— Не нашли, — закончила она рассказ. — Как в воду канула!
Она потерла лицо руками, тяжко вздохнув. Да Верн протянул руку через стол и ласково коснулся девичьего плеча. Второй сунул в рот колбасу и жадно откусил.
— Съешь что-нибудь, — посоветовал он. — Настроение сразу улучшится.
Она застонала, закатив глаза.
— Ради Велеса, как ты не возьмешь в толк! — она уткнулась лбом в дощатый стол. — Эта накидка — проклятие. Я ощутила в ней силу, я поняла, как она опасна. Как только я отыщу вора, а я знаю, что отыщу, мне придется защищать его от людей, и правда в том, что я сама не верю, что он воспротивится искушению надеть на себя эти шкуры, так что в следующее полнолуние тут появится еще один оборотень! Да Верн, ты можешь не чавкать, пока я тут в полном отчаянии?!
— Я голоден, — он пожал плечами. — Я не ел всю ночь угощения, как некоторые ….
— Я там тоже не переедала! У меня не было на это времени.
Прежде чем она успела замолчать, у ее носа оказалась надкушенная колбаса.
— Я так и знал, что рычишь ты от голода, — добродушно промолвил волкар. — Держи.
Венда открыла рот, чтобы втолковать ему, насколько он неправ, и что еда — это последнее, о чем она может сейчас думать, но вместо этого она снова уткнулась лбом в столешницу.
Мужчина подошел, осторожно заставив её встать.
— Вен, ты измотана, — лба травницы коснулись губы, пахнущие копченостями. — Давай, ложись и поспи, а я подброшу дров в очаг, чтобы тебе было тепло и уютно.
— Нет у меня времени на это! — слабо защищалась она, одновременно падая на кровать.
Она знала, что ей уже не подняться, не после бессонной ночи. Да Верн укутал ее овечьими шкурами, а она продолжала горевать:
— Вечером свадьба.., до тех пор мне нужно..
— Знаю, знаю. — волкар обнял её, как маленькую девочку. — Но лучше выспись, а то упадешь посреди клятвы. Я наношу столько дров, сколько в очаг влезет, и вернусь до тех пор, пока он не прогорит.
Она нахмурилась, очень стараясь не заснуть.
— Вернешься? А куда ты уходишь?
— Поразнюхаю немного, — ответил он, бросая дрова в огонь. — Может, и найду след твоей накидки.
— О, правда? — она растаяла от нежности. — Но ведь и ты не спал.
— Я справлюсь. Посплю потом. У меня были другие планы, но ты вечно всю ночь пропадаешь, расплатишься со мной в другой раз. — он игриво подмигнул ей.
Она засмеялась и плотнее обхватила себя руками.
— Спасибо, — пробормотала она, уже почти задремав. Но тут же опомнилась, словно вспомнив о чем-то. — Верн! Подожди!
Он обернулся уже без рубашки, только что развязав шнурок, и позволив, чтобы штаны упали до щиколоток.
— Что?
— Говорят, позавчера ты был на развалинах.
— Быть того не может, я был с тобой всю ночь.
— Люди слышали.
Он покачал головой, стряхивая штаны с ног.
— Это был не я. Я бы это знал.
— Да Верн…, — разочаровано пробормотала она. — Что происходит? Ты ничего не хочешь мне рассказать?
Он собирался обратиться, но сдержался, выпрямился и задумался на мгновение.
— Не понимаю, о чем ты, — отвечает он, наконец, — Чтобы там не слышали твои знакомые, это был не я. А теперь спи, я скоро вернусь.
После чего он обнаженный вышел из избушки, закрыв за собой дверь. Хранительница беспомощно опустилась на кровать. Уставшая и подавленная, она провалилась в глубокий сон без сновидений.
В тот день солнце так и не выглянуло из-за туч, так что зимние сумерки наступили быстрее, чем обычно. Двойная свадьба Яды и Лендава, а также Аники и Марона должна была состояться в корчме, поэтому нужно было готовить столы, накрывать на них, предварительно убрав следы прошлого пиршества еще до рассвета. Женщины из семей жениха и невесты воспользовались вековой магией домохозяек, когда Венда переступила порог трактира, она вздохнула от восторга. Скамьи равномерно выстроились рядами, а у стены, параллельно, поставили один стол для молодых пар и их родителей. В противоположной стороне зала, на сцене, оставили пустое место для танцев. Здесь же должен был состояться обряд бракосочетания.
Под потолком у балок, висели рождественские венки, гирлянды, а также соломенные украшения. Стены были украшены подобным образом, в результате чего трактир приобрел уютный и теплый вид. Столы ломились от угощений, у хранительницы даже слюнки потекли от вида блюд. Все было бы просто прекрасно, не будь свадьбы во время волчьих праздников.
