжались; взгляд стал сочувственным:
— Понимаю. Пока ты здесь, я с радостью расскажу всё, что захочешь.
— Я… даже не знаю, как благодарить, — сказала я искренне. — Вы встретили меня очень тепло.
— Лорд Редвир огорчился бы, если б я поступила иначе, — усмехнулась она. — Но мне приятно сделать так, чтобы ты чувствовала себя как дома, пока ты у нас. Давай снимем мерки рук под перчатки. И ноги — твои сапоги добротные, но, боюсь, без тёплой подкладки.
— Верно. Я думала, пальцы отвалятся, когда… когда Волк меня нашёл.
Я села на табурет. Мне нравилось, как платье длиной до щиколоток облегает фигуру; подкладка дарит тепло и уют. И при этом ничего не стесняет — юбка свободно ложится складками. Платье из Пограничья рядом с этим казалось чужой грубой тряпкой.
— Платье старое оставлю до конца зимы, — сказала я, стягивая сапоги и тонкие чулки.
— Разумеется. Я велю его выстирать и отложить тебе.
— Иди сюда, Бес. Знаю-знаю, тебе не терпится разглядеть мои «странные» пальцы на ногах, — поддразнила я.
— Они не то, чтобы очень странные… — пробормотала она, тараща глаза на перепонки; щёки у девочки порозовели.
Мы с Соркой засмеялись: видно было, как Бес изо всех сил старается не выглядеть ошарашенной.
— Где этот зимний стан? — спросила я. — В Гаста-Вейле?
— В нескольких днях к северо-западу, ближе к предгорьям Солгавийских гор.
— Не понимаю, почему на зиму вы уходите дальше на север.
Сорка улыбнулась:
— Гаста-Вейл — особое место. Глубокая долина между двумя высокими вершинами. Её берегут склоны от ветров и от больших снегов. Там широкая речка — рыба есть, а на плато — дичь. В наших низинах, в Ванглосе, снега может навалить по грудь. А в Гаста-Вейле — вроде убежища.
— Там тепло? — удивилась я.
— Ох, нет, — рассмеялась она, пока Бес прикладывала к ступне длинную вырезанную мерную линейку с насечками. — Но там теплее, чем здесь. И снега меньше. — Она записала длину стопы, Бес перемерила пальцы и ладони. — Да и традиция. Мы кочевой народ: нам по душе двигаться вместе со временем года.
— О, Джессамин! — воскликнула Бес. — Вот увидишь, как кланы сходятся к концу зимы. Большой праздник на Йол Тундре, там так красиво!
— Не уверена, что доживу с вами до этого праздника, — честно ответила я. — Не знаю, как долго совет — и лорд Редвир — позволят мне оставаться.
Мы все притихли. Сорка поднялась, собрала моё старое платье и лиф:
— Бес даст знать, когда перчатки и обувь будут готовы.
— Очень благодарна. — Я сложила сорочку — хотела оставить её, чтобы спать. Хотя я всё ещё не знала, где меня поселят.
— И вот ещё. Тёплый плащ тебе тоже нужен. — Она вынула меховой плащ с капюшоном, весь серебристо-серый — точь-в-точь, как мех, на котором я спала у Редвира в лагере.
— Это от барги?
Сорка накинула плащ мне на плечи, застегнула у горла:
— Да. Редвир с воинами каждую весну берут хотя бы одного — когда звери выходят из пещер. — Она отошла, окинула взглядом и удовлетворённо кивнула. — Такая традиция.
— Вы, зверофейри, любите свои традиции, — улыбнулась я.
— Мы ими живём.
Я опустила взгляд на платье и на плащ и вздохнула:
— Спасибо тебе, Сорка.
Она рассмеялась:
— Не верится. Принцесса Мородона? Ты, верно, носила лучшие наряды, какие только можно купить.
Я не стала объяснять, что да, они были изящны, но не так заботливо задуманы — и о красоте, и о тепле, о том, чтобы одежда грела и ласкала тело, оставаясь мастерски сшитой.
— Поверь, Сорка, у тебя своя магия.
Бронзовая кожа на её скулах потемнела — она смутилась:
— Ты добра. — Она вздохнула и поглядела к пологу. — Полагаю, мои швеи уже изнывают от ожидания. Бес, проводи Джессамин к лорду Редвиру. Не знаю, куда её определят.
— Я тоже, — усмехнулась я. — Ну что, Бес, покажешь дорогу?
Девочка засияла:
— С радостью! — И взяла меня за руку — за мою перепончатую руку — и повела к шатру лорда. У входа ждал Волк.
— Пойдём, Волк, — позвала я, хотя в этом не было нужды: он и так припустил рядом, свесив язык, довольный, что снова в деле.
Сердце у меня приятно свело от доброты Бес — от того, как она просто держит меня за руку. Я глянула на эту славную девчушку, которая с гордостью вела меня через лагерь, и поняла: мгновенно привязалась к ней. И к Сорке. К Волку — тоже. И, чего уж, к самому лорду Редвиру — признаться страшно, но да.
Выпрямив спину, я последовала за Бес, и где-то даже с радостным нетерпением ждала, какое лицо сделает король клана, когда увидит меня в этом платье.