Она долго думала над услышанным. Она пыталась сделать выводы, собрать воедино то, что ей уже было известно, прежде всего — найти способ найти и вернуть ребенка, желательно днем, когда сила демонов была ограничена.
— Им не нужно есть, пить или спать, — размышляла она вслух, перекладывая книги Хранителя. — Но тогда они должны обеспечить этим малого, чтобы ему было тепло, было где спать и что-то есть. Не растаял же он в воздухе, нужно только отыскать место где его держат.
Да Верн грелся у очага.
— Заклинание, — загадочно бросил он.
— Что?
— Заклинание, — повторил он. — Они могли спрятать это место, и ты не сможешь отыскать мелкого, хоть каждый куст в этом лесу прочеши.
Она ахнула. Магию она терпеть не могла. Она была чужда и незнакома, ей не хотелось иметь с ней ничего общего.
— Откуда тебе знать, что они обладают такими способностями? — невозмутимо спросила она. — Думаю, они не смогли бы ничего наколдовать. То, чем они занимались до этих пор, соответствует силам демонов, только я пока не знаю каких. Они обошли амулеты, поскольку те были совсем против других тварей. Они использовали ловушку с веревкой. Но будь то утопленник, она бы порвалась, не стригой и не оборотень. Не вмешивай сюда магию. Нужно лишь найти подходящее оружие.
— Предлагаю серебро, — сонно пробормотал Да Верн, не открывая глаз. — Серебро всегда работает. Серебро и отрубленная голова.
Травница тяжко вздохнула. Она отложила бестиарий и потянулась к красному томику и кожи.
— Легко сказать, — пробормотала она. — Их трое. По-крайней мере, столько видела Атра. Я недостаточно сильна, чтобы отрубить сразу три головы. Даже если предположить, что я вообще смогу их увидеть. Хранитель писал об этом, у меня низкий магический потенциал. Слишком много здравого смысла, для магии не осталось места и вовсе. Конечно, мы могла бы попробовать, ты хоть, по-крайней мере, быстрый, но у тебя отнюдь не серебряные клыки.
Это была шутка, но волкар даже не улыбнулся. Он открыл глаза и серьезно посмотрел на девушку.
— Нет, Вен. Не рассчитывай на меня.
Травница остолбенела.
— Значит, ты не станешь мне помогать?
— Не в этот раз.
— Почему?
— Тебе не стоит лезть в это дело, — ответил он, закрывая глаза.
— Это всего лишь ребенок, многие гибнут в лесу, умирают при родах или тонут в реке. Я не собираюсь рисковать жизнью ради какой-то суки и её мелкого отродья. Да и ты не обязана.
— Ты прекрасно знаешь, что обязана.
Волкар отвернулся, делая вид, что засыпает. До сих пор он старался держаться подальше от Кладбища Проклятых, он знал их историю. Он понимал, что не оставит Хранительницу, и что, вероятно, наступит момент, когда ему придется вступить в бой между ней и демонами, а после выбрать сторону. Но на данный момент он решил отложить этот миг, и подождать, вдруг дело разрешится само собой, без его участия.
Незадолго до следующего полнолуния, Венда так и не узнала ничего нового. Да Верн не хотел ей помогать, когда она вновь заговаривала о ребенке. Она чувствовала, что он с удовольствием бы запретил заниматься ей этим делом, но это было не в его власти. Тем не менее, у них все складывалось замечательно. Самый ленивый из сезонов способствовал совместному пребыванию в хижине, посиделках у очага и в постели.
В один солнечный день, пока волкар отсыпался после ночной охоты со стаей волков, травница убивала скуку и лепила во дворе снеговика. Он получался страшным, поскольку она просчиталась с размером головы, и в результате едва сумела поднять последний ком наверх. В результате снеговик получился похожим на горбуна, который едва держался на посохе, чтобы не завалиться назад. Да Верн долго смеялся, а когда на следующее утро травница вышла на улицу, рядом с ее фигурой стояла вторая. Она была чуть поменьше, у нее было четыре ноги и слишком маленькая голова, заостренная морда и уши.
— Какой миленький поросенок, — радостно заявила она, заходя в избу с ведром молока. — Здорово получилось!
Да Верн улыбнулся уголками губ, сдерживая веселье и пережевывая кашу.
— Рад, что тебе понравилось. Я подумал, что тебе одиноко одной будет стоять на морозе, и потому завел нам зверька.
Венда озадаченно глянула, а после рассмеялась.
— Что? Это не я!
— Нет? Быть того не может, один в один на тебя похожа!
