РОМЕО И ДЖУЛЬЕТТА
Ты всё равно остаёшься лучшим, что со мной случалось,
даже если нашу историю рассказывают иначе.
Когда все говорили, что мне уготована судьба
забытой богини, способной лишь заставлять землю цвести,
ты увидел, как кровь в моих жилах жаждет трона.
Ты показал мне, что наша любовь способна превратить
самое тёмное и холодное царство в самый счастливый дом.
Свет прикроватной лампы выхватывает только уголок стола, где у меня раскрыта книга. Я уже минут пять сижу на одном и том же абзаце. Чем больше перечитываю, тем меньше смысла. Тру глаза и запрокидываю голову, тяжело выдыхая.
Взгляд скользит по столу. Книга отходит на второй план, когда я цепляюсь за «набор выживания для учёбы», который Хайдес подарил мне всего пару часов назад. Чёрная коробочка, внутри — две протеиновые батончики, пакет персикового чая в тетрапаке, таблетка от головной боли и записка. Я читала её уже бесчисленное количество раз, но читаю снова.
«Не перенапрягай свою умную головку. Когда устанешь — закрывай книги и приходи ко мне в кровать. Если я уже усну, подожду тебя во сне».
Я улыбаюсь и закрываю коробочку. С радостью шмыгнула бы к нему под одеяло, но у меня ещё пятнадцать глав. Да и кофеина во мне слишком много, чтобы спать.
Мне нужны эти часы: утром я снова была в участке — давала показания по отцу. Агентам не удаётся его найти, розыск расширили на соседние штаты.
Поворачиваю кресло, чтобы взглянуть назад. Хайдес уселся читать, пока я раскладывала конспекты. Я уже открываю рот, чтобы что-то ему сказать, но замечаю: тело у него неподвижно, плечи поднимаются и опускаются ровно.
Он уснул, полусидя, с книгой на голой груди. Одеяло сползло как раз чуть ниже бёдер, так что я волей-неволей любуюсь его прессом. Голова лежит на подушке и свешивается влево — в мою сторону.
Я двигаюсь ещё до того, как успеваю это осознать. На цыпочках подхожу, опускаюсь на колени у кровати, на уровне его лица. Дрожащей рукой откидываю пару упрямых прядей с глаз. Рыжий выцветает. Если он не подкрасится, Арес разойдётся с шутками про розовые волосы.
Я улыбаюсь, будто он видит. Подушечками пальцев касаюсь мягкой кожи на щеке, провожу по полным приоткрытым губам. Чувствую тёплый выдох.
Он мычит, и я замираю.
Осторожно снимаю с него книгу. Не знала, что он читает. «Ромео и Джульетта» Уильяма Шекспира. И, похоже, не в первый раз: у обложки потёртые углы, корешок сломан, страницы пожелтели. Но сильнее всего поражает, что всё испещрено пометками: загнутые уголки, карандашные подчёркивания, жёлтые стикеры торчат со всех сторон.
Я и не думала, что он так любит эту пьесу, — и начинаю читать выделенное.
«Люби, люби безумно, люби сколько можешь, и если тебе скажут, что это грех, — полюби свой грех, и ты будешь невинен». На полях — «Х.».
«Научи меня забывать думать». И тут карандашная помета: «Х.». Я не настолько самоуверенна, чтобы сразу решать, что это «Хейвен», но… какие ещё варианты?
«Когда ты перестанешь быть частью меня, я вырежу из твоего воспоминания множество маленьких звёзд, и тогда небо станет таким прекрасным, что весь мир полюбит ночь». И над первой строкой — буква: «А.». Афродита? Кому ещё. В глазах предательски щиплет.
Одна фраза подчёркнута так жирно, будто он давил карандашом до дыр: «Шрамы высмеивает тот, кто раны не знал».
Я уже переворачиваю страницу, когда за спиной раздаётся голос:
— Можно узнать, почему Кинг-Конг всё время спит в нашей комнате? У него своя есть. Ему что, не нравится? — спрашивает Арес слишком громко.
Он стоит в дверях, в пижаме; вытирает полотенцем мокрую голову — хотя там и так бритый ноль, — и смотрит на Хайдеса с раздражением.
— Потише, а то разбудишь. Мы были у него, но мои книги здесь, а мне нужно учиться, — шикнула я шёпотом.
