Э. Т. Эмеральд «Под железным небом» Глава 35
— Как ты там?
Сползая по каменной стене за спиной, Терон растянулся прямо на полу, подложив ладонь под затылок, и бросил в микрофон наруча:
— Бывало и лучше.
Учитывая его нынешнее местоположение, голос Рейны тонул в изрядной доле статических помех, но Терон сумел разобрать её ответ:
— Каково это — быть там, под землёй?
Терон глянул в бесконечную смоляную тьму слева от себя, затем в такую же справа:
— Темно, — отрезал он без лишних прикрас.
Он поступил как конченый идиот, выйдя с ней на связь. Ради жесткой экономии энергии договор перед выходом с базы несколько дней назад на эту тайную вылазку, которую они состряпали на пару с Ма’вареа, гласил: он связывается с Командованием для контрольного доклада строго через день. Очередной сеанс выпадал лишь на завтра, но Рейна пришла в такую ярость, когда он выложил ей план… Она буквально слетела с катушек, обложила его всеми мыслимыми ругательствами, какие только знала, и хлопнула дверью, бросив напоследок, что ей нужно остыть, а если он посмеет сунуться следом — она лично отрежет ему яйца.
В тот день он так и не успел сказать ей, что времени на передышку у них попросту нет, прежде чем она заперлась в учебном классе, и уж тем более не успел помириться с ней до того, как пришлось лезть в кабину истребителя.
Следовало отключить связь прямо сейчас, но мысль о том, что их последний разговор закончился ссорой, и что именно таким она запомнит его, пойди здесь всё ко всем чертям, давила на грудь пудовой гирей с самой минуты отбытия.
Он скосил глаза на индикатор заряда на ребре наруча. Две минуты. Он выделит себе ещё ровно две минуты: поговорить, извиниться, а затем снова застегнуть душу на все пуговицы.
— С тобой всё в порядке? — В голосе Рейны звенела отчётливая паника. — Что-то стряслось? Ты ранен?
— Остынь, Рейна. Все целы. Просто захотелось услышать родной голос.
— О боги, как же я по тебе скучаю… — шумно выдохнула она.
Никто бы этого не увидел, но Терон всё равно улыбнулся в темноту:
— Я тоже по тебе скучаю. Как Деймос?
На том конце провода послышался тихий шорох и металлический перестук. Она сидела в классе — наверняка от нечего делать перекатывала карандаши по столешнице:
— Скучает как проклятый. Он рвался пойти с тобой, ты же знаешь.
О, Терон знал это слишком хорошо. Ещё один пункт в бесконечном списке вины, за который придётся вымаливать прощение, если он вообще вернётся живым:
— Передай ему, что возьму его в следующий раз.
— Передам. — На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным шорохом карандашей. — Ты ведь понимаешь, что тебе запрещено выходить на связь?
— Да.
— Тогда почему вызвал?
Что ж, лучшего повода для признания было не придумать.
— Насчёт того нашего разговора… Прости меня за то, как всё закончилось. Я хотел найти тебя перед выходом, но группа уже грузилась, и…
— Забудь, здесь не за что прощать, — быстро перебила она. — Я понимаю, ради чего ты это делаешь. Мне это претит, чтоб ты знал, и я без понятия, можно ли хоть на грош доверять этому твоему Ма’вареа, но я понимаю.
Плечи Терона опустились; свинцовая тяжесть, которую он тащил на себе с момента выхода за периметр базы, наконец начала отступать:
— Спасибо, Рейна.
Вот и всё. Он сказал главное. Разумный боец оборвал бы сеанс прямо сейчас, сберегая драгоценный Свет для обязательного доклада штабу. Он уже занёс палец над сенсором, но какая-то фальшивая нотка в её интонации, едва уловимый излом на последнем слове заставили его насторожиться:
— Ты сама-то как? У тебя голос какой-то…
— Восхитительный? Острый? Неотразимо прекрасный?
Терон нахмурился, глядя на экран наруча так, словно сквозь стекло мог разглядеть её лицо:
— Загнанный. Что стряслось?
Связь молчала долгие секунды.
— Всё путём. Мы в порядке, — торопливо поправилась она.
— Врёшь. Что произошло?
Пауза на том конце затянулась настолько, что внутри у него всё похолодело. Неужели заряд сел раньше времени?
— Рейна?
— Я здесь, — глухо отозвалась она наконец. — Дела… идут паршиво, если честно. Резервы на исходе.
Терон мысленно поблагодарил её за то, что она не стала уточнять, какие именно резервы.
Он поставил на карту этой операции всё до последнего цента. Ему помогал Ма’вареа, но они шли по маршрутам, которые он лично вычерчивал ночами напролёт. Он слепо уверовал в успех, вымаливал разрешение у Командования и вылизал задницы каждому младшему офицеру на базе, чьё согласие требовалось, чтобы выкачать Свет из энергосетей гарнизона ради запитки штурмового снаряжения. Дикий риск, да. Но вполне оправданный, если карты лягут как надо.
