ЧЕРВОВЫЙ КОРОЛЬ
Аполлон способен даровать тихую и мягкую смерть тем, кто её заслужил. Он сразил детей Ниобы, циклопов, великана Тития, врагов богов и троянцев.
Аполлон
Не смотри на неё. Даже не смей переводить на неё взгляд.
Не. Надо. На неё. Смотреть.
Вот что я твержу себе последние полчаса, сидя на одном из диванов. Лав, Тимос и еще двое агентов устроились прямо передо мной, обложившись ноутами и телефонами.
Тимос пришел всего пару минут назад, ворча на то, сколько шума устроил Гермес в соседней комнате. Глушнув огромную кружку кофе, он сразу включился в работу вместе с коллегами.
В штаб-квартире ЦРУ технари пытаются отследить IP-адрес «Пандоры». Приложение оставалось активным очень долго, пока шла эта их игра. Самая длинная сессия за всё время, и это наше единственное открытое окно, которое могло бы помочь вычислить город, здание, улицу… да хоть что-нибудь.
Не смотри на неё. Не смотри на Лав.
И перестань думать о том, как она раздевалась.
Больше скажу, Аполлон Уильям Лайвли: перестань думать о том, что надо было смотреть, как она раздевалась, упиваясь каждым гребаным мгновением.
Тоже мне, джентльмен выискался.
Да я сто лет не видел женщины, которая была бы так же чертовски красива, как Лав Лиакос.
Я честно пытаюсь. Упорно смотрю себе под ноги, уставившись в одну точку, не сдаюсь и не пасую. Сжимаю зубы и дышу через раз. Но искушение слишком велико, а я далеко не всегда бываю таким уж праведником, каким хочу казаться.
Эта комната насквозь пропитана её присутствием.
А теперь, к несчастью, еще и присутствием агента Шпика. Он подходит, громко топая, с чашкой кофе в руке. Одаряет меня свирепым взглядом и разваливается на диване аккурат рядом с Лав.
Выгибает бровь: — Че такое? Хотел сам тут сесть, Лайвли?
Не вздумай размазать его черепушку по стене, Аполлон.
Сиди. Смирно. И. Не. Рыпайся.
Мне нужно свалить отсюда. Я резко поднимаюсь на ноги, привлекая внимание Лав и Тимоса. Игнорирую зеленые глаза первой и фокусируюсь на втором.
— Выйду наружу, подышу воздухом. Свистните, если будут новости.
Наверное, вид у меня действительно отчаянный, а на лице написано вселенское уныние, потому что Тимос понимающе кивает и даже слегка ухмыляется.
Перед тем как развернуться, я делаю себе подарок: смотрю на Лав. Словно почувствовав это, она мгновенно отвечает мне взаимным взглядом — взглядом, в котором читается робкая надежда, замаскированная под иллюзию. Мой мир будто замирает, как и запертое в груди сердце.
Я выхожу через застекленную дверь гостиной и сажусь за столик перед бассейном, повернувшись спиной к дому.
Я пытаюсь, пытаюсь изо всех сил выкроить несколько минут, чтобы прийти в себя, но собственный мозг не дает мне пощады.
Я всю свою жизнь нахожусь в режиме боевой готовности. Всю свою жизнь обязан стоять по струнке, с прямой спиной, широко распахнутыми глазами и навостренными ушами, чтобы уловить малейший шорох. Иногда мне до безумия хочется просто присесть, забиться в какой-нибудь уютный уголок и наконец закрыть глаза. Хочется выключить все звуки вокруг и побыть в покое.
Разве не это должно быть у каждого нормального человека? Мы должны забивать голову любовью, друзьями, учебой и карьерой. А не дедом-психопатом, который спит и видит, как бы нас пришить.
— И долго ты собираешься там стоять и шпионить за мной? — спрашиваю я, почувствовав чье-то присутствие за спиной. Голос звучит слишком хрипло, так что я коротко кашляю, чтобы прочистить горло. — Агент.
Лав стоит, прислонившись к дверному косяку. Скрестила руки на груди, а на лице — та самая привычная вызывающая мимика девицы, которая думает, будто она умнее всех и всегда на шаг впереди.