Арес кривит рот и подходит к своей кровати напротив моей — той самой, где сейчас устроился Хайдес:
— Да ладно. Пока ты была там, я сунул ему палец в нос — и ноль реакции.
Я даже не начинаю разбираться, как вообще ему пришла в голову идея засунуть палец Хайдесу в ноздрю.
Закрываю книгу и кладу на тумбочку. Подправляю одеяло, чтобы оно прикрывало хотя бы чуть выше пупка.
— Только представь, как было бы возбуждающе заняться сексом в моей постели, — Арес постукивает по покрывалу, — пока Хайдес спит вон в той, прямо напротив.
Со вздохом возвращаюсь к столу.
Я уже собираюсь ему ответить, как меня опережают:
— Я не сплю, придурок. По крайней мере уже нет. Думаю, как весело будет встать и повесить тебя на стену.
Хайдес не открывает ни одного глаза, поворачивается на бок и отворачивается от Ареса. Между ним и стеной остаётся полоска места — догадываюсь, это молчаливое приглашение для меня лечь рядом.
— Кто-то тут всё ещё боится, что я уведу у него девушку, — бурчит Арес.
— Этого не случится, сам знаешь, Арес, — обрываю я.
Он бросает на меня разочарованный взгляд:
— Подыграй. Я хочу его позлить.
— Не верю, что ты всё ещё бегаешь за Хейвен, — вмешивается Хайдес, не меняя позы. — И так видно, что твоё внимание занято соседкой, которая прилепляет записки к двери жвачкой.
Тело Ареса едва вздрагивает, потом каменеет — поймали. Он пытается изобразить безразличие, но я уже умею читать его язык тела.
— Я? И Хелл? Ты шутишь? Ни за что.
Голова Хайдеса чуть поворачивается, и он бросает на меня лукавый взгляд; я отвечаю тем же.
— Эй! — возмущается Арес, вытягиваясь вперёд с раскинутыми руками. — Что за заговорческие взгляды? Прекратите.
Хайдес устраивается удобнее, одеяло сползает ещё ниже талии. Он лежит на правом боку, левый — весь на виду. Взгляд Ареса снова и снова скользит по линии шрама.
— Я видел, как ты пялился на неё в кафетерии, — говорит Хайдес спокойно и низко: разговор для него завершён, он хочет спать. — Нет ничего плохого в том, чтобы признать: у тебя тоже есть сердце и чувства, которые выходят за рамки чистого сексуального аппетита.
Арес с приоткрытым ртом ищет, что возразить. Тупит настолько забавно, что я почти готова его прикрыть. Поднимает палец, собирается говорить — и передумывает. В итоге только качает головой.
— И раз уж ты шатаешься по моей комнате, — хотя бы прикройся. Мне не нравится вид твоих накачанных титек.
Тело Хайдеса вздрагивает — похоже, он смеётся. Я тоже хихикаю про себя и тянусь за первой батончиком из набора.
— А теперь, если вы не против, я бы поспал. — В тот же миг у него на тумбочке начинает звонить телефон. — Чёрт побери, — шипит Хайдес.
Пока он тянется к смартфону, мой тоже показывает входящий вызов. Следом — и у Ареса.
Хайдес уже сидит на краю кровати, опустив ноги на пол. Мы переглядываемся.
— Мне звонит Гермес, — говорит Хайдес.
Я гляжу на экран:
— Лиам.
— Поси, — добавляет Арес.
Хайдес закатывает глаза:
— Прекрасно. Троица идиотов.
Как бы мне ни хотелось их защитить, меня тоже тревожит, что все трое звонят одновременно. Я решаю отработать карму и ответить за всех.
— Алло, Лиам? — включаю громкую связь.
— Хейвен? Привет, это Лиам.
Хайдес фыркает, Арес хватается за голову.
— Да, я уже догадалась, — успокаиваю его. — Что случилось?
Фоном долетает голос Гермеса, за ним — смешок Посейдона:
— Через десять минут максимум подтягивайтесь к воротам Йеля. Мы тут все вас ждём… — он обрывается. — Эй, вашему братцу десяти минут хватит, чтобы уложить волосы? — спрашивает, кажется, кого-то рядом.
Шорох и чей-то стон. — «Маленький рай» на связи! — Гермес перехватывает телефон. — В городе луна-парк, всего в пятнадцати минутах. Закрывается через три часа. Погнали!
— Герм, почти полночь. С какого чёрта нам тащиться в долбаный луна-парк? — огрызается Хайдес.