— Ну, тебя, дурак! — она запустила ему тряпкой в голову, на что он самодовольно зарычал.
Венда еще никогда не была так счастлива. И только кот Хранительницы все реже и реже появлялся в избушке, видимо, он плохо переносил компанию нового жителя. В конце концов, он поселился в сарае и не переступал порог дома. Таким образом, он отделил свою территорию, от территории волка.
Время шло быстро, и горца все чаще сплетничали о накидке и оборотне. В корчме, избах, во время еды, и по вечерам, перед тем, как заснуть, все еще говорили о двух глупых юношах и потенциальной опасности. И чем больше они болтали, тем больше убеждались, что один из ребят окажется монстром, а потому боялись еще сильнее. Венда гасила пламя их гнева, хоть и не могла уберечь Ирке и Садко от отцовских затрещин. Она не чувствовала себя в праве читать им лекции. Пасечник и Мельник сами прекрасно знали, как им воспитывать своих детей, так что Хранительница предпочитала молчать. За несколько дней до полнолуния, она созвала совещание в корчме.
— Мне зеваки не нужны, — заявила она. — Ирке и Садко нужно прийти в мою избу и переждать там до рассвета. Чтобы всем стало ясно — я верю их словам, и убеждена, что нам нечего бояться, но если я ошибаюсь, то изба стоит в стороне, далеко от ваших домой, и она будет куда лучшим местом, чтобы обезопасить вас. Ребят обездвижим, на случай если что-то пойдет не так. Но если оборотню удастся вырваться, не хочу чтобы рядом оказались зеваки. Всем сидеть по домам, понятно?
По залу прокатился гул согласий. Венда же стояла на возвышении, точно командир , объявляющий войскам план сражений.
— Без глупостей. Следите за своими детьми.
Они гудели, кивали и бросали на нее уважительные взгляды, поскольку это могло стоить им жизни.
— Я повторюсь еще раз: я не верю в оборотней. Но если кто-то из них все же перекинется, я постараюсь, чтобы он не покинул мою избу. Мой вам совет, у себя дома вы будете в безопасности, ждите до самого утра. Чтобы во всем убедиться, нам нужна всего одна ночь.
Люди кивали, горячо соглашаясь с ее словами, и переговаривались между собой. Удивительно, но даже кузнец не спорил, стоял позади всех и молча слушал.
— Это очень смело с твоей стороны, Венда, — Ярт повысил голос, перекрикивая разговоры. — Но я думаю, не нужно тебе противостоять оборотню одной. Кому — то из нас нужно пойти с тобой.
Люди внезапно замолчали. Слова хозяина трактира вызвали всеобщий страх.
— Благодарю, господин Ярт, — Венда успокоила собравшихся, освобождая их от неудобного чувства ответственности. — Но я Хранительница, и мне суждено в одиночку сражаться с монстрами. Кроме того, я буду не совсем одна. У меня есть волкар.
— Что значит волкар? — не выдержал кузнец. — Он же, по слухам, помер. Разве нет?
— И что значит у тебя? — хрипло добавил его брат. — Прямо тут, за нашими спинами, шныряет?
Травница подняла руку, чтобы они замолчали. Она знала, что они будут не в восторге, но она больше не собиралась скрывать возвращение Да Верна. Она предпочла, чтобы люди от нее услышали о его присутствии, нежели Стоян и Здамир прознают об этом и используют это знание в самый неожиданный и неподходящий момент.
— Дайте мне слово, и я все объясню, — крикнула она братьям. Те замолчали, хоть и неохотно. Жители долины переводили взгляды то на них, то на девушку.
— Я думала, что волкар мертв, но ошибалась, — солгала она. — Он жив, помогает мне и делает все это во благо всех нас. Он может добраться туда, где мне нет хода, может дать совет, увидеть и унюхать больше, чем обычный человек. Знает леса и чудовищ, которые в нем обитают. Он может бодрствовать ночью, когда мы боимся выходить на улицу.
— Я вижу, что нашу Хранительницу охватило великое чувство! — Здамир сунул пальцы на пояс, который обхватывал необъятное пузо и окинул всех ехидным взглядом. — Разве вы, люди, не видите, к чему все идет? Совсем скоро это чудище будет с нами пировать, праздники праздновать, а на купальную неделю, того гляди, и с хранительницей через костер прыгнут!
— Кузнец, сейчас не время, — попыталась перебить она его.
— Что за чушь? Может, я говорю неправду?
— Правду. Я искренне надеюсь, что все так и будет.
