Э. Т. Эмеральд «Под железным небом» Глава 31

Смертная оказала едва ли половину того сопротивления, которого ждал от неё Икарус. Она никак не отреагировала, когда он вздернул её с пола, и даже не попыталась выцарапать ему глаза, пока он вёл её мимо маниакально ухмыляющегося Малакая прямо в дверной проём.
Воин неопытнее счёл бы это признаком прогресса. Решил бы, будто наконец сломал её волю настолько, что она осознала тщетность попыток бегства и покорилась своей участи.
Икарус к таким глупцам не относился — пусть даже и не мог решить наверняка: замышляет ли она что-то на самом деле или всего лишь пытается убедить его в этом. Так или иначе, адреналин приятно согревал вены, а волоски у него на затылке вставали дыбом всякий раз, когда направление её взгляда менялось.
О чём она думает? Эти четыре коротких слова в последнее время не выходили из головы, въедаясь в память подобно слишком глубоко наезженной колее.
Когда они вышли из норы наружу — был ли каждый её беглый взгляд на окружающие гнёзда продуманной рекогносцировкой? Разглядывала ли она оружие каждой встречной феи из праздного любопытства: мечи, клинки, сплетённые из колючих лоз плети, — или же прикидывала, как ловчее перехватить рукоять и пустить сталь по их горлам?
А быть может, в её голове не крутилось ничего из этого. Неизвестность сводила с ума в той же степени, в какой и пьянила.
Икарус не спускал с неё глаз, сжимая её предплечье пальцами, точно кандалами.
Морана поджидала их у западного крыла Астро-Храма с откровенно раздражённой миной. Она цепко держала дрожащего человека за загривок, а за её спиной, выстроившись полукругом, подобно клешням исполинского жука, замер отряд тяжелобронированных фей — едва ли половина её привычной личной свиты. Быстрого взгляда хватило, чтобы заметить, как едва уловимо сощурились глаза Богоубийцы при виде мужчины в когтях Мораны. Губы девчонки сжались в нить, но она не проронила ни слова. Знала ли она этого человека лично или нет, Икарус сказать не мог.
— Чего тебе надо? — Икарус даже не потрудился скрыть яд в своём голосе. Ни для кого здесь не было секретом, что они на дух не переносят друг друга.
Ненавидящий взгляд Мораны обжигал кожу подобно прикосновению колючей проволоки:
— Мы тебя заждались. — Не выпуская из мёртвой хватки стоявшего на коленях пленника, она протянула свободную ладонь; заострённые чёрные ногти нетерпеливо подрагивали: — Отдай её мне.
Икарус и пальцем не пошевелил. Смерив предводительницу скучающим взглядом, он промолчал, позволив её вытянутой руке повисеть в воздухе ровно столько, чтобы смущение тронуло зеленоватую кожу её лица, и лишь затем холодно осведомился:
— Зачем?
Не привыкшая к неповиновению — и уж тем более со стороны мужчины, — Морана скривила губы от бешенства:
— Невзирая на падение сквозь твердь и все наши попытки пробить брешь, защитный контур храма держится нерушимо. Я лично обшарила всё здание и не нащупала ни единой уязвимой точки… ровно до тех пор, пока твой цепной пёс не сцепился с одним из моих бойцов.
При этих словах Малакай шагнул вперёд и встал плечом к плечу с Икарусом — под шлемом он наверняка скалился во весь рот:
— Твой урод сам полез на рожон.
— Как бы то ни было, — процедила сквозь зубы Морана, — он с такой силой впечатал моего стража в стену святилища, что — о чудо — расшатал одну из защитных пластин ровно настолько, чтобы мы смогли отодрать её от обшивки.
Она сделала шаг в сторону, распахивая крылья, точно пару затхлых серых портьер, и открывая взору широкую багровую полосу на металле стены: кровавые потёки тянулись к самой земле, словно чьё-то истерзанное тело волоком протащили вниз по броне.
— Всегда пожалуйста! — крикнул Малакай.
Икарус подошёл ближе, изучая небольшой квадрат металла, вырванный из обшивки прямо посреди пятна крови; внутри него с глухим шелестом мерно вращались тронутые ржавчиной шестерни и реле.
