Геката стояла у ворот Олимпа, и на сердце у неё было тяжело от решения Зевса. Война закончилась, но вместо того, чтобы вернуться домой на Делос, её отправили служить новой невесте Аида. Она сжала пальцы в кулаки, когда посмотрела на Кьюби, своего верного чёрного добермана, и Галена, свою вечно любопытную ласку. Оба выжидающе посмотрели на неё, словно ожидая, что она решит, стоит ли ей дуться или встретить эту новую судьбу со свойственной ей стойкостью.
Прежде чем она успела слишком сильно зациклиться на своём разочаровании, знакомый голос прервал её мысли.
— Ах, Ведьма из Золы! Слышал, король богов одарил Подземный мир твоим великолепным присутствием.
Геката обернулась и увидела грациозно спускающегося Гермеса, его крылатые сандалии едва слышно прошуршали, когда он приземлился перед ней. Бог посланников и проказников сверкнул своей фирменной ухмылкой, его небесно-голубые глаза заблестели на солнце.
— Я так понимаю, ты здесь, чтобы показать мне мою новую камеру? — съязвила Геката, не в силах сдержать язвительность в голосе.
— Камеру? Пожалуйста, — усмехнулся Гермес, указывая на колесницу позади себя. — Сегодня с тобой обращаются по-царски. Зевс настоял, чтобы я лично доставил тебя в его золотой колеснице.
Геката приподняла бровь, взглянув на величественную колесницу. Её золотой каркас переливался небесным светом, огненно-красные кони нетерпеливо били копытами по облакам.
— Ты, должно быть, в восторге, — сухо сказала она.
— А почему бы и нет? — ответил Гермес, кокетливо подмигнув. — Ну что, пойдём?
Со вздохом покорности Геката забралась в колесницу, Кьюби и Гален устроились рядом с ней. Гермес взял поводья, и лошади с треском рванули вперёд, унося их по небу. Вокруг них завывали ветра, когда они оставили позади сияющие вершины Олимпа, спускаясь к царству смертных и её любимому Эгейскому морю.
Неожиданно колесница направилась к Делосу. Геката удивлённо повернулась к Гермесу.
— Мне просто нужно сделать небольшую остановку, — объяснил он. — Ты не возражаешь, если я остановлюсь на Делосе, чтобы напоить лошадей?
Геката обняла Гермеса.
— Спасибо! Большое тебе спасибо!
Гермес посадил колесницу на траву перед её домиком. Её родители выбежали из дома, чтобы поприветствовать её объятиями и поцелуями. Даже Кьюби и Гален получили свои поцелуи.
— Я не насовсем вернулась домой, — быстро объяснила она. — Я буду прислуживать невесте Аида в Подземном мире.
— Что? — лицо её матери вытянулось.
— Гера говорит, что всё ещё небезопасно, — объяснила Геката. — Может быть, мне стоит подождать, пока не уляжется хаос?
— По крайней мере, мы сможем увидеть тебя сейчас, прежде чем ты уйдёшь, — сказал её отец, стараясь поддерживать хорошее настроение. — Ты можешь остаться на чай?
Геката повернулась к Гермесу, который кивнул, подмигнув.
— Чай — это чудесно.
После посещения Делоса Геката и её друзья последовали за Гермесом обратно к колеснице и отправились в Подземный мир. Когда они приблизились к материковой части Греции, Гермес направил колесницу к огромной пропасти в земле. Перед ними замаячил вход в Подземный мир, клубящийся водоворот тьмы. Без колебаний колесница устремилась вниз, воздух становился всё холоднее по мере того, как они проезжали сквозь слои тумана и тени. Свет живого мира померк, сменившись жутким сиянием факелов Подземного мира.
Наконец, они приземлились в огромной пещере, которая служила преддверием царства мёртвых. Колеса колесницы заскрежетали по ониксовому полу, высекая слабые искры. Геката огляделась, осматривая окрестности — реки, извивающиеся в темноте, и массивные железные ворота вдалеке.
— Добро пожаловать домой, — торжественно произнёс Гермес. — Позволь мне показать тебе чудеса твоих новых владений.