Венда поздоровалась с родителями Марона и с семьей мельника, после чего поднялась на возвышение и начала раскладывать необходимые для обряда вещи. В центре она поставила треножник, на котором была выкована огромная миска. Хранительница разожгла в ней огонь, а затем добавила ароматные травы и освятила пламя молитвами. Она постаралась сосредоточиться, отогнать тревогу и мысли о краже. Боги не любят, когда ритуалы выполняют из рук вон плохо.
Тем временем, гости уже собрались, и вскоре можно было начать обряд. Четверо молодых были одеты в простые наряды. Девушки распустили волосы, потому что накануне вечером, на девичнике, женщины из их семьи расплетали им косы. И Яда, и Аника и их будущие мужья украсили головы венками из сухих цветов и трав. Две пары подошли к священному огню, и Венда поприветствовала их хлебом и мёдом. После молодые принесли жертву богам, бросив пищу в пламя. Девушки — Земле, богине судьбы; а мужчины — Сварогу.
Молодые взявшись за руки, начали произносить клятвы. Влюбленные говорили долго и ласково, а женская часть семьи утирала слезы волнения. Мысли Хранительницы невольно снова вернулись к волчьей накидке. Она никак не могла забыть о ней. Да Верн не нашел ни единого следа, поэтому ей было известно столько же, сколько и в тот момент, когда она узнала о пропаже накидки. Ничего. Она очнулась, когда Марон закончил свою клятву. Теперь молодым нужно было трижды обойти священный огонь по ходу солнца, а после она протянула им рог, полный меда, и они по очереди вылили немного в пламя и сделали по глотку, восхваляя богов.
«Этот день должен был удастся на славу,» — мысленно проворчала хранительница. «Я должна была есть, пить, танцевать, и, наконец, вернуться домой и заниматься любовью до рассвета. Я же стою здесь, не в силах радоваться на свадьбе лучшей подруги, потому что какой-то баран облажался, и взял то, что ему не принадлежит, и испортил нам всем Колиаду!»
Поняв, что все подношения богам возданы, она шагнула вперед и расцепила руки Яды и Лендава.
— С этого моменты вы едины, — она расплылась в улыбке. — В знак единства и искренности вашей любви, обменяйтесь теперь венками.
Молодые сняли украшения с голов, и надели их на головы друг друга, сияя от счастья, глядя друг другу в глаза. Их радость была настолько заразительной, что гости, собравшиеся в корчме, невольно заулыбались. Как ни странно, вторая из пар, тоже казалась счастливой, хотя никто не сомневался, что это состояние продлится долго. Быть может, Аника и Марон и любовью занимались с таким же взрывным темпераментом? Достаточно было и того, что в этот вечер они не обижались друг на друга, крепко сжимали руки, обмениваясь венками. В конце церемонии жены и мужья стояли друг напротив друга, разрывая над священным огнем калачи. Кому достанется кусок крупнее, тот и будет главным в браке. У Яды и Лендава половинка калачей оказались почти ровными, хотя девушке удалось вырвать кусочек побольше. У второй пары калач разорвался так, что в руке Аники остался лишь маленький кусочек. Гости рассмеялись, потому что такой результат казался невообразимым для этой пары. К тому же на лице молодой было написано такое удивление, что даже Венда тихонько фыркнула, мысленно пожелав капризной девушке, чтобы супруг отучил её дуться, и спустил с облаков на землю. Она быстро овладела собой, поскольку нужно было завершить свадьбу.
— Да благословит Вас Господь, дорогие! — воскликнула она. — Да благословят Вас боги! Пусть они благоволят Вам, вознаграждают тяжкую работу, а болезни и несчастья пусть обходят стороной! Пускай Род присматривает за новоиспеченными семьями, пускай они будут счастливы и плодовиты!
— Ура! Да здравствуют молодые! — воскликнули гости, и дождь из зерна посыпался на головы молодоженов. Матери молодых рыдали в унисон, сжавшись и, прижавшись друг к другу, а отцы встали, чтобы произнести первый тост.
В этот момент дверь корчмы с грохотом распахнулась и в двери ввалился сперва порыв морозного воздуха, а за ними Ирке, выброшенный за порог отцом. Мальчик упал со стоном, и, поднявшись, зашатался.
— А ну, лежи, ублюдок! — произнес тот, яростно захлопнув за собой дверь. — Не вздумай подымать голову, а не то я тебя так отлупцую, вовек запомнишь!