Он замолчал. От волнения он открыл рот, готовый ответить ей, и ответил бы, но она кивнула, и он совсем потерялся.
— Ты напрасно заставляешь меня поднимать такую сложную тему, когда нам всем предстоит столкнуться с полнолунием, и, быть может, оборотнем. Мои дела с волкаром сейчас не должны занимать ваши мысли. Я просто хотела, чтобы вы знали, что он жив и здоров, и он на нашей стороне. Я знаю, что вас это пугает, и, вероятно, так и должно быть, потому что он не такой как мы.
— Говори прямо, хранительница! — снова взорвался Здамир. — Ты его любовница или нет?
Венда с трудом сдерживала ярость. Она знала, что если сейчас взорвется, то доставит немало удовольствия своим недругам. Она взяла себя в руки.
— Наверное, можно считать, что нас …что-то связывает, да, — призналась она. По корчме пошли шепотки. Часть собравшихся в гневе смотрели на травницу, часть в страхе, но никто не смотрел с пониманием.
— Ты с ума сошла? — прошептал Ярт, стоя за стойкой. — Нельзя сообщать им такие вещи!
Она решительно покачала головой. Она оглядела своих соседей, чувствуя, как помимо страха и гнева, в их глазах промелькнула и боль. В конце концов, каждому из них на пути повстречался демон, чудище, призрак или люди, которые женились на феях, выходили за погодников, и никто из них не позволял себе жить той жизнью, которой хотел. Потому что умело скрывали это, горько подумала она. А я, дура, выставляю себя мальчиком для битья. Вот только я не смогла бы скрыть от них Да Верна. Они бы итак все узнали. Главное не дать им теряться в догадках. Предугадывать их вопросы.
— Послушайте! — она попыталась перекричать гвалт. — Почему вы так удивляетесь? Ведь моя роль — привлекать чудовищ. Я знаю, что вы сплетничаете обо мне с волкаром с самого лета. Неужели, несмотря на все то, что случилось, я так и не заслужила вашего доверия?
Они замолчали.
— Заслужила, — прозвучало неожиданно громко из самого центра зала.
Все посмотрели на Костьяна. Рыжий мужчина мужественно выдержал взгляды соседей, а после двинулся к возвышению, на котором стояла травница. Его пропустили, и через некоторое время он оказался рядом с удивленной девушкой. Она знала, как сильно его уважали в долине. Хороший хозяин, умный, мудрый и разумный. Это он когда то хитростью заставил вилу жить с ним всю жизнь, но о том никто не знал. Она и по сей день исполняла роль хозяйки дома, и даже родила ему дочь. Костьян бросил на Хранительницу мимолетный взгляд, прежде чем повернуться к людям.
— Соседи, не знаю, чем Хранительница заслужила вашу немилость, но не нужно ее злить. Венда спасла мне жизнь, и я навеки буду ей благодарен. Она сделала много хорошего для долины, и хотя еще не прошел год с тех пор, как она принесла клятву. За несколько дней до полнолуния, девушка сама захотела выступить против оборотня, чтобы нас защитить, не подвергать наши жизни опасности. Вы разве не видите, как тяжко ей выполнять свое предназначение? Быть может, кому-то хочется оказаться на её месте?
Жители долины стали поглядывать друг на друга, но было видно, что добровольцев не было. Большинство почувствовали стыд, за прошлые слова, Костьян пользовался уважением. Только кузнец по-прежнему упрямился, он скрестил руки на груди и зло качал головой.
— Ну, а тот, с волчьими глазами.., — начал Стоян обвинительно, поднимая запачканный кровью платок, который он по обыкновению стискивал весь вечер.
Костьян не дал ему договорить.
— Тот, что с волчьими глазами, один. Один. Если он не оправдает наше доверие, мы сможем одолеть его общими силами.
— Если так случится, то я сама вам в этом помогу, — добавила Венда. — Главное — безопасность долины, но не каждое чудовище представляет для нее угрозу. Многие из них живут и средь нас, и не мешают.
— Да, некоторые чудища, вероятно, даже более человечны, чем несколько известных мне людей, — едко подытожил рыжий. — Позвольте Венде заниматься своими делами. А как она завоевывает нам союзников, не наше дело.
— Прекрасные слова, Костьян, — Здамир сердито отмахнулся, направляясь к выходу. — Ох, люди, люди! Вот погодите, пока Хранительница выродка не родит. Интересно будет глянуть, как она сама с ним воевать будет.