Но если он облажается… Всё: потерянные ресурсы, сожжённая техника, горы трупов — всё ляжет несмываемым пятном лично на него. И он не был уверен, что сумеет с этим жить.
Спрашивать не следовало, но смолчать он не мог:
— Насколько всё плохо?
— У тебя сейчас и без того башка раскалывается. Не забивай себе голову.
— Я бы не спрашивал, если бы не хотел знать правду. Говори.
Она тяжело, с надрывом вздохнула:
— После твоего ухода начались… обсуждения.
— О чём?
— О том, чтобы слить Свет из фамильяров, если ситуация станет критической.
Терон мгновенно взвился на ноги; гремучая смесь бешенства и тошноты обожгла пустой желудок:
— Они там совсем, с дуба рухнули?! Им нельзя этого делать!
Кожу закололо ледяными иголками от воспоминаний о том, насколько близко они подошли к этой черте много лет назад — в самые черные дни войны, пока не объявился Ма’вареа.
На пустошах такое творилось сплошь и рядом. Он со счёта сбился, сколько раз во время разведывательных рейдов натыкался на брошенные остовы фамильяров: пустые, безжизненные туши из разорванного металла. И растерзали их не дар’рак и не подземные твари, а либо отчаявшиеся ворделлианцы, не сумевшие дотянуть до базы и выкачавшие фамильяра из слепой жажды выжить, либо «падальщики» — дикари, сбивавшиеся в мелкие кланы посреди выжженных пустошей.
Мороз продирал по коже при одной мысли об этих зверях в человеческом обличье. О том, что они вытворяли с механическим созданием, которому не повезло угодить к ним в лапы. Больные ублюдки. Он всей душой желал, чтобы каждый из них до единого сгинул в паучьих логоваx.
— Нам кровь из носу нужно, чтобы операция выгорела, Терон, — перебила его мысли Рейна. Голос её звенел натянутой струной: — Если мы провалимся…
— Всё сработает. — Иных вариантов не существовало. Особенно если Норин всерьёз взвешивала перспективу пустить фамильяров под нож. Мысль о том, что Джинкс могут выпотрошить вот так, вызывала удушливый рвотный позыв. Кстати, о ней… — А Джинкс…
— Она в безопасности, рядом со мной, не переживай, — перебила Рейна. — Не отходит от меня ни на шаг с минуты твоего ухода. И к твоему сведению, она тоже не в восторге от твоей вылазки.
Словно в подтверждение её слов, из динамика наруча донеслось приглушённое металлическое кошачье мяуканье.
Терон не сдержал кривой улыбки:
— Я тоже по тебе скучаю, мелкая.
На том конце звякнула какая-то деталь, а затем Рейна тихо спросила:
— Ты правда веришь, что этому Ма’вареа можно доверять?
— Да. — Просто потому, что никакого другого выбора у них, не оставалось.
Когда сеанс наконец прервался, он замер, вглядываясь в давящую пустоту над головой и машинально перебирая в пальцах гладкий металлический брусок. После их последней встречи Ма’вареа категорически настоял на том, чтобы у них оставался резервный канал связи на случай провала — от чего командир Норин была, мягко говоря, не в восторге. Они провели экстренное совещание прямо перед запуском финального этапа, и Терон передал лазутчику приёмник — миниатюрную пластину старого сплава, несущую в себе лишь крошечную долю технологий армейского наруча: ни защитных барьеров, ни атакующих модулей, исключительно прямая закрытая связь. Связь только с ним одним — точнее, со вторым таким же бруском, который Терон сейчас вертел между пальцами.
Конструкция была сносной, но смотреть на неё было тошно — хотя бы потому, что Терон знал наверняка: Сорая собрала бы в разы изящнее.
Он поднялся на ноги, потягиваясь всем телом, чтобы разогнать ломоту от долгого сидения на голых камнях, когда пластина в ладони мелко зажужжала. Входящий вызов.
Терон нажал на приём:
— Сделано?
— Сделано, — отозвался с того конца глубокий, искажённый магией голос Ма’вареа. — Записка у неё. И нет, я не остался полюбоваться на её физиономию, если ты вдруг собрался спросить. Секретность, помнишь?
— Иди на хер. — Терон как раз собирался задать именно этот вопрос, и то, насколько безошибочно Ма’вареа читал его повадки, неприятно царапнуло самолюбие: — Когда начинаем вторую фазу?
— Завтра, — отрезал Ма’вареа. — Надеюсь, подрыв сработал так, как требовалось вашему плану?
— Да, — бросил Терон. — Сработало как по маслу.
— Отлично. Теперь жди моего сигнала. — В трубке раздались короткие гудки.
Вот же сучий потрох.
Терон только успел убрать переговорник в нагрудный карман бронекуртки, как из клубящейся тьмы бесшумно соткался седовласый ветеран:
— Всё на позициях, Альфа, — доложил Митон. Слышать собственный командирский позывной из уст человека, годившегося ему в отцы, до сих пор казалось противоестественным. — Каковы дальнейшие указания?
Терон привалился плечом к камням:
— Теперь мы ждём.
И молимся всем богам, чтобы этот путь не привёл их прямиком на плаху.