Собравшиеся замерли с открытыми ртами, глядя на рыдающего.
— Я ничего не знаю, — сказал он, глядя на стоявшего над ним отца.
Казалось, меховая накидка придавала ему сил, а у того на раскрасневшемся лице была такая ярость, что сам медведь бы сбежал от страха. Серые глаза метали искры из-под седых бровей, а серебристые усы шевелились, пока гость задыхался от злости, потрясая граблями в руке. А на этих граблях, как на вешалке, он нес волчью накидку. И из-за нее люди потеряли дар речи.
Венда быстро пришла в себя. Она ускользнула от молодоженов, спрыгнула с возвышения, и добралась до Ирке. Опустилась на колени и, схватив в пригоршню светлую шевелюру, грубо подняла голову парня.
— Ты её надевал?!
Серые глаза умоляюще смотрели на девушку сквозь слезы
— Нет!
— Ты уверен?! — она дернула его, и тот взвыл от боли. — Не смей мне врать, мальчик!
Он был всего на два года её моложе, но сейчас их разделяла пропасть.
— Клянусь! — воскликнул он плаксиво. — Ради Велеса, клянусь! Жизнью матери клянусь!
— Мать сюда не вмешивай! — отец пнул сына по ногам. — Такой позор!
Венде тоже хотелось излить на парня ярость. Она бы с удовольствием ударила его головой о доски, но сдержалась.
— О чем ты только думал? — спросила она вместо этого.
— Прости, хранительница!
— Не передо мной извиняйся, болван. Если ты надевал накидку, что в первую очередь навредил самому себе. Ты разве не знаешь, чем это грозит?
— Я её не надевал! — завыл он снова. — Я испугался, клянусь! Пусть Перун убьет меня на месте, если я вру!
Стоявший над ним отец сердито хмыкнул.
— Если великий Перун это не сделает, вместо него это сделаю я. Вот только вернемся в избу.
— В избу?! — Здамир вскочил со скамьи. — Как это? Парень никуда не денется!
— Здесь он тоже не останется! — взревел отец невест. — У нас тут свадьба, нам не нужен тут оборотень!
— Я не оборотень! — завыл Ирке, уже осужденный. — Верьте мне, умоляю.
— Он говорит правду, — Садко, сын мельника, неуверенно шагнул к Хранительнице.
Венда отпустила волосы молодого парнишки, повернувшись к брату Яды.
— Ага, ну да, — зловеще пробормотала она. — Вы вдвоем не разлей вода, могла бы догадаться, что ты тоже в этом участвовал.
Садко даже не пытался скрыть, что боится ее. Он боялся всех собравшихся, он знал, чем мог закончится сегодняшний вечер для него, но он не смог бы смотреть на себя в зеркало, если бы оставил молодого парня на волю судьбы. Венда, безусловно, оценила бы этот смелый жест, если бы ее не пожирал огонь праведного гнева.
— Говори! — приказала она.
— Мы выпивали, — Садко отвел глаза в сторону, чтобы не смотреть хранительнице в глаза. — Я не помню, с чего мы начали обсуждать накидку и проклятие, но в конце концов, как-то так… Это я подсказал Ирке, что у него смелости не хватит надеть накидку.
— Дураки, — прошипел Вастир, стукнув сына ладонью по голове. — Только на такое смелости и хватает, да?!
Садко съежился под ударом отцовской руки, Хранительница взглядом остановила мельника от нового удара.
— Потом стукнете, господин Вастир. Я не стану вмешиваться в ваше воспитание. Давайте дослушаем до конца.
Мельник кивнул, и, не удержавшись, стукнул парня еще раз, после нехотя отступил. Садко потер больную голову и сказал.
— Я ждал за трактиром, все через щель видел. Милиса собрала посуду и пошла ее мыть, Ирке вбежал в корчму и забрал накидку. Только вместо того, чтобы ее надеть, а потому сразу снять и вернуть, этот дурень вынес ее наружу и притащил мне. Видимо струсил, — не выдержал он, бросив злой взгляд в адрес друга. Ирке все еще лежал на полу, всхлипывая, видимо, эти слова произвели на него впечатление. — Я был с ним все время, — продолжал сын мельника. — Ирке не надевал накидку, но было уже слишком поздно, чтобы вернуть ее на место, потому что господин Ярт послал Милису за хранительницей и заперся в корчме. Тогда мы побоялись признаться, чтобы нас не приняли за оборотней, но клянусь, мы не надевали эти шкуры! Мы спрятали ее за домом пасечника. Честное слово!
Чем больше он говорил, тем громче был гул среди собравшихся.