— Проверяла, не сдох ли ты тут.
— Жив-здоров, — буркаю я отрывисто.
— Придурок, — шипит она и уже разворачивается, чтобы уйти обратно в дом.
Она права. Ну что со мной не так? Почему чем сильнее она мне нравится, тем сильнее я впадаю в панику и всё порчу?
Я с досадой пинаю пустой стул рядом с собой.
Лав застывает и смотрит на меня, изогнув бровь. — Да, Аполлон?
— Стул свободен, — бормочу я.
— Я вижу.
— Кто-нибудь мог бы его занять.
Она улыбается — без капли веселья, исключительно из чистого и бесконечного желания усложнить мне жизнь. — Брось, ты ведь можешь попросить об этом гораздо милее.
Черт бы всё побрал.
— Не хочешь присесть? Здесь. Со мной. На стул рядом со мной, который, как ты правильно заметила, пустует.
Её хрустальный смех колокольчиком бьет по моим барабанным перепонкам. Лав устраивается рядом, закидывает ноги на столик и скрещивает их в лодыжках.
Какое-то время мы сидим молча, созерцая краски рассвета. Зарождается новый день, а меня уже очень давно пугает восход солнца. Никогда не знаешь, какого дерьма от него ждать.
— О чем думаешь? — спрашивает она, сдаваясь первой.
— О том, что я по горло сыт проблемами.
— Резонно.
— Ну и о том, как ты раздевалась в гостиной, если честно.
Она выпускает короткий смешок.
— А еще о том, что я абсолютно уверен: ты до сих пор не попробовала ни одного из моих маффинов «Красный бархат».
— А ты парень с богатым внутренним миром, да?
Я прячу улыбку. Краем глаза я вижу, что она, в отличие от меня, сдерживать её даже не пытается.
Лав принимается тереть ладонью бедро — взад-вперед, взад-вперед. Столько раз, что я сразу понимаю: это её нервный тик. Она явно хочет о чем-то спросить, но колеблется.
— Выкладывай, агент. Что ты хотела спросить? — подталкиваю я её.
— Тебе нравилась Хейвен Коэн?
Мы поворачиваем головы и сталкиваемся взглядами в ту же самую секунду.
Откуда она знает? Кто ей натрепал, Гермес? И главное — как давно она в курсе и вынашивает этот вопрос?
— Это была мимолетная, пустяковая кошачья симпатия, если честно, — признаюсь я. — И прошла она довольно быстро, когда я понял, что её судьба — Хайдес.
И это чистая правда. Если вспоминать об этом сейчас, меня самого пробирает на смех. Я даже искренне рад, что она меня не выбрала, потому что сейчас я вижу в ней скорее сестру. Артемида и Аполлон. Луна и Солнце. Я бы в жизни не отказался от её дружбы.
— И что тебе в ней нравилось?
— Она сильная, решительная, за словом в карман не лезет — вечный вызов. Но этот вызов бросали не мне.
Она взвешивает мой ответ и в конце концов кивает: — Ну и к тому же она чертовски красивая.
Ты тоже, Лав.
Я думаю об этом, но слова застревают в горле.
— Ты че, ревнуешь? — вместо этого подкалываю я её.
Лав выдает короткий резкий смешок. — Еще чего. — Но уже через мгновение продолжает: — Между вами двумя хоть что-то было?
Я кривлюсь. Слишком неудобные вопросы.
— Агент, — вздыхаю я. — Если ты выспрашиваешь всё это из чистого любопытства и просто ради светской беседы, то завязывай прямо сейчас, пожалуйста.
— А если бы это было из ревности, тогда ладно, и ты ответил бы охотнее?
Не надо. Всё ведь шло хорошо. Не порть всё. Не…
Ой, да к черту.
— Если бы ты спрашивала из ревности, я бы просто с ума сошел от восторга. И увяз бы в иллюзиях еще глубже, чем сейчас, — признаюсь я.
