ИЗОЛЬДА
Тишина в тренировочном зале оглушает. Все смотрят на меня широко раскрытыми от ужаса глазами, а я стою над иссушённым трупом Бенца. Сила, исходящая от его крови, течёт по моим венам подобно жидкой молнии, заставляя мою кожу светиться серебристым светом.
— Изольда, — тихо произносит Си-Джей тоном, который, как я знаю, означает реакцию на ситуацию и ничего личного. — Нам нужно идти. Сейчас.
— Мисс Морворен останется здесь, пока профессор Блэкридж не оценит ситуацию, — говорит профессор, бросая на меня раздражённый взгляд. — Я действительно ненавижу вас всех, — добавляет он себе под нос.
Я поднимаю бровь, но скрываю улыбку. Он просто зол, потому что теперь ему нужно разобраться с горой бумажной работы.
— Он мёртв? — спрашивает Кассиэль.
— Да, — отвечаю я. — Он назвал меня шлюхой. Снова. Я действительно ненавижу это, — говорю я, бросая на профессора такой же свирепый взгляд, как и он на меня.
— И, хотя это было неправильно, тебе не обязательно было убивать его.
— Я в курсе. Извините, но я покончила с издевательствами над собой. Теперь все получили памятку.
Я дарю Си-Джею дерзкую улыбку.
Он прищуривает глаза, оценивая меня. Ему не смешно. Но он не в ужасе и не расстроен тем, что я сделала. Если уж на то пошло, я вижу жгучее вожделение в его глазах.
— Мистер Аквила, мистер Кассиэль, я бы посоветовал вам обоим уйти, — говорит профессор напряжённым голосом, пытаясь сохранить контроль над быстро ухудшающейся ситуацией. — Теперь это дисциплинарный вопрос академии.
— Мы никуда не уйдём, — отвечает Си-Джей обманчиво спокойным голосом, придвигаясь ближе ко мне.
Я облизываю губы, пробуя на вкус остатки крови Бенца. Она всё ещё бурлит во мне, дикая энергия, которая заставляет меня чувствовать себя непобедимой. Голод, который терзал меня, отступил, и теперь я удовлетворена волчьей сущностью.
— Всем выйти! — профессор рявкает на оставшихся студентов, которые всё ещё застыли в шоке. — Класс свободен!
Они разбегаются, как вспугнутые птицы, некоторые бросают испуганные взгляды через плечо, когда убегают. Только Корделия колеблется, её взгляд прикован к моему.
— Иди, — шепчу я ей одними губами. Ей не нужно попадать в ту бурю дерьма, которая вот-вот разразится.
Блэкридж материализуется рядом с трупом Бенца. Его чёрные глаза осматривают сцену с клинической отстранённостью, прежде чем остановиться на мне.
— Мисс Морворен, — говорит он пугающе спокойным голосом. — Ты устроила настоящий бардак.
Я выпрямляю спину, чувствуя, как руны разгораются всё сильнее, передавая колебания моей силы непосредственно ему.
— Он начал это.
Глаза Блэкриджа сужаются с тем самым расчётливым интересом, которого я уже начала опасаться.
— Действительно. И ты, конечно, закончила.
Он кружит вокруг трупа Бенца, как стервятник, изучая идеальные колотые раны на шее оборотня, иссушенную серую бледность его кожи. Я вижу, как он подмечает каждую деталь, фиксируя её в огромном, наводящем ужас разуме.
— Какая интересная техника, — бормочет он. — Полное обескровливание менее чем за тридцать секунд. Руны указывают на передачу энергии значительной величины.
— Её спровоцировали, — категорично заявляет Си-Джей.
Блэкридж даже не взглянул на него.
— Я прекрасно осведомлён о том, что произошло, мистер Аквила.
У меня по спине пробегают мурашки при напоминании о его агрессивном наблюдении. Я и сейчас чувствую их, горячие и настойчивые, передающие каждое движение энергии по моей системе прямо ему.
— Итак, что теперь будет? — спрашиваю я, вытирая последние следы крови Бенца со своего подбородка. — Наказание? Исключение?
Губы Блэкриджа изгибаются в улыбке, которая у любого другого человека могла бы сойти за улыбку. Для него это всего лишь изменение черт лица.
— Ничего такого обыденного, мисс Морворен. Ты вышла за рамки обычных дисциплинарных мер.
— Что это значит? — спрашивает Кассиэль, его крылья частично раскрываются от волнения.
— Как и ты, мистер Кассиэль, мисс Морворен безукоризненна. Вы поймёте, что это преимущество — быть… такими особенными.
Безукоризненна.
Мы с Кассиэлем обмениваемся взглядами. Это самая опасная фраза, которую я когда-либо слышала из уст Блэкриджа, и это о чём-то говорит.
Тишина натянулась между нами, как провод под напряжением. Эти слова эхом отдаются у меня в голове: тюремное заключение, замаскированное под привилегию.