— Понятно, что они не признаются! — кричал Стоян. — Сейчас мы их отпустим, а через месяц они нам головы откусят!
— Было бы кого кусать, — проворчал Тинне. — У тебя так руки воняют, что у любого волка аппетит отпадет.
— О чем вы говорите?! — закричал Вастир. — Садко, может и дурак, но это не он украл накидку! Прекратите звать его вором, не то придушу!
Тем временем мать Ирке украдкой подошла к сыну и попыталась оттащить его с поля зрения. Гостовит, его отец, загораживал собой выход из корчмы, наблюдая за женой со смешанными чувствами. Видимо только сейчас, когда его гнев пошел на убыль, он понял, в каком плачевном состоянии оказался его ребенок.
Ситуация накалялась, и в любой момент свадьба могла перерасти в драку. Венда быстро подошла к Гостовиту и провела рукой по волчьей шерсти накидки. Она прикрыла глаза и снова ощутила то странное покалывание в пальцах и желание набросить её на себя. Сила все ещё была в ней.
— Послушайте! — Венда обернулась, перекрикивая шум. Мгновение спустя все затихли. — Накидка передает свою чары тому, кто первым ее наденет. Жертва была только одна, помните? Вы все знаете, как это работает. Во-первых, только один из этих дурней стал бы оборотнем. Во-вторых, я считаю, они не лгут. Сила все еще зашита в ней, кто не верит, пускай подойдет и проверит, она так и призывает, чтобы ее освободили. Но осторожно, я убью любого, кто поддастся ее зову. Давайте, смелее! Хочешь попробовать, кузнец?
Здамир яростно фыркнул, не собираясь поддаваться на провокацию. Видя, что все смотрят на нее, она ощутил в сердце беспокойство. Накидка внушала ей странную боязнь. Хранительница гладила серый волчий мех, уверенная, что она сильнее искушения.
— Я не твоя собачонка, девка! — Здамир скрестил руки на груди. — Я никуда не пойду по твоей команде.
Венда ехидно улыбнулась.
— Хорошо, как хочешь. Я рада, что ты, наконец, поверил мне на слово. Тогда поступим вот как: Ирке и Садко возвращаются домой, к семьям, которые, как я верю, позаботятся о том, чтобы не влипли в новые неприятности.
Мельник и пасечник кивнули, ворча, давая тем самым понять, что так и будет.
— В полнолуние будем присматривать за обоими парнями. Свяжем их, закроем там, где они не смогут никому причинить вреда, выждем ночь и тогда узнаем. А пока предлагаю вернуться к веселью, ибо, честное слово, после всего этого я просто мечтаю о чашке мёда. Большой чашке. А еще лучше, целую бутыль.
Не все были довольны этим решением, но они подчинились, ибо такова была воля большинства. Веселье снова началось, сперва неспешно, раскачиваясь все больше и больше, пока не переросло в обычную свадьбу. Венда оставалась почти до конца, опасаясь, что пьяные горцы натворят чего плохого. Но к счастью, ничего тревожного не приключилось.
Она вернулась в хижину с рассветом, и без сил упала на кровать. Да Верн обнял её полусонный и захрапел. Когда она проснулась, было уже темно. Скрипнула дверь, похолодало, а затем что-то загрохотало по столу. Хранительница вскочила с кровати, готовая к драке.
— Успокойся! — Да Верн удивленно уставился на нее. — Тебе что-нибудь приснилось?
Она посмотрела на тряпку и ситечко для молока. Венда поняла, что весь этот грохот, что она слышала, был стуком ведра о стол.
— Нет, — пробормотала она. — Просто я.. Я забыла, что теперь живу не одна. Я испугалась.
— Напрасно. Всем давно известно, что меня не нужно бояться. — он оскалил нечеловеческие клыки в усмешке.
Девушка подошла к нему.
— Боже мой. А где остальное молоко? — она бросила взгляд на ведро. — Ты в курсе, что у тебя отличный аппетит?
— Это не я! — скривился он. — Эта скотина меня терпеть не может, больше молока не дала. Она меня не слушается, хотя я прекрасно дал ей понять, кто тут главный.
Травница, сдаваясь, покачала головой.
— Охотно верю. С ней хоть все в порядке? Тогда ладно. Я схожу к ней через минуту.
— Но зачем? Я ведь все сделал.
— Спасибо, ты просто великолепен. Интересно, как там в деревне идут дела, — она стратегически сменила тему. — Вчера нашлась накидка.
— Никто не приходил, значит — ты им без надобности, — он поставил на стол уже процеженное молоко. — Голодна?
— Нет, этой ночью я пила от души. Хватит до самой купальной недели!