Гермес, натянув поводья, погнал лошадей вперёд. Они проехали мимо паромщика на реке Стикс. Гермес помахал ему рукой, и старый бог Харон ответил на его приветствие кивком. Затем они подошли к массивным железным воротам, где Цербер, трёхголовый сторожевой пес Подземного мира, возвышался по меньшей мере на восемь футов и свирепо смотрел на них сверху вниз.
— Не позволяй ему беспокоить себя, — сказал Гермес, ткнув большим пальцем в направлении существа. — Немного торта — это лёгкая добыча.
Гермес подбросил кусок торта высоко в воздух, и средняя голова Цербера подхватила его. Пока собака была занята угощением, Гермес направил колесницу через ворота.
Когда Гермес вёз её по извилистым тропинкам Подземного мира, она ожидала увидеть тьму и отчаяние, но от того, что она увидела, у неё перехватило дыхание.
Она впервые заметила Флегетон, огненную реку. Потоки расплава бурлили и шипели, извиваясь по каменистой местности. Жар был ощутимым, но не удушающим, освещая неровные образования жутковатым, но приятным сиянием.
— Прелестно, не правда ли? — Гермес сказал это с дразнящей улыбкой. — Только не ходи купаться. Даже тебе это может показаться немного… неудобным.
Геката закатила глаза, но не могла отрицать, что зрелище было завораживающим. Оттуда Гермес показал ей Елисейские поля, где золотистый солнечный свет — хотя настоящего солнца над головой не было — заливал холмистые луга теплом. Духи смеялись и танцевали, их радость была заразительной. Некоторые запускали воздушных змеев, в то время как другие устраивали пикники или читали книги под деревьями.
— Кто бы мог подумать, что это царство мёртвых, — пробормотала она.
— Только для хороших людей, — сказал Гермес, его тон стал более мрачным. — Кстати, давай посетим не очень хороших.
Он ехал по тёмным тропам Подземного мира, пока они не достигли Тартара. В отличие от безмятежности Елисейских полей, Тартар был местом вечных мучений. Фурии, облачённые в чёрно-малиновые доспехи, выполняли свои обязанности с захватывающим дух упорством. Хотя их наказания были безжалостны, в их движениях была неоспоримая красота, ужасающая грация, от которой у Гекаты по спине пробежали мурашки.
— Я познакомлю тебя с фуриями позже, когда они не будут так заняты, — пробормотал Гермес рядом с ней.
Геката кивнула, отметив, как их змеевидные локоны превращались в змей, когда они мучили злодеев.
— Думаю, так будет лучше.
Наконец, они прибыли в большой дворец Аида и Персефоны. Гермес остановил колесницу, и Геката со своими фамильярами вышли вслед за ним. Стены дворца были инкрустированы драгоценными камнями, которые отражали свет Флегетона, струившийся по дворцовым залам, отбрасывая мягкое мерцание на ониксовые полы. Это было красивее, чем она себе представляла.
— Видишь? — Гермес игриво подтолкнул её локтем. — В конце концов, это не такое уж плохое место.
— Полагаю, могло быть и хуже, — признала она, и лёгкая улыбка тронула её губы.
Гермес отвёл её в её покои, где она с облегчением обнаружила, что ей не придётся делить их ни с кем, кроме Кьюби и Галена. Покои были оформлены в тёмно-фиолетовых тонах с серебряными вставками, что отражало её собственную магию. Это было так успокаивающе, как она не ожидала.
Когда Гермес собрался уходить, он прислонился к дверному косяку, на его лице снова появилась ухмылка.
— Я буду рядом, если тебе понадобится, чтобы кто-то нарушил монотонность. Я не возражаю против частых поездок на Делос.
Геката скрестила руки на груди, изогнув бровь, но её улыбка была широкой.
— О, а я-то думала, ты будешь слишком занят, доставляя сообщения и собирая мёртвых.
— Для тебя, Ведьма из Золы, я, возможно, найду время. — Подмигнув, он исчез, оставив её качать головой, но по-настоящему успокоенную.