— Что это?
Одна из безымянных фей пояснила:
— Мы полагаем, это сканер сетчатки, которым ворделлианцы отпирают вход. Мы опробовали его на части наших заложников, но безуспешно…
— Однако, — перебила её Морана, — учитывая воинское звание Богоубийцы, именно её глаза могут послужить ключом. — Она снова властно протянула руку, на этот раз в сторону пленницы: — Человек откроет дверь прямо сейчас.
Икарус ждал, что девчонка под его пальцами напряжётся. Вместо этого она сухо рассмеялась:
— Человек этого делать не станет.
Изуродованная шрамом верхняя губа Мораны нервно дернулась от едва сдерживаемой ярости; она хищно оскалилась:
— Я не стану повторять дважды, соплячка. Сделай это, или я буду отрезать от тебя по куску, пока ты не подчинишься. Начну с твоих пальцев.
Хмыкнув, пленница демонстративно вскинула скованные запястья:
— Да валяй, не стесняйся.
Заметив, что Морана более чем готова воплотить угрозу в жизнь, вмешался Икарус:
— Как бы заманчиво это ни звучало, — сухо бросил он, — давай сперва попробуем обойтись малой кровью. — Он с силой потянул девчонку вперёд: — Пошла.
Она метнула на него испепеляющий взор; клокочущая в нём ярость заставляла её глаза полыхать изумрудами, брошенными в пылающий горн:
— Я не стану этого делать.
— До чего же трогательно, что ты всерьёз надеешься на право выбора.
Кое-кто из фей насмешливо хохотнул, когда он впечатал её лицом к самому окуляру сканера. Она попыталась вывернуться, но жгут его магии прижал её тело к обшивке, а второй силой заставил веки распахнуться, пока тонкий луч бледного света скользил по зрачку. Всё это время Икарус пропускал мимо ушей внушительный перечень изощрённых способов, которыми она пообещала прикончить его по окончании представления — под давлением её воображение работало с поразительной, дьявольской изобретательностью.
Ничего не произошло.
И ровно в тот момент, когда Икарус уже собрался развернуться и уволочь брыкающуюся и сыплющую проклятиями пленницу обратно в их нору, воздух разорвал протяжный металлический скрежет.
Его ладонь скользнула по её спине, когда бронированные створки поползли в стороны; какая-то тёмная часть его существа упивалась тем, как бешено подскочил её пульс, стоило его пальцам зарыться в непокорные золотые кудри и тяжело лечь на основание её шеи. Он предостерегающе сжал тёплую кожу.
Спрятав усмешку, Икарус послал импульс своей силы в распахнувшийся мрак: щупальца магии метнулись внутрь подобно головам голодных змей, раздвоенными языками выискивая затаившуюся добычу. Никаких признаков жизни он не нащупал, что, впрочем, не помешало трём клинкам плавно выскользнуть из ножен на его спине и зависнуть в воздухе, пока он заводил девчонку себе за спину и медленно ступал под своды.
Морана и Мортис шагнули следом: первая волокла своего человеческого пленника, второй мерно шевелил пальцами уцелевшей руки, заставляя усеянные чёрными шипами лозы обвиваться вокруг предплечья и груди. Обычный приём для воинов фей, учитывая, что они способны лишь подчинять себе побеги и растения, но не создавать их из пустоты.
Створки открылись в просторный зал с золотыми плитами пола и купольным потолком — типичная архитектура Ворделла. Внутри было абсолютно пусто, если не считать двойной раздвижной двери на противоположной стороне, к которой Икарус немедленно подтолкнул девчонку.
Оказавшись у цели, он зафиксировал её лицо перед вторым сканером. Тот же луч бледного света мазнул по её зрачку…
И в следующее мгновение пол под ногами заходил ходуном.
Икарус подобрался всем телом. Человек замерла тоже. Створки перед ними с шипением распахнулись, выпуская наружу колоссальный взрыв удушливого жара и огня. Икарус успел среагировать, выставив купол магии вокруг себя и пленницы, но не всем повезло оказаться столь же быстрыми.