— Это здорово! — он притянул ее к себе и крепко обнял. — Ну, теперь будем праздновать по — моему!
— Но ведь Волчье Рождество уже прошло! — запищала она, отбиваясь.
— Так Колиада все еще продолжается, разве нет? Ну же, девочка, покажи своему волку,
как сильно ты благодарна.
Мороз не отступал. Щипал нос и щеки, превращал солому в сосульки. Солнце пригревало, сверкало на снегу, слепило травнице глаза, та плотно укутавшись в шубу, шла в деревню. Она была в таком приподнятом настроении, что услышав веселый визг со стороны замерзшего озера, пошла в ту сторону, и немного покаталась с горы вместе с детишками. Потом попрощавшись с ними, взмахнув рукой облаченной в толстую перчатку, двинулась дальше. Зимнее солнцестояние проходило весело. Люди отдыхали, ходили в гости друг к другу, потягивали мед и много ели, то и дело упрекая себя в том, что в них больше не влезет, а после продолжали есть дальше.
— Здравствуйте, господин Тинне! Ларс! — поздоровалась травница, проходя мимо соседей.
Закутанные в плащи и меховые шапки, мужчины тащили за собой сани. Каждому досталось по дочке Тинне. Девочки были малы, но, видимо, веселье продолжалось, потому что мужчины успели хорошенько попотеть. Они охотно остановились на мгновение.
— Ну, — Тинне поправил шапку, сбившуюся на лоб. — Трудно поверить, что в такой прекрасный день Синие Воды могут замерзнуть.
— Ради Рода, опять ты о своем! — покачал головой Ларс. — Радуйся солнцу и не думай о плохом!
— К их возвращению всегда нудно быть готовым. Верно, Хранительница?
Она не знала, что ответить. В такой день ей и самой не верилось, что такое может случиться.
— Иногда нужно позволить себе забыть, господин Тинне, — ответила она. — Не навсегда, ведь что навсегда, то не долговечно. Ну, веселитесь!
Она помахала рукой довольным девочкам, на что старшая улыбнулась и помахала ей в ответ рукой. Уходя, Венда увидела краем глаза, как старшая тычет локтем меньшую.
— Почему ты не помахала ей, Хеличка? — донеслось до ушей травницы. — Будешь себя плохо вести, Хранительница нашлет на тебя чудовищ.
Венда фыркнула себе под нос, но девочки этого уже не увидели, потому что сани двинулись в одну сторону, а Хранительница в другую.
«Теперь понятно, почему дети так странно поглядывают на меня», — удивленно подумала она. — «Я стала страшилкой для непослушных детей».
Поприветствовав по пути еще нескольких соседей, она добралась до хижины Люса. С того самого дня за ними каждый день присматривала Марозова, а помощь Хранительницы лишь состояла в смешении трав для настоев. Старуха знала что делать. Венда доверяла ей, и сосредоточилась на праздниках, потому что знала, что если возникнет такая необходимость, она сделает все как надо. Теперь, однако, она решила заглянуть к роженице. Хотя раны заживали, как положено, Атра выглядела жалко. Светлые локоны в беспорядке свисали до пояса, немытые и нечесаные уже несколько дней. Красивое лицо было измождено, под глазами залегли глубокие тени. Она поприветствовала хранительницу, а у самой выражение лица было как у загнанного в клетку дикого животного.
— Ради Велеса, кто же это к нам, наконец, заявился? — поздоровалась она с Вендой. — Это же наша Хранительница! А я уже подумала, что ты померла, не видно тебя, не слышно..
— За тобой хорошо ухаживали, — спокойно ответила травница. — Я говорила с бабкой Марозовой, ты быстро идешь на поправку.
Девушка лишь фыркнула, закатив глаза, а её муж тут же начал жаловаться.
— Я твержу ей, что ей нужно лежать, но она не хочет меня слушать. Каждую минуту подскакивает, хотя я могу подать ей все, что она пожелает.
— Нельзя же так много лежать! — тут же зарычала роженица. — Никто бы так не выдержал. Ты совсем меня не понимаешь, болван. Демоны забрали моего ребенка, а я буду тут разлеживаться и ждать! Пока меня в бараний рог не скрутит, неужели ты этого не понимаешь?
— Успокойся, Атра, — резко одернула её Венда. — Нам всем прекрасно известно, как обстоят дела. Если хочешь побыстрее выйти из дому и помочь с поисками своего мальчика, лучше подчинись. Чем дольше будешь виться ужом, тем дольше придется лежать. Возьми себя в руки, вымойся, сними эти лохмотья и сделай что-нибудь с волосами, потому что ты похожа на Ведьму со Скалы. А после ляг, пока не поправишься.