Он хлопнул дверью, зловеще исчезая во мраке ночи. Его сын Рестко и Стоян тоже направились к выходу, не отставая от кузнеца. Люди провожали их такими взглядами, от которых беглецам было стыдно.
— Вам не нужно уходить, — попыталась остановить их Венда. — Постой, Рестко. Господин Стоян, мы ведь с вами на одной стороне. Боже, он ведь уважал моего отчима, не так ли?
Стоян не ответил. Оба мужчины заметно колебались, однако решили последовать за сильнейшим в их семье.
— Бояться нечего, ребята, — тем временем успокаивал Костьян собравшихся — Давайте лучше подумаем о ближайшем полнолунии и об оборотне. Пускай Венда разбирается по-своему.
Он положил девушке руку на плечо в качестве поддержки. Люди зашумели, дружно кивая, а если кто еще и колебался, боялся или сердился, оставил это при себе. Когда собрание закончилось, горцы направились по домам или же начали расставлять на возвышении столы и стулья, чтобы иметь возможность выпить пива и обсудить ситуацию. Венда ощутила, как ее отпускает нервозность, природы которой она не понимала. Она подошла к Костьяну, который собирался домой.
— Большое спасибо. Они бы меня живьем съели.
— Не за что, — ответил он. — Здамир напрасно сеет страх и вечную ненависть ко всем и вся, людям нужно ощущение безопасности.
Рыжий накинул на плечи шубу и бросил взгляд на какую-то компанию на дороге.
— Я у тебя в долгу, за который мне вовек не расплатиться, — добавил он дружелюбно поглядывая на Венду. — Знаю, раньше мы не любили друг друга. Не нужно отрицать, не в этом дело. Вот почему я думаю, что ты доказала, что за любого из нас пойдешь горой, и поэтому я тебе верю. Они тоже хотят верить. Впрочем, — он заговорщицки склонился к ней, — известно ли тебе у кого из них на совести жена-вила или злой волк за пазухой?
Он понимающе кивнул и травница улыбнулась в ответ. Они попрощались, а после девушка обвела взглядом шумных пьяных соседей. Да Верн знал, что она боялась этого момента, когда люди узнают про их отношения. Сам он не боялся крестьян и не верил, что они по-настоящему смогут причинить ему вред, но он пытался понять Венду. Пришлось признать, что гораздо приятнее было жить в теплой избе, есть больше, чем иной раз выпадало в голодную зиму и засыпать рядом с женщиной.
Однако он видел последствия, к которым могла привести их совместная жизнь с Хранительницей, и когда она рассказала ему о случившемся в долине, он удивился о том, что она так смело призналась во всем. Она сообщила о собрании, как бы между делом, замешивая тесто на лепешки. Мужчина слушал, не говоря ни слова, и не перебивая, следил за ее движениями в глубокой задумчивости. Наконец он подошел, обнял её сзади и поцеловал в испачканный мукой висок.
— Когда я встретил тебя, — ласково произнес он, — я смотрел на то, что ты делаешь, и ты показалась мне ужасно глупой.
— Спасибо, — буркнула она. — Ты как всегда умеешь поднять настроение.
Он тихо рассмеялся.
— Подожди, мне нужно было придумать какое-то начало, чтобы потом я смог сказать тебе нечто приятное.
— Ага, ладно. Тогда говори.
— Но ты все испортила, теперь это будет звучать не так красиво.
— Почему? Нет, говори. Я слушаю, — она развернулась в его объятиях и подняла голову, чтобы посмотреть волкару в глаза. — Ты остановился на том, что я — дура.
Да Верн мученически закатил глаза.
— Не дурой, а я сказал глупой. По-крайней мере, мне так казалось, потому что я все сделал бы иначе, нежели ты.
— А теперь я поумнела, да? Это ты хотел мне сказать?
— Нет.
— Нет? Я ведь слышала, ты хотел сказать нечто хорошее.
— Да, но не потому что ты поумнела. — он усмехнулся и знакомые искорки вспыхнули в золотистых глазах. — Я хотел сказать, что ты храбрая. Ты делаешь то, что считаешь нужным, а не то, что удобно.
Она посерьезнела, опустила взгляд и на мгновение замолчала, покусывая кончики шнурков от выреза на рубашке Да Верна.
— Сама уже не знаю, — хмыкнула она наконец, — то ли это смелость, то ли глупость. Но спасибо.