Сквозь клубы едкого серого дыма, стремительно затапливавшего залу, Икарус разглядел Мортиса: тот валялся на полу, судорожно зажимая окровавленный бок, а за его спиной в тех же позах корчились его изувеченные стражи. На другом конце зала на коленях стоял Малакай — он глухо стонал и потирал сочащуюся кровью рану на виске, но был жив.
Чего нельзя было сказать о приведённом Мораной пленнике. Если несчастному повезло, массивный рваный кусок металла, торчавший теперь прямо из его груди и распоротого живота, оборвал его муки мгновенно.
Детонация сотрясла здание до самого основания. Часть потолочных перекрытий и сводов уже с грохотом обрушилась на плиты пола при первой взрывной волне, и вокруг не осталось ни единой стены, которая не стонала бы под чудовищным давлением. До полного обрушения оставались считаные секунды.
Икарус намертво вцепился в девчонку и мысленно вызвал образ чёрных скал снаружи…
Невидимая преграда отшвырнула его силу назад, не позволив совершить фазовый переход. Защитные щиты комплекса всё ещё были активны.
Дерьмо.
Действуя на одних рефлексах, он поволок смертную к выходу. Она отбивалась на каждом шагу; они не успели преодолеть и десяти футов, как его терпение лопнуло: магия сковала её запястья, и он одним рывком перекинул её брыкающееся тело через плечо.
Малакай выскочил наружу первым. Икарус пролетел следом и отсчитал добрых тридцать футов безопасного расстояния от рушащейся башни, прежде чем ссадить девчонку на камни и приготовиться встретить неизбежный кулак, который она наверняка попытается всадить ему в челюсть.
Удара не последовало.
Она не проронила ни звука. Не набросилась на него и не попыталась бежать. Лишь неотрывно смотрела на Астро-Храм. Невзирая на взрыв, центральный шпиль уцелел, но меньшее восточное крыло, где они только что находились… Ни единая душа, оставшаяся погребённой внутри, выжить не могла.
Икарус встал рядом с ней плечом к плечу, глядя, как оседают каменные плиты. Лицо пленницы было засыпано пылью и каменной крошкой, а на ладонях и полочке форменной куртки чернели брызги крови — как он предположил, принадлежавшей тому несчастному смертному.
Но выражение её глаз… Это была чистая, всесокрушающая ярость — словно он заглянул в самое ядро коллапсирующей звезды, готовой выжечь всё живое на сотни миль вокруг.
О, за это она непременно потребует чью-то голову. Вопрос был лишь в одном: чью именно?
Шелест перепончатых крыльев раздался в паре шагов позади них, и над ухом зазвучал насмешливый оскал Мортиса:
— Бьюсь об заклад, твои дружки считали себя чертовски хитрыми, когда закладывали для нас эту ловушку. — Он шагнул ближе к человеку, и какой-то первобытный инстинкт в груди Икаруса потребовал задвинуть девчонку себе за спину. Он списал этот порыв на угарный дым, забивший лёгкие. — Какая досада. Тот слюнявый щенок, которого притащила Морана, был твоим дружком? Бедная маленькая смертная… вы такое хрупкое племя, не так ли? Я слышал, как он визжал резаным поросёнком, когда металл кромсал его кишки.
С глухим гоготом он повернулся к одному из «Железных» и принялся сгружать запасное оружие в подставленные руки воина.
— По крайней мере, не я одна потеряю сегодня кого-то близкого.
Слова прозвучали настолько тихо, что Икарусу на миг показалось, будто он ослышался, — ровно до тех пор, пока каждый взгляд в собравшейся толпе, включая ошарашенные глаза Мортиса, не вперился прямо в неё.
— Что ты только что вякнула? — прорычал Мортис.
— Морана, — медленно произнесла она. Её взгляд в упор скользнул по нему: — Так ведь зовут твою жену, верно? Фея с чёрными волосами и крыльями ещё омерзительнее твоих? Она всё ещё там, внутри.
Обычно серое лицо Мортиса сделалось мертвенно-пепельным:
— Ты лжёшь.
— Неужели? Ну и где она тогда? — парировала Сорая, и даже у Икаруса позвоночник невольно одеревенел от ледяной, стальной властности в её тоне.