Её губы приоткрываются, пока легкий порыв ветра взъерошивает её волосы. Пышный, тяжелый локон падает ей на лицо, и я не могу сдержать порыв: протягиваю руку и мягко заправляю его назад. Я не хочу, чтобы хоть что-то заслоняло мне вид на её лицо.
Внезапно она становится такой задумчивой, что это выглядит даже забавно. Лоб нахмурен, глаза прищурены, а зубы так и терзают пухлую нижнюю губу.
— О чем думаешь? — возвращаю я ей вопрос.
Она отвечает без колебаний: — О том, что хотела бы помочь вам выбраться из всего того дерьма, в котором вы увязли.
Я мысленно сглатываю досаду от её столь резкой смены темы на рабочую. — Вся в делах. Восхитительно.
— …И еще о тебе в ванне, — добавляет она едва слышным шепотом.
Я чувствую, как лицо заливает пунцовый румянец от смущения. Я ведь всеми силами пытался вычеркнуть ту… сцену из головы.
— А еще о том, что я действительно хочу попробовать один из твоих маффинов «Красный бархат».
— Плагиаторша, — подкалываю я её.
Она фыркает и награждает меня дружеским толчком в плечо.
Краски рассвета окончательно блекнут, но чистое голубое небо так и не появляется. Наваливается какая-то мрачная, холодная серость, явно предвещающая скорую грозу.
Но чем больше проходит времени, тем сильнее тревога расползается в моих мыслях, сковывая каждую мышцу в теле. Паранойя берет верх, заполняет голову и лишает возможности соображать рационально.
Наверное, Лав сейчас думает, что я какой-то поехавший лузер, который умудрился в неё втрескаться…
— Хватит себя изводить, Аполлон, — одергивает она меня, словно прочитав мои мысли.
— А ты завязывай так много болтать, — иронизирую я в ответ.
— Рано или поздно я точно прострелю тебе ногу, серьезно.
Я и не замечаю, что улыбаюсь во все тридцать два зуба, пока не натыкаюсь на озадаченный взгляд Лав. — Я соскучился по твоим угрозам.
— Возбуждают, да? — хохмит она.
Я мгновенно становлюсь серьезным: — Нет ничего сексуальнее красивой женщины со стволом в руках, направленным на тебя.
— Ты сейчас что, мимоходом назвал меня красивой?
Она снова переводит всё в шутку. И я, опять же, отвечаю со всей серьезностью: — Исключительно ради экономии времени. Иначе мне пришлось бы выкатить куда более длинный список эпитетов.
— Красивая, умная… — подсказывает она.
— Упрямая, занозистая…
— Сильнее тебя…
— Дерзкая…
— Смелая, решительная…
— Шпионка…
— В следующий раз, когда решишь подрочить, закрывай дверь на замок, — отрезает она хлестко.
Ладно, тут она, пожалуй, права.
— В следующий раз, когда наткнешься на парня, который дрочит, закрой дверь и уйди. Либо залезай к нему в ванну и покажи ту самую смелость, которой так хвастаешься.
Я тут же жалею о сказанном. Меня вечно бросает из крайности в крайность: то отнимается язык от робости, то прет запредельная наглость. Проклятие какое-то. Не могу нащупать баланс, не могу нормально…
Из глубины виллы разносится крик Тимоса, бесцеремонно вырывая меня из мыслей: — Твою мать!
Мы с Лав синхронно подрываемся с мест. В два широких шага я долетаю до двери, но пропускаю её вперед.
Шпик уже несется сломя голову к главному выходу, пока Тимос и еще двое агентов поспешно бросают свои ноуты.
— Что стряслось? — спрашиваю я, раз уж никто не чешется нам ничего объяснять.
— Мы засекли IP-адрес «Пандоры», — вводит нас в курс дела Тим с потемневшим лицом. — Геолокация выдает Йель.
Лав округляет глаза, но меня это не удивляет.
Я и сам крутил в голове эту версию, так что новость не застала меня врасплох. Было более чем вероятно, что админ «Пандоры» окопался в Йеле, прямо в нашем общежитии.