— Да потому что мне сейчас все равно, — фыркнула блондинка, но все же рефлекторно провела ладонями по слипшимся локонам. Венда прекрасно знала о том, насколько тщеславна была красавица, и знала, куда побольнее ударить.
— Борись за жизнь, девочка, — посоветовала она. — Я ожидала от тебя большего, нежели жалость к себе. Оберни все эти стоны и вопли в гнев против тех, кто виновен в твоих горестях. Ах, да! Тебе вряд ли такое под силу, ведь это же ты. — она ехидно усмехнулась напоследок.
Атра надула губы, её глаза метали молнии.
— Это все они, — буркнула она. — Все из-за них. Проклятые демоны, если б только они меня не обрюхатили, если б только родителям не пришло в голову меня сватать!
— Что? — травница почувствовала, что еще миг, и она потеряет терпение.
Она отложила сумку, в которой рылась в поисках трав , а затем подошла к больной.
— О, нет, — решительно прошипела она, и ее удивило, насколько ее тон напоминал Хранителя. — Ты могла заиметь ребенка от любого в этой долине. Ты могла воспользоваться кем-то из женатых, вряд ли бы кто устоял. Но нет, ты предпочла играться с темными силами. Лишь они оказались достаточно хороши для тебя, да? Довольно необычно, как и ты сама. Никто силком тебя на Кладбище Проклятых не гнал, ты сама туда бегала, точно лань. Так что не вини сейчас родителей, демонов или кого другого, потому что только ты одна несешь ответственность за эту беду.
— Но…
— И это из-за тебя, — перебила она ее, — ребенок, который не виноват в твоих грехах, лежит сейчас одним богам известно где.
— Но…
— И из-за тебя, — прорычала хранительница, — мне нужно подставить шею существам, которые скорее всего превосходят по силе всех нас. Из-за тебя и твоего эгоизма к себе и твоей распутной задницы. Так что имей хоть каплю достоинства, и сиди тихо, пока тебе помогают. А я должна осмотреть тебя, так что будь так любезна, и сделай то, что у тебя получается лучше всего — раздвинь ноги.
— Ты ничего не понимаешь, — пробормотала Атра, сквозь стиснутые зубы. — Ненавижу вас всех.
Венда отошла в другую часть комнаты, ожидая, пока девушка исполнит ее просьбу. Она больше не взглянула на нее. Она знала, чего красавице больше всего хотелось сделать — плюнуть ей в лицо и выгнать из избы.
— Ты разбиваешь мне сердце, — она позволила себе последнее саркастичное замечание. — А теперь шире. Ну.
Хранитель, когда был жив, мог позволять себе говорить настолько жестокие вещи, что люди теряли дар речи. В человеке горел живой огонь, но тон Хранителя, в купе со строгим взглядом серых глаз, не позволял воспротивиться. Венда ненавидела отчима всем сердцем за приказы, отданные подобным тоном. До сегодняшнего дня она и не знала, что может говорить так же. Это открытие оказалось тревожно приятным.
— Очень хорошо, — произнесла она после минуты молчания. — Поблагодарите бабушку за уход.
— Поблагодарим, — кивнул Люс, впрочем, без особого энтузиазма. Очевидно вспомнил, как на самом деле оказался в нынешней ситуации, и помощь жене была уже не такой ревностной. — Зима выдалась тяжелая, я слышал, что лисы всех твоих кур передушили. Я думаю, тебе бы пригодились яйца.
Он слишком хорош, чтобы тратить свою жизнь на эту упрямицу, подумала Венда, одаривая парня долгим взглядом. А ведь летом на русальей неделе он выловил венок Яды. Жизнь оказалась совершенно непредсказуемой. Кто знает, что еще она преподнесет? Их родные все решили за них, поставив на жизни каждого из них крест. Она достала из сумки горшок с мазью и поставила на скамью.
— Продолжай смазывать, пока что, как я погляжу, рана заживает хорошо, — наказала она. — У вас тоже есть отвары. Не помешало бы и богам принести жертву, попросить у них сил и поблагодарить за то, что сохранили жизнь Атре.
Лис кивнул, пообещав, что они так и поступят. Венда начала собираться, когда молчаливая и обиженная Атра всё же не выдержала.
— Почему ты до сих пор ничего не сделала, чтобы вернуть моё дитя? — выпалила она.
Травница плотно обвязала шею платком.
— Я была занята Волчьим Рождеством..
— Слышали, — оживился парень. — Мне отцы рассказывали про исчезновение накидки, ну и что Садко или Ирке наверняка станут оборотнями в ближайшее полнолуние.