За некоторое время до того, как ей предстояло встретиться с Аидом и Персефоной, Геката решила отправиться на разведку. Она, Кьюби и Гален бродили по тускло освещённым коридорам и вскоре встретили существ, которые называли Подземный мир своим домом. Мыши и крысы сновали по этажам, а змеи обвивались вокруг колонн. Над головой порхали летучие мыши, их крылья отбрасывали мимолётные тени на стены.
К её радости, существа были не испуганы, а полны энтузиазма, привлечённые её присутствием. Она и её знакомые быстро подружились с ними, и вскоре они уже танцевали и пели веселую мелодию, наполняя мрачные залы весельем. Даже пауки выползли из своих тёмных углов, чтобы потанцевать.
Однако веселье было внезапно прервано появлением самого Повелителя Аида в сопровождении своей новой невесты.
Существа мгновенно разбежались — за исключением Кьюби и Галена, которые остались стоять рядом с Гекатой.
Аид пристально посмотрел на неё, прежде чем заговорить.
— Приветствую, Геката. Добро пожаловать в мои владения. Ты будешь в полном распоряжении моей невесты. Всё, что ей понадобится, понятно?
Геката низко поклонилась.
— Да, мой повелитель.
Когда Аид ушёл, Геката осталась наедине с Персефоной. На мгновение воцарилась тишина, прежде чем Персефона одарила её тёплой улыбкой.
— Знаешь, тебе не обязательно вести себя так официально. Я бы предпочла, чтобы мы были подругами, а не повелительницей и служанкой.
Геката заколебалась.
— Подругами?
Персефона кивнула, подходя ближе.
— Я знаю, каково это — чувствовать, что ты не можешь контролировать свою жизнь. Мне пришлось сбежать от моей властной матери, чтобы познать вкус свободы.
В голосе Персефоны звучала открытость, понимание, которые заставили Гекату поколебаться.
По мере того, как они прогуливались по дворцу, разговаривая и смеясь, Геката чувствовала себя всё более непринуждённо. Персефона была не холодной, отстранённой фигурой, которой она боялась, а доброй, любознательной душой, которая хотела наилучшим образом использовать свои обстоятельства. Они говорили о волшебстве, о живом мире наверху и даже о маленьких радостях, таких как любимые цветы и небесные узоры на ночном небе.
К концу их первого дня, проведённого вместе, Геката почувствовала то, чего не ожидала: надежду.
Возможно, этот новый дом, в конце концов, не будет таким ужасным.
В похожей на пещеру столовой витал аромат жареного инжира, кардамона и чёрного ячменного хлеба. Лучи бледного света лились сквозь высокие обсидиановые окна, создавая иллюзию утра, хотя ни один луч солнца никогда не касался Подземного мира. Геката со спокойной грацией двигалась между каменным столом и очагом, её сандалии шуршали по полированному базальту. Она поставила перед Повелителем и Повелительницей Мёртвых поднос с маслинами в меду и козьим сыром.
Прошло несколько недель с тех пор, как Геката и её фамильяры прибыли в Подземный мир, и они обустраивались в своём новом доме и вели новый образ жизни. Хотя она скучала по Делосу и своим родителям, она находила своё новое место интересным и приносящим удовлетворение. И осознание того, что Гермес готов часто навещать её, было утешением.
В это утро Аид сидел в задумчивом молчании, обхватив рукой чашку с дымящейся амброзией. Его взгляд, как всегда мрачный, метнулся к Персефоне, когда она нарезала гранат серебряным ножом. Воздух вокруг них замерцал от умиротворения, которое возможно только в царстве мёртвых.
Затем Гермес ворвался в дверь, словно набирающий силу шторм.
Его крылатые сандалии заскользили по чёрному мраморному полу, плащ развевался за спиной, локоны развевал ветер.
— Простите, что прерываю, — сказал он, задыхаясь, — но у нас проблема. Очень серьёзная проблема.
Персефона осторожно положила нож, хотя её взгляд стал острым. Аид приподнял бровь. Геката, уже почувствовавшая изменение в энергетике комнаты, отошла от стола и скрестила руки на груди.