Едва заметная, первая искра первобытного ужаса блеснула в глазах Мортиса, пока он лихорадочно обшаривал взглядом пространство вокруг. Не обнаружив жены, он яростно рявкнул на ближайшего «Железного»:
— Где Морана?!
«Железный», в чьей руке предательски мелко задрожал меч, выглядел так, словно вот-вот грохнется в обморок:
— Я… я не знаю, сэр!
Мортис резко развернулся к остальным бойцам. Каждый воин вокруг замер и стал оглядываться — даже Икарус и Малакай невольно вглядывались в ряды, выискивая пару серых крыльев, которых нигде не было.
— Где, в пекло, моя жена?! — брызжа слюной, взревел Мортис. Он выкрикивал этот вопрос снова и снова, бросая его в лица оцепеневшим стражам, швыряя в безмолвные сталактиты под сводом.
Никто не ответил. Ответа не существовало — единственным способом узнать правду наверняка было броситься обратно в здание, готовое с минуты на минуту окончательно обратиться в руины.
Риск, на который Мортис был готов пойти не колеблясь. Расправив крылья, он вихрем сорвался с места через пещеру, наплевав на крики нескольких бойцов, умолявших его остановиться и одуматься, и без оглядки канул в дымовой завесе.
Повисла тишина. А затем…
— Что здесь происходит?
Каждый хребет в строю мгновенно вытянулся в струну при звуке этого визгливого, пронзительного голоса.
Морана стояла в нескольких шагах позади: жуткая чёрная плеть свернулась у её бедра подобно хвосту, а тёмные глаза сузились в две ледяные щели:
— В чём дело? Какого чёрта вы все так на меня пялитесь?
Когда никто не посмел разомкнуть губ, она обвела тяжёлым взглядом шеренги солдат — судя по всему, проводя перекличку на глаз. И Икарус воочию увидел миг, когда привычная спесивая брезгливость сошла с её безобразного лица, уступив место леденящему душу ужасу:
— Где Мортис?
Никто не рискнул вымолвить ни слова.
Морана в два шага подлетела к ближайшей воительнице, сгребла её когтистой лапой за челюсть и оторвала от земли — острые чёрные когти глубоко вонзились в бледную плоть горла.
Солдат судорожно захрипела, отчаянно и слепо скребя пальцами по её запястью в тщетной попытке ослабить железную хватку, медленно выдавливавшую из неё жизнь.
— Ты меня слышишь, червь?! — Пальцы Мораны сжались сильнее, так глубоко впиваясь в лицо бедолаги, что по шее из разорванной кожи заструилась кровь: — Я. Спросила. Где. Мортис?!
— В… внутри… — сдавленно прохрипела женщина, чьё лицо уже начинало наливаться синевой под этой смертоносной хваткой. — Он… бросился туда… з-за вами. К-кто-то сказал… что вы… всё ещё там.
— Что за бред ты несёшь?! Я первой выскочила из храма — я пошла за подкреплением!
Тело солдата безвольно обмякло.
С глухим звериным рыком Морана брезгливо швырнула женщину в сторону. Та пролетела по воздуху добрых пару секунд, прежде чем со всего маху впечататься в ближайший сталагмит. Возможно, тяжёлый доспех и спас её позвоночник от мгновенного перелома, но бросок вышел чудовищной силы…
Громоподобный сухой треск раскатился эхом по скальным стенам пещеры, и истошный крик Мораны потонул в грохоте: западное крыло Астро-Храма окончательно рухнуло, сложившись внутрь себя.
Морана рухнула на колени, содрогаясь в диком оскале от гремучей смеси слепой ярости и скорби:
— Кто это был?! Кто посмел заявить, будто я осталась в храме?!
Точно костяшки домино, падающие одна за другой, головы в замершей толпе — и дар’рак, и фей без исключения — синхронно повернулись в одну сторону.
Все взгляды скрестились на человеческой девчонке, невозмутимо стоявшей по правую руку от Икаруса.
На смертной, которая спокойно смотрела через залу на поднимающееся к сводам гигантское облако каменной пыли и сажи.
На девчонке без единого клинка в руках и без капли магии в жилах, которая всего несколькими словами хладнокровно отправила на верную гибель одного из самых опасных и безжалостных наёмников в войске Рамафаэля.
И на её губах играла улыбка.