— Вы хотите сказать, что я могу убить, кого захочу? — спрашиваю я, намеренно стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, проверяя границы этой новой реальности.
В глазах Блэкриджа мелькает что-то похожее на веселье.
— Я этого не говорил, мисс Морворен. В Серебряных Вратах всегда действовал принцип естественного отбора. Выживают сильные. Слабые… — его взгляд многозначительно перемещается на труп Бенца.
— Это полный капздец, — бормочет Си-Джей, придвигаясь ближе ко мне, его тело служит щитом между мной и Блэкриджем.
— Следи за выражениями, мистер Аквила, — упрекает Блэкридж, хотя в его тоне нет настоящего предостережения.
Я почти не слушаю его больше. Я всё ещё чувствую вкус крови Бенца на своём языке, чувствую, как его жизненная сила смешивается с моей. Сила, которую я взяла у него, бурлит во мне, дикая и неукротимая.
— Уверен, что мы увидим ещё одно воскрешение, — продолжает Блэкридж, — но я не уверен, сколько ещё раз ему будет даровано после этого. Так что в следующий раз постарайся держать свой гнев под контролем, мисс Морворен.
— Скажите ему, когда он проснётся, чтобы не повторял этого, или я буду проверять вашу теорию, пока у него не кончатся все шансы.
Блэкридж одаривает меня искренней улыбкой. Его глаза загораются, и у меня от этого мурашки по коже.
— Я обязательно упомяну об этом.
Он жестом подзывает к себе двух сотрудников, и они поднимают тело Бенца, чтобы отнести его в лазарет. Когда он очнётся, он будет злее гадюки, накачавшейся кислотой, но, чёрт возьми, он крепкий орешек. Если он снова придёт за мной, я отряхнусь и повторю процедуру.
Я чувствую, как напряжён Си-Джей, когда Блэкридж поворачивается, чтобы уйти, и Си-Джей следит за его движениями, как охотник. Директор даже не оглядывается.
Как только Блэкридж исчезает, Си-Джей хватает меня за руку и тянет к выходу. Его хватка крепкая, настойчивая, его глаза осматривают тренировочный зал в поисках какой-либо сохраняющейся угрозы.
— О чём, чёрт возьми, ты думала? — шипит он, как только мы оказываемся в коридоре.
— Я не думала, — признаю я, выброс адреналина от убийства, наконец, начинает спадать. — Он оскорбил меня и дотронулся до меня, а я просто отреагировала.
— Я понимаю, но хрен знает, какие данные на тебя сейчас есть у Блэкриджа. Нам нужно убрать эти руны.
Я должна чувствовать себя виноватой. Я должна быть в ужасе от того, что натворила. Но всё, что я чувствую, — удовлетворение, хищническое довольство, которое мурлычет в моих жилах, как сытый кот.
— Он прав. Блэкридж буквально истекает слюной от информации, которую ты ему предоставила, — мрачно констатирует Кассиэль.
Руны на моём позвоночнике уже остыли, но я всё ещё чувствую их, чужеродные и агрессивные. Я моргаю, когда меня осеняет какая-то мысль, и смотрю Си-Джею в глаза.
— Что? — подозрительно спрашивает он. — О чём ты думаешь?
— О Уильяме. Что, если мы вытащим из меня руны и поместим их в него, просто временно, чтобы стабилизировать его? У тебя есть тот шип, и мы сможем придать ему достаточно телесный вид… — я замолкаю, поскольку то, что я предлагаю, является варварством, но я думаю, что это может сработать.
— Как единый разум, — раздаётся голос Уильяма у меня за спиной. — Я подумал о том же самом.
Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, такого красивого, такого одержимого.
— Они у меня в крови. Если они в твоём теле…
— …они будут стабилизировать меня.
— Ты уверен? — спрашивает Кассиэль.
— Да, — говорит Уильям. — Ну, насколько я могу быть уверен без проверки.
— Но как нам вытащить их из Иззи, не причинив ей вреда? — спрашивает Си-Джей Уильяма.
— Тем же способом, которым их внедрили. С шипом.
— Ой, — бормочу я. Но потом смиряюсь. Если это единственный выход, то так тому и быть.
— Тогда именно так и поступим, — говорит Си-Джей. — Позже, после занятий, мы постараемся создать здесь хоть какое-то подобие нормальности на ближайшие несколько часов. Но как нам помешать Блэкриджу узнать о том, чем мы занимаемся?
— А это имеет значение, если он об этом узнает? — спрашиваю я.
— Да, если ему нужны твои данные, а в итоге он получит данные Уильяма, он попробует ещё раз с тобой.
— Я не дам ему второго шанса.
— Не говоря уже о том, что сигнал будет нарушен, когда они будут удалены и перенастроены, — говорит Кассиэль.
— Так мы сделаем это или нет? — спрашиваю я, скрестив руки на груди и начиная злиться.
— Да, — мгновенно отвечает Уильям. — Сделаем.