И моя вечная паранойя по отношению к любому левому человеку, который трется возле нашей семьи, мгновенно подсовывает мне конкретное имя.
— Что делаем? — Лав уже выхватывает пистолет из кобуры.
— Отправляем туда группу. Сами остаемся здесь.
Брат с сестрой продолжают спорить о таймингах и других протоколах ЦРУ, пока я мысленно отключаюсь от их разговора и запускаю шестеренки в мозгу.
У меня появилась новая зацепка.
Она настолько же очевидна, насколько шокирующа. Шокирующа потому, что если это правда, то Арес прямо сейчас находится на волосок от смерти. В эту самую секунду.
Локи.
— У вас есть досье на Локи? — рявкаю я, бесцеремонно прерывая их.
— На того пацана, которого спасли пару часов назад? — уточняет Тимос в недоумении. — Разумеется. У нас есть инфа на каждого, кто с вами контактирует.
Лав тут же стучит по клавишам ноута, мгновенно вытаскивая нужные данные. — Что конкретно тебя интересует?
— На каком факультете он учится в Йеле?
Проходит пара секунд. — Специальность — Computer Science. Компьютерные науки. Взял несколько наград, судя по всему, гений программирования и…
Я перестаю её слушать.
Его девушку нашли мертвой в постели Гермеса — очевидная инсценировка Урана. Что, если Уран провернул это, чтобы прижать Локи? Чтобы заставить его отработать заказ и отомстить Гермесу и всей нашей семье? Например, написать гребаное приложение, которое невозможно удалить — эту самую «Пандору», которая кошмарит нас играми и сообщениями?
— А что, если Локи работает на Урана? Что, если это он создал приложение?
Никто из них не спорит и не пытается искать другие теории. Они синхронно переводят взгляды с меня на экран с данными Локи. Кусочки пазла сошлись у них в головах точно так же, как у меня мгновение назад.
Действуют они незамедлительно. Потому что даже неподтвержденная угроза — это гребаный риск, который нужно устранить.
У остальных двух агентов, чьих имен я даже не знаю, оружия при себе нет. Пистолеты есть только у Тимоса и Лав, и они идут в авангарде, пока мы стремительно двигаемся к лестнице.
Перед тем как начать подъем, Тимос знаками приказывает соблюдать абсолютную тишину. — Они не должны услышать, как мы приближаемся. Локи глухой, и это наш главный козырь. Но если Арес или Гермес нас услышат, они могут выдать наше присутствие Локи даже мимолетным изменением в лице. Уяснили?
В то же мгновение оглушительный раскат грома сжирает его последние слова. Свет в гостиной моргает, грозя погаснуть, а в окнах полыхает молния, прорезая грозовые тучи. Солнце окончательно скрывается.
Секунду спустя нас поглощает полная темнота — в доме вырубило электричество.
— Двигаем, — шепчу я.
Тревога скручивает желудок в тугой узел, за секунды вытесняя из головы все остальные мысли.
Тим активирует гарнитуру в ухе. — Прием. Это Лиакос. Группе снаружи — готовность. Второй этаж, первая комната налево, северное крыло.
Мы не можем позволить себе потерять кого-то еще из семьи. И уж тем более двоих за раз.
Нам ни в коем случае нельзя было верить этому Локи. Какого хера? Почему я, впервые в жизни, ослабил бдительность? Версия о том, что он предатель, в моей голове уже превратилась в абсолютную, непреложную истину.
Тим продолжает координировать агентов на улице: — Понял вас. Будьте наготове. Мы попробуем взять его без шума, но если он не подчинится, мы уйдем с линии огня, чтобы вы могли открыть стрельбу на поражение. Без самодеятельности, никто не должен пострадать!
Я переглядываюсь с Лав — у неё сжаты челюсти, а взгляд стал абсолютно ледяным.
На середине лестничного пролета до моих ушей доносится резкий звук пистолетного выстрела. Моё сердце замирает.
Нет.
НЕТ.
Теперь скрываться уже нет смысла. Подошвы наших ботинок с грохотом вбиваются в ступени, объявляя о нашем скором вторжении.