Гермес подошёл к столу и коротко склонил голову.
— Прошлой ночью, погружаясь в царство грёз, я увидел то, чего не должен был увидеть.
Аид отставил чашку.
— Продолжай.
— В яме зреет заговор. — Гермес перевёл взгляд с Аида на Персефону, затем на Гекату, прежде чем продолжить. — Титаны. Они планируют убить одного из своих — временно. Либо мечом, либо огнём. Они знают, что у меня не будет другого выбора, кроме как войти и забрать душу. Как вы знаете, ничто не может остановить Смерть. Это я. Как только я окажусь там, они устроят на меня засаду. Используют с целью выкупа.
Персефона наклонилась вперёд, слегка приоткрыв губы.
— Выкупа?
Гермес мрачно кивнул.
— Они хотят обменять меня на свою свободу.
Воцарившееся молчание было тяжёлым и напряжённым. Геката почувствовала, как всё внутри неё сжалось.
— Умный план, — пробормотал Аид, обращаясь скорее к самому себе, чем к кому-либо ещё. — Я должен был предвидеть такой ход. Это было бы разрушительно — возродить войну, которую мы только что закончили.
— Так я и думал, — сказал Гермес. — Я не знаю, когда они планируют осуществить свой план. Сны показывали только фрагменты. Но они серьёзны. Это не просто разговоры. Это может случиться в любой момент.
Геката почувствовала, как что-то холодное скользнуло по её спине. Она боялась, что Зевс скорее оставит Гермеса в яме, чем рискнёт открыть её и возобновить войну.
Аид выдохнул через нос.
— Тогда мы должны лишить их инструментов. Никаких лезвий. Никакого огня. Никаких средств для осуществления их замысла.
— Но чтобы осуществить это, — сказала Персефона низким и чётким голосом, — тебе придётся спуститься в яму. Это не пустяк.
Снова молчание. На этот раз под тяжестью воспоминаний о битвах и жертвах.
— Мы не можем рисковать ещё одной битвой, — продолжила Персефона. — Это может перевернуть всё, за что мы боролись.
Геката выступила вперёд, прежде чем эта мысль успела превратиться в сомнение.
— Есть другой способ.
Все трое повернулись к ней.
— Если огонь — их средство привлечь Гермеса, — сказала она спокойным и взвешенным голосом, — тогда я лишу их его. Я могу заколдовать сам воздух — лишить его дыхания и вызвать искру. Никогда больше там не будет гореть огонь.
Гермес моргнул, глядя на неё, и выпрямился.
— Тебе это под силу?
Она наклонила голову.
— Чтобы заклинание продолжало действовать, кое-что потребуется, но да. Мне под силу. И даже больше. — Она перевела взгляд на Аида. — Я призову клинки. Каждый осколок, каждую щепку металла в этой яме — я призову их к себе. Их руки будут пусты.
Аид смотрел на неё с тихим почтением.
— Ты сделаешь это для нас?
— Для Подземного мира, — сказала она мягким, но твёрдым голосом. — И для него, — она бросила быстрый взгляд на Гермеса.
Гермес уставился на неё, будто увидел заново.
— Геката… ты невероятна.
Она одарила его слабой ухмылкой.
— Знаю.
Он рассмеялся, затем подошёл на шаг ближе, теперь уже серьёзно.
— Скажи мне, что тебе нужно. Я принесу это.
Геката кивнула один раз.
— Чёрная соль с берегов Коцита. Веточка асфоделя, срезанная в тишине. Одна чешуйка Гидры. И чистая лунная вода в серебряном сосуде.
Гермес повторил список с ювелирной точностью, затем развернулся и исчез в потоке ветра и сандалий.
Геката повернулась обратно к столу, её пальцы подёргивались.
— Мне нужно начать готовить заклинание.
Аид поднялся и на мгновение положил руку ей на плечо.
— Я у тебя в долгу, моя подруга.
Персефона одарила её благодарной улыбкой, в её глазах было что-то тёплое и понимающее.
— Мы все в долгу.