— Чтобы не думать про приглашение Кро… — влезает голос Лиама, но его явно кто-то затыкает.
Каждый мой мускул каменеет:
— Приглашение от Кроноса? О чём это Лиам?
— Лиам, мы же договорились говорить им только потом! — одёргивает Афина, и, кажется, Зевс поддерживает её тем же тоном.
Хайдес обхватывает мой телефон ладонью и подносит ближе:
— Пара минут — и мы на месте. — Он сбрасывает вызов, не оставляя никому времени возразить.
Мы втроём срываемся одновременно. Арес начинает снимать пижаму прямо при нас — Хайдес его останавливает и кивает на дверь:
— Ты. В ванную.
— С чего бы? Это моя комната. — Руки у него уже на резинке штанов.
— Ты не будешь раздеваться перед моей девушкой. И она — перед тобой. Иди.
Я не трачу ни секунды на волосы и усталое лицо. Накидываем первое попавшееся и выходим.
Арес уже в коридоре, дверь распахнута, ключи в замке.
— Не забудь связку бананов — перекусить в дороге. А то вдруг проголодаешься…
Я дёргаю ручку и захлопываю дверь со звуком, никак не подходящим для этой ночи. Плевать. Я бы и бомбу взорвала, лишь бы не слушать их пикировки. Жду только момента, когда они оба поймут, что настолько похожи, что рискуют стать лучшими друзьями.
Я всё ещё поворачиваю ключ, когда слышу восклицание Ареса:
— Ты что творишь? Прекрати!
Хайдес стучит к нашей соседке — той самой Хелл, как её называет Арес. Он пытается его удержать, но ниже ростом и слабее.
В итоге дверь открывает сама Хелл. Короткие волосы смешно растрёпаны, на ней пижама с Ариэль. Увидев Хайдеса, а потом Ареса, она таращит глаза, щёки тут же розовеют:
— Чем могу помочь?
— Ничем, спи спокойно, спокойной ночи! — выпаливает Арес.
Я подхожу и встаю перед Хайдесом:
— В городе открыт луна-парк, мы туда. Идёшь с нами? Нам было бы очень приятно. Правда, Арес?
— Что? Нет, мне было бы неприят… Она раздражающая. — Он осекается, понимая, что перегнул. — В смысле, мне всё равно. Хочешь — собирайся, мы подождём. Только, ну, жизнь мне это не изменит.
Хайдес поворачивается к нему и шепчет:
— Но хотя бы минимально сотрудничай.
— Я не умею, не знаю, что говорить, — бурчит Арес.
— Вот именно: твоё сотрудничество — помолчать.
Хелл слышит всё, как и я, и опускает голову. Не понимаю, смеётся она или обиделась и не уловила, что Арес хочет её с нами куда больше, чем показывает.
— Дайте мне две минуты, и я готова. Я обожаю луна-парки.
Голова Ареса дёргается так резко, что я боюсь — он сломал шею:
— Я тоже. Однажды одна девушка мне…
Хайдес ладонью закрывает ему рот и оттаскивает. Я пытаюсь перехватить внимание Хелл, выдав нелепый смешок:
— Мы подождём. Можешь даже все пять минут взять, спокойно.
Хелл явно в замешательстве, но не спрашивает и не добавляет ничего. Я прислоняюсь к стене и смотрю на Хайдеса с Аресом. Потешная парочка — настолько невероятная, что от этого самая естественная на свете.
— Арес, — Хайдес берёт его за подбородок и встряхивает, — у большинства людей есть фильтр между ртом и мозгом. Он отделяет то, что мы думаем и можно сказать, от того, что мы думаем и нельзя произносить ни при каких обстоятельствах. Похоже, у тебя такого нет. Мы пытаемся помочь, окей?
Арес вырывается и отступает на шаг:
— Мне не нужна помощь. И ваши свиданки с этой занозой Хелл мне не нужны. Займитесь своими делами.
Хайдес скрещивает руки на груди — вид у него тот самый, победный:
— Ах да? Тогда помочь Посейдону?
Арес отворачивается к концу коридора, готов двинуть к выходу:
— Помогайте. Если хотите обречь её на скучный секс, всегда «миссионерскую». Плюс, хорошая новость — терпеть это всего секунд десять.
Я ладонью прикрываю рот, чтобы не рассмеяться в голос, и у Хайдеса в глазах тот же блеск, который я с трудом сдерживаю. Мы переглядываемся: решено — не толкать Хелл к Посейдону. Мы оба болеем за Ареса.