— Пока мы можем быть уверены, что тебе не причинят вреда, — говорит Си-Джей, обхватывая мою шею сзади и притягивая меня ближе. — Я не могу видеть, как тебе больно.
— Я не боюсь боли, — говорю я, встречая пристальный взгляд Си-Джея. — Нет, если она даст Уильяму шанс снова стать цельным.
— Это будет больно, Изольда. Возможно, больнее, чем когда Блэкридж их вставлял, — говорит Уильям.
— Мне всё равно, — вкус крови Бенца всё ещё ощущается на моём языке, его дикая сила течёт по моим венам, заставляя меня чувствовать себя непобедимой. Его магическая сторона сильна, но я не могу понять, откуда она берётся. Не то чтобы я была экспертом, но сейчас всё по-другому. — После занятий. Сегодня вечером.
Си-Джей сжимает челюсть, но неохотно кивает.
— Отлично. Но мы сделаем это осторожно. Никакой спешки, никаких ошибок.
— А что, если Блэкридж заметит перебои с сигналом? — спрашивает Кассиэль, беспокойно шелестя крыльями, всё ещё зацикленный на этом.
— Пусть, — говорю я, пожимая плечами. — А что он собирается делать? Я «безукоризненна», помнишь?
От холодного смеха Уильяма у меня по спине пробегает дрожь, не имеющая ничего общего со страхом.
— Он сказал тебе эту фразу, да?
— Тебе тоже?
— В мой первый день здесь. Я мог бы убить кентавра-оборотня, просто чтобы узнать, какова на вкус его кровь.
— Ну и ну, разве ты не прелесть? — бормочет Си-Джей.
— Он выжил, — говорит Уильям с лукавой улыбкой. — На самом деле, несколько раз.
Губы Си-Джея подергиваются от чего-то вроде неохотного веселья.
— Конечно, он выжил.
Я поворачиваюсь к Си-Джею, внезапно охваченная любопытством.
— Эту фразу он и тебе сказал?
— Нет, — говорит Си-Джей, и выражение его лица превращается в непроницаемую маску, которая меня бесит. — У нас с Блэкриджем разное понимание.
Прежде чем я успеваю спросить его, что это значит, Кассиэль откашливается.
— Нам пора идти на следующие занятия. Стоять здесь и обсуждать убийство в коридоре — это не совсем то, что нужно, чтобы оставаться в тени.
— Ладно, — вздыхаю я, поправляя свою забрызганную кровью тренировочную одежду. — Но не ждите, что я буду уделять внимание сверхъестественной истории. Только не тогда, когда мы сами создаём что-то сегодня вечером.
Рука Си-Джея ложится мне на поясницу, стараясь не касаться тех мест, где под кожей видны руны.
— Просто пообещай мне, что остаток ночи будешь осторожна.
— Постараюсь, это всё, что я могу сделать на данный момент.
— Я приму это. Где мы встретимся позже?
— На южной границе, — говорит Уильям. — Там, где территория академии переходит в деревья. Мы направимся в лес.
— Там безопасно? — спрашивает Кассиэль. — Коллекционеры всё ещё охотятся за Иззи.
— Они по-прежнему защищены, просто в меньшей степени. Но есть идеальное место для такого знаменательного события.
— Я заинтригована, — бормочу я.
— Заинтригована — это хорошо, — говорит Уильям. — У места, о котором я думаю, есть история. История крови.
Си-Джей не отрывает взгляда от моего лица, изучая меня так пристально, что у меня мурашки бегут по коже.
— Ты уверена, что с тобой всё в порядке? Полное истощение может иметь последствия.
Я разминаю пальцы, чувствуя, как дикая энергия Бенца всё ещё течёт во мне, словно второй удар сердца.
— Я чувствую себя могущественной, как будто могу снести академию голыми руками.
— Как раз именно это меня и беспокоит, — говорит Си-Джей.
Раздаётся предупредительный звонок, возвещающий о том, что до начала следующего урока осталось пять минут. В коридоре появляются студенты, их разговоры стихают, когда они замечают нас. Я всё ещё вся в крови, Си-Джей и Кассиэль прикрывают меня с двух сторон, словно защищая. Уильям маячит у меня за спиной, но его никто не видит. Пока.
— Иди и приведи себя в порядок, — предлагает Кассиэль. — Встретимся после последнего звонка.
Я киваю и направляюсь в свою комнату, остро ощущая на себе пристальные взгляды. Как только я остаюсь одна, начинаются перешёптывания. Слухи уже распространяются со скоростью лесного пожара. К вечеру вся академия будет знать, что произошло.
Хорошо. Пусть знают. Пусть будут боятся меня.
Эта мысль настолько дикая и удовлетворяющая, что должна была бы меня напугать. Но на данный момент мне нужно смириться со своей мрачной судьбой и превратиться из девочки, которой я была, в женщину, которой я являюсь, в королеву, которой я стану.