Несколько мгновений спустя Гермес вернулся с порывом холодного воздуха, неся бархатный мешочек, серебряный флакон и две веточки асфоделя, завёрнутые в шёлк. На его щеке виднелось пятно сажи, а глаза блестели от адреналина.
— Всё здесь, — сказал он, протягивая их ей.
Геката взяла предметы, пробормотав слова благодарности, затем жестом пригласила остальных.
— Идите сюда. Мы должны запечатать яму, пока Титаны не начали действовать.
Вместе они вчетвером двигались по обширным коридорам Подземного мира. Ветер завывал в арках, украшенных древними символами. Они проходили мимо покоев упокоенных душ, склепов с забытыми именами и мостов через реки, говорящие на разных языках. Когда они приблизились к двери в яму Титанов, воздух сгустился от давления и воспоминаний, словно сам мир затаил дыхание.
Дверь была огромной и зловещей, выкованной из чёрного камня с красными прожилками. Она слабо пульсировала, словно живая. Позади нее зашевелились титаны.
Геката вышла вперёд одна, её чёрный плащ развевался вокруг, как дым. Она открыла флакон с лунной водой и вылила её в круг у порога, напевая на древнем языке.
Воздух замерцал.
Она подбросила чёрную соль в воздух. Её крупинки сверкали, как гаснущие звёзды.
Она положила асфодель на камни, затем прошептала имя, затерянное во времени.
Наконец, она подняла чешуйку Гидры. Та обожгла холодом её ладонь.
— Я призываю бездыханную пустоту, — произнесла она нараспев, и её голос отозвался неестественным эхом. — С отсутствующей искрой. Безмолвие пламени. Пусть это место забудет о жаре огня. Пусть не вспыхивает свет. Пусть не поднимается дым.
Земля завибрировала от низкого гула.
Теперь Гермес стоял рядом с ней, тихий и почтительный.
— А теперь, — сказала Геката, поднимая обе руки, — я призываю клинки.
Внезапно в ворота ямы ворвался ветер — не снаружи, а изнутри. Он нёс с собой ужасную музыку: скрежет металла, лязганье, скольжение по камню. Мечи, кинжалы, осколки бронзы и железа поднялись из глубин в вихре стали и ярости, будто она втянула их поглубже в землю под ямой и снова подняла над головой.
Они подлетали к ней, один за другим, пока не окружили её ореолом разрушения.
Гермес смотрел на неё в благоговейном страхе.
— Святые Титаны.
Буря клинков медленно сгущалась, сворачиваясь, пока они не превратились в единую сферу из серебра и железа, которую она подарила Аиду.
В яме воцарилась тишина.
Искры перестали вспыхивать. Жар не поднимался. Волшебство укоренилось.
Она отступила назад.
— Готово.
Гермес глубоко вздохнул.
— Ты не шутила.
Аид посмотрел на неё с торжественной гордостью.
— Благодаря тебе Подземный мир стал безопаснее.
Персефона коснулась руки Гекаты.
— Ты изменила баланс сил в нашу пользу.
Гермес повернулся к ней, и теперь его глаза были полны чего-то более мягкого, чем восхищение.
— Если я могу что-нибудь сделать для тебя взамен — хоть что-нибудь…
Геката посмотрела на него, его чёрные кудри были взъерошены, губы потрескались от скорости и ветра, в кои-то веки его сердце было открыто выражению его лица. У неё возникло искушение попросить, чтобы её отпустили домой, но внезапно ей пришло в голову, что ей нравится жить в Подземном мире. Здесь было что исследовать, чему научиться и чем заняться. К тому же, остаться означало быть рядом с Гермесом.
Она одарила его редкой искренней улыбкой.
— Просто не попадайся больше ни в какие заговоры.
Он ухмыльнулся, как всегда, развязно.
— Только если ты пообещаешь прийти и спасти меня снова, если я попадусь.
Аид неловко прочистил горло, и они вчетвером повернулись к длинному пути домой, тяжёлая дверь ямы Титанов закрылась за ними — тихо, бездыханно и холодно.
Но тепло между ними — между ней и им — тлело, как угли, отказывающиеся гаснуть.