— Этого мы пока не знаем, — успокоила она его. — Думаю, ребята говорят правду, и накидку они не надевали. Но следует проявить осторожность.
— Оно и понятно.
— Погоди, погоди, — прервала их роженица. — Мой ребенок где-то на морозе и в снегу спит с демонами, а ты утверждаешь, что была занята более важными делами?!
— А что прикажешь делать? — травница упрямо вскинула подбородок. — Ты умолчала о природе этих существ. Я не знаю ни как с ними бороться, ни кем они были при жизни. Я ничего не знаю! Я пойду на Кладбище Проклятых, чтобы зажечь свечу на могиле Хранителя и собираюсь осмотреться. Но не ожидай, что я исправлю все твои ошибки как по волшебству. Это тебе не усач и не русалка. Я не знаю, как их победить, нужно подумать, поискать в книгах.
— Это ребенок, — яростно выкрикнула Атра.
— Знаю. Я и не забываю об этом, но, предполагаю, нечисть заботится о нем, поскольку они приложили столько усилий, чтобы похитить его. Я обещаю, что займусь этим и сделаю все, что в моих силах, чтобы вернуть вашего сына.
— Моего, — тут же поправила её Атра.
Краем глаза хранительница увидела, как поморщился Люс. Неужели предательство девушки так сильно его ранило, подумала она с досадой.
— Ну, в любом случае, я все сделаю, — повторила она. — А ты, если вспомнишь что-нибудь, немедленно дай мне знать. И никаких глупостей, — пригрозила она девушке пальцем. — Не геройствуй в одиночку. Вместе у нас больше шансов, понятно?
Атра пренебрежительно фыркнула себе под нос, но милостиво кивнула. Венда попрощалась, чувствуя, что это лишь начало неприятностей. День по-прежнему был прекрасным, но она хотела вернуться к себе пораньше, до наступления темноты, а потому она двинулась бодро. Дорога до Кладбища Проклятых была заметена снегом, так что сразу после избы Люса, она надела плетеные снегоступы. Только благодаря им она не утонула в сугробах, однако, дорога в лес оказалась трудной, и показалась намного длиннее, недели летом.
К тому времени, как Венда добралась до места, кожаные ботинки успели вымокнуть, а подол платья украшали комки снега и льда. Точно такая же ситуация была и с нижними юбками и штанами до самых колен. Вопреки всему, свою функцию они исправно выполняли. Укутанная в тулуп от макушки до пят, девушку вспотела, как собака, пока пробиралась через сугробы, стараясь не натыкаться на белые лапы сосен.
Наконец, она добралась до места. Невысокая белая изгородь была полностью засыпана снегом, рядом с огромным дубом торчал лишь кончик святилища забытых богов. Часть могил и курганов также утонула под снегом, но Венда без труда нашла могилу Хранителя, придавленную каменной плитой. Она сгребла слой снега, чтобы поставить свечу. Она достала из сумки трут и огниво, и умелыми руками разожгла огонь. Глядя на пламя свечи, она стала прислушиваться к звукам леса. Хоть кладбище и составляло крошечную его часть, птицы и дичь обходили его стороной. В этой части леса, природа была тихой и безмолвной, тишина была такой давящей, что звенело в ушах. Несмотря на жар после трудной дороги, она спиной ощутила озноб. Солнце скрылось за облаками, и день в мгновении ока стал мрачным. Казалось, еще немного и наступит ночь. Но нет, она могла еще долго пробыть здесь. Она попыталась вспомнить Хранителя, вспомнить лучшие времена, что они провели вместе, их с отчимом разговоры, но она не могла сосредоточиться. Её опечалило и то, что она не ощущала его присутствия. Во времена предков и их обычаев и обрядов, которые сопровождались посещениями захоронений близких людей, тут она не знала никого, кто принадлежал бы ее семье. Хранитель так и не появлялся, чтобы дать ей знак. Быть может потому, что туда, куда он ушел, молитвы его падчерицы не доходили? А, быть может потому, что они никуда не уходил?
Его тело ожило после смерти, и было упокоено лишь тогда, когда ему в голову вонзили гвоздь. Венда растревожила призрака и отпустила его в загробный мир. Но так ли это? Отделился ли дух Хранителя от тела? Она вздрогнула от мысли, что под плитой, в глубокой могиле, ее отчим всё еще дремлет, ожидая, когда кто-нибудь призовет его обратно в этот мир. Он снова мог прийти к ней, и эта мысль так сильно испугала ее, что она едва не бросилась бежать без оглядки.