— С сегодняшнего дня они — наш маленький проект, — шепчу я, когда подбираюсь ближе к Хайдесу.
Он подносит мою руку к губам и целует тыльную сторону.
Мы размыкаем пальцы только чтобы дать друг другу звонкую «пятюню».
Арес это, конечно, замечает, разворачивается и сверлит нас взглядом:
— И что вы там шушукаете, а?
Но новую перепалку обрывает Хелл. Возвращается к нам: на ней спортивный костюм и джинсовка поверх худи, за спиной чёрный рюкзачок, волосы в двух высоких хвостах, слишком короткие пряди падают на шею.
— Готова, — объявляет. Мы явно смущаем её, и мне неловко.
Поэтому я беру её под руку и увожу вперёд, обгоняя Хайдеса и Ареса — они идут следом. Йель окутан тишиной, но Хелл её нарушает уже через пару секунд:
— Ну что, сосед, как ты? Давно не вижу ответов на мои оскорбления.
— Нормально, — отвечает Арес монотонно.
— «Нормально, и…» — шепчет Хайдес, подсказывая добавить «а ты?».
— Нормально, спасибо, — поправляется Арес.
Дальше — тишина. Как Аполлон и Хайдес тренировали меня в драке, так и нам придётся «качать» Ареса — чтобы он свободнее говорил с людьми. Только мы, «семья», понимаем корни его поведенческих штук и не шарахаемся. Любой другой примет его неловкость за отторжение. И — сдастся. Как он привык. Хотя сам он этого не хочет.
Все удивляются, когда видят нас с Хелл. Мы сразу знакомим её с каждым из «семейства Яблока». Лиам протягивает руку:
— Привет, я…
— Я тебя помню, — перебивает она, но руку пожимает. — Лиам.
Глаза Лиама вываливаются, уши мгновенно краснеют. Он юркает ко мне и шепчет в самое ухо:
— Как думаешь, это знак, что…
— Нет, ты ей не нравишься. Она тебя помнит, потому что ты странный, Лиам. Хватит.
— Ладно, — хлопает в ладоши Гермес, — быстро сорвём пластырь? Поговорим о приглашении от папочки-Титана?
Я уже выставляю ногу вперёд, готовая встать перед ним, чтобы не пропустить ни слова. Хайдес опережает, раздражённо:
— У нас гостья. — Кивает на Хелл, застывшую столбиком и чуть скованную. — Обсудим после потрясающего вечера в луна-парке.
Я фыркаю. Афина улыбается моей нетерпеливости и пожимает плечами:
— Тогда поехали.
Лиам уже липнет к Хелл. Взгляд невинный, но я знаю его достаточно, чтобы понимать: намерения так себе. Гермес и Зевс вмешиваются синхронно — идеальная командная работа: первый приобнимает Хелл за плечи и уводит, второй хватает Лиама за ухо и тянет в противоположную сторону.
— Сиди смирно, плейбой, — одёргивает он, хотя в голосе слышна явная улыбка.
— Простите, господин Зевс.
Я жду, пока все двинутся, затем беру Хайдеса за запястье и киваю — держимся на пару шагов позади.
Он смотрит прямо перед собой. Сегодня полная луна, и её небесный свет словно тянется к Хайдесу. Если у неё есть любимчики среди смертных, она влюблена в моего парня. Он переводит на меня взгляд — вопросительный: он уже знает, что сейчас будет вопрос.
Я обнимаю его за талию, он перекидывает руку мне на плечи и прижимает к себе ровно в тот момент, когда нас продувает холодным порывом ветра.
— Я не знала, что ты так любишь «Ромео и Джульетту», — говорю через минуту.
— Я читал эту пьесу бесчисленное количество раз. Могу наизусть цитировать целые куски.
— Я подглядела некоторые фразы, которые ты подчёркивал. Там ещё были буквы. Зачем?
Хайдес откашливается:
— Когда я читаю, у меня само собой выходит приписывать самые любимые строки самым любимым людям.
Я целую его в щёку, и он, молниеносно, отвечает тем же — мне в щёку.
— Когда в книге попадаются слова о любви, я подписываю рядом твоё имя, Хейвен. Я не умею говорить «люблю» витиевато, поэтому позволяю делать это за меня поэтам и писателям, которые прожили целую жизнь, описывая любовь.