Тимос на автопилоте знает, в какой именно спальне находится Арес. Он первым влетает в комнату, следом — Лав и я. Сколько бы я ни пытался задвинуть её себе за спину, она не дает мне этого сделать. Она вооружена и обучена куда лучше меня.
Гермес забился в угол, прижав ладони к ушам.
Локи и Арес стоят в самом центре комнаты. Локи спиной к нам, Арес — прямо перед ним, подняв руки вверх.
— Стреляй в него! — кричу я Тимосу. — Он не заметил, как мы…
Что-то в лице Ареса меняется. И наше прикрытие летит к чертям, полностью.
Локи оборачивается, беря нас на мушку. Рука, сжимающая пистолет, нацелена на Ареса, но его взгляд лихорадочно мечется от нас к своей жертве и обратно, снова и снова.
— Опусти пистолет, — четко, по слогам чеканит Тимос.
Локи даже не думает подчиняться.
Тем временем я долетаю до брата и сжимаю его в объятиях. У Гермеса дикие, широко распахнутые глаза, тело едва заметно бьет крупная дрожь. — Всё хорошо, — шепчу я. — Ты цел? Он тебе ничего не сделал? Мы здесь, теперь мы рядом.
— Локи, положи… — повторяет на этот раз Лав.
Локи снова переводит взгляд на Ареса — боюсь, чтобы прицелиться точнее и сделать второй выстрел.
— Почему вы не стреляете?! — ору я. — Какого хера вы ждете?!
— Снаружи агенты, Аполлон, твою мать! Мы должны отдать приказ им, стрелять отсюда сейчас небезопасно! — срывается на меня Тимос, его голос звучит еще громче моего, в нем кипит ярость и бессилие.
— Он хочет грохнуть Ареса!
— Аполлон. — Теперь мне отвечает Лав, её тон ледяной и собранный. — Это так не работает.
Локи на пару сантиметров смещает дуло пистолета — верный знак того, что он точнее выверяет траекторию.
— Если ты меня завалишь, — говорит ему Арес, — ты всё равно проиграешь. Урану насрать на всех, кроме самого себя. Ты для него — обычная пешка, которую пустят в расход.
Локи не шевелится.
Тим возобновляет координацию по рации: — Я знаю, что вы не можете открыть огонь. Не получается освободить линию стрельбы. Пытаюсь выиграть время…
— Мы должны стрелять сами, Тим, — тихо роняет Лав.
— Мы еще можем взять его без трупов… — возражает он.
Очередная молния прорезает небо за спиной Ареса. И он это чувствует, потому что слегка поворачивает голову, провожая взглядом грозу.
— Погодка — класс, да? — бормочет он, и в его голосе проскальзывает тоскливая, грустная нота.
Локи дрожит, он явно не до конца уверен в том, что творит. Возможно, если надавить на правильные рычаги, мы смогли бы переубедить его словами, заставить остановиться. Возможно…
Лав кричит Тимосу, что они должны вмешаться сами. С улицы агенты стрелять не могут — слишком велик риск зацепить кого-то вместо Локи.
— Отвлеки его, Лав. Я попробую выбить ствол. Если что-то пойдет не так, целься ему в руку.
Лав слегка подается вперед, привлекая внимание Локи, который тут же подтягивается, уходя в глухую оборону. — Послушай меня, Локи. Всё, что наплел тебе Уран — это пиздеж. Не верь ему. Опусти пушку и положи её на пол.
Этих нескольких секунд, пока Локи сосредоточенно читает по её губам, Тимосу хватает, чтобы рыбкой броситься вперед. Он налетает на парня с сокрушительной силой, их тела с глухим стуком сталкиваются, и они оба с размаху влетают в стену. Но в момент удара палец Локи давит на спуск — судя по всему, чисто на рефлексах, случайно.
Пистолет с лязгом катится по полу, далеко от Локи, которого Тим мгновенно скручивает и вжимает в паркет.
Облегчение накатывает волной — и бесследно испаряется в ту же секунду, когда я слышу тяжелый, глухой кувырок тела.
Арес ничком оседает на пол.