Она быстро задышала, сердце колотилось в груди, словно кузнечный молот. Совершенно неожиданно, она снова ощутила озноб на спине, а в мыслях раздался тихий голос:
— Мы слышали о тебе, Хранительница.
Она огляделась, стараясь не потерять лицо и не выказать страха. Она никого не увидела. Слова доносились до нее так тихо, что едва ли могла их расслышать, если бы не пришла заранее готовая к этой встрече. Подсознательно, она ожидала чего-то необычного, вероятно поэтому ее чувства были обострены, а потому она смогла наладить с ними контакт.
— Я тоже о вас слышала, — спокойно ответила она, сосредоточившись на свече. — Вы похитили ребенка.
— Похитили? Он принадлежит нам. Это наш сын, наша кровь, — в голосе слышалась гордость. — Ты хочешь отнять его у нас, Хранительница? Ты ведь слаба, в тебе недостаточно дара, чтобы увидеть нас.
Они попробовали прикоснуться к ней, она ощутила прикосновение ледяного ветерка на щеке.
— А вы не можете до меня дотронуться, — насмешливо произнесла она. — Так что мы квиты.
— Лишь днем. После сумерек наша сила возрастет. В тебе как не было дара, так и не будет.
— Вы не смогли ничего сделать с мужем вашей любовницы, когда он надел амулеты.
— Но мы смогли забрать ребенка из избы, которую наша любовница пыталась защитить.
Венда была убеждена, что Атра не так хорошо разбиралась в амулетах, как той казалось, не настолько хорошо, как Хранительница. Однако она не собиралась хвастаться этим перед нечистью. Пусть лучше недооценивают её, пусть думают, что она не представляет для них опасности.
— Отдайте мальчика матери, — потребовала она без лишних эмоций. — Он ей нужен.
Она не хотела прозвучать ни слишком унизительно, но слишком безразлично. Она верила, что доброта могла бы вернуть ребенка, нужно лишь попытаться. Но Призраки сердито зашипели.
— Никогда. Она предала нас, мы не отдадим ей дитя!
— Тогда отдайте его мне.
— Нет! — яростно взвыли они. — Это дитя вырастет великим мужчиной и сотворит множество чудес. То, чего этой долине еще не доводилось видеть!
— Если он замерзнет в лесу, то вообще ничего не сотворит.
Упыри лишь рассмеялись.
— Он не замерзнет, его кровь слишком горяча. Уникальное сочетание.
Венла понимала, что ничего не в силах придумать, и не собиралась сражаться с нечистью здесь и сейчас. Ей ничего не было о них известно.
— Кто вы, черт возьми, такие? — спросила она прямо.
Их смех зазвучал словно змеиное шипение. Она почувствовала, что ее пытаются коснуться, и на этот раз холод призрачных пальцев стал ощутимее. Ей придется убраться отсюда до наступления тьмы.
— Мы бы хотели рассказать тебе все, — неискренне ответил один из упырей. — Мы даже готовы покаяться за свои проступки перед божеством, которому ты служишь.
— Перед каким божеством? — удивилась она. — Родом?
— Ты ничего не понимаешь, — снова раздался смеха. — Таких, как ты, на кладбище много. Но мы узнали тебя по запаху, мы ведь почти семья.
— Здесь похоронен только один Хранитель. Какая вы мне семья?
Они не ответили. Они упивались её недоумением. Травница знала, что они также глупы, как и Атра. Если она задаст правильный вопрос, они захотят ответить лишь только потому, чтобы доказать свое превосходство. Вот только дело было в том, что она не знала, о чем спросить, чтобы узнать то, что так сильно ее заботило. Она нахмурилась. Она ничего не понимала, но постаралась запомнить то, что сказал призрак как можно точнее. Должно быть, в его словах была скрыта подсказка.
— От тебя пахнет волком, Хранительница, — прозвучал голос прямо у ее уха.
— Потому что я живу с волком, — ответила она.
— Это нам известно. Подумай, стоит ли тогда с нами бороться. Может, нам стоит объединиться?
— Не путайте удовольствие с обязанностью. Внешность бывает обманчива.
— Неужели?
Она почувствовала, как от злости к щекам прилила кровь. Давно уже никто не относился к ней с таким пренебрежением, не заставлял ощутить себя настолько потерянной. Не отвечая, она подняла с земли мешок с травами. А после направилась к выходу с кладбища.
— Беги, Хранительница, беги! — усмехались за ее спиной упыри. — Скоро наступит ночь!
— Я не бегу, — ответила она, силясь успокоиться. — Я ухожу. До скорой встречи.
— Иди, Хранительница. Иди и жди морозов. Надеемся, они быстро наступят!
Любительские переводы книг всего мира