Ей не хотелось жаловаться, поэтому она воздержалась от высказываний, касательно сомнений. Путь лучше он не знает, что он всегда будет стоять между ней и деревней, и иногда ей снилась обычная семья, с детьми и маленьким огородом, без чувства ответственности за целый мир. Однако она знала, что жизнь состоит из выборов, и нет иного выбора, кроме как плыть по течению реки времени, постоянно справляясь с порогами и поворотами.
— Мы очень разные, — Да Верн крепко обнял девушку. — Будь я на твоем месте, я поступил бы иначе. Я все жду, что однажды нам с тобой станет очень непросто.
Когда наступила ночь полнолуния, все разногласия между Хранительницей и жителями долины отошли на второй план. Даже те, кто с опаской думал о ее связи с волкаром, почувствовали облегчение, поскольку знали, что кто-то другой возьмет на себя ответственность за их безопасность. Венда же надеялась, что люди прислушаются к голосу разума, и проведут ночь в домашних условиях. У нее не было ни сил, не желания ожидать сюрпризов.
Луна должна была взойти в ту ночь поздно, и к счастью, ненадолго. Венда была благодарна Чорсу за то, что он показал миру свой лик, дабы оборотень мог проявиться, но до тех пор можно было ненадолго вздремнуть. Мальчишки пришли незадолго до заката, в сопровождении отца и братьев Мельника. Группа молчаливо вошла во двор травницы. Садко гордо вскинул голову, стараясь не показать нервозность. Сжав губы в узкую ниточку, он смело посмотрел на Хранительницу и поздоровался кивком. Тем временем Ирке переступал с ноги на ногу с опущенной головой, видимо, устал и просто смирился. Когда он поднял глаза, Венда увидела в них почти что животный страх. Она знала, что мальчик мучился от чувства вины с самых праздников, хотя все время продолжал твердить, что не надевал накидку, но что-то в его поведении позволяло не до конца верить этим заверениям.
— Вот мы и тут, — заявил Гостовит. — Куда нам их проводить?
Отцы выглядели такими же уставшими, как и их сыновья. Несколько недель мучений наложило отпечаток на мужские лица. Отро, старший сын мельника, ткнул Садко в бок, когда они стояли рядом, и Венда поняла, на кого они посмотрели. Рядом с избушкой, прямо у скамейки, сидел большой серый волк. Юноши явно не могли решить, пугает их это зрелище или завораживает. Точно было одно: завтра вся деревня будет об этом знать, но Хранительница не видела причин, чтобы волкар не мог открыто помогать ей. Она всех предупредила об этом.
— Ясно, что вам придется разлучить, — она начала спокойно излагать план. — Если кто-то обратится, другого не должно быть рядом, иначе его сожрут, верно? Садко, ты пойдешь в избу, Ирке — ты в сарай.
Она долго размышляла об этом, но в конце концов поняла, что если кто и станет оборотнем, то это пасечник, так что в сарае он причинит меньше вреда, чем в избушке. Если у нее есть выбор, то она по возможности предпочтет не бить посуду и не крушить вещи. Корову она отвела к Костьяну, который приютил животное в своем сарае с другими животными. Она вынесла все самое ценное из хижины, а посреди двора разожгла костер, возле которого она попросила Велеса, повелителя подземного царства о помощи и заботе.
— Мы будем присматривать за вами, — продолжила она. — Пока луна не взойдет — ничего не будет происходить. Как только лик Чорса засияет, мы увидим, что произойдет. Надеюсь, что ничего.
— Ничего не случится, — хрипло буркнул Садко. — Мы с самого начала говорили правду!
Хранительница спокойно кивнула, испытывающие глядя парню в лицо. Она пыталась понять, что вызвало в его глазах такой огонь и нервозность в движениях. Был это просто страх или же что-то еще?
— Никто и не обвиняет тебя во лжи, — ответила она.
— Всего одна ночь, сынок, — мельник похлопал Садко по плечу. — Все станет ясно, как только взойдет Луна. Делайте то, что велит вам Венда и не придумывайте глупостей.
Сын Мельника гордо усмехнулся, словно не раз слышал эти слова.
— Это несправедливо, мы ничего плохого не сделали, — пробормотал он.
Вастир лишь покачал головой, и травница поняла, что подобные разговоры велишь едва ли не каждый день, после праздника.
— Как ничего не сделали? — пробормотала она. — Вы осквернили Волчье Рождество, украли накидку, напугали всех соседей, чуть не освободили силу, сокрытую в шкурах. Вы сами довели и нас и вас до того, что мы теперь не знаем, можно ли чувствовать себя в безопасности рядом с вами. А все из-за вашей глупой шутки. Ничего не сделали, говоришь?
Ирке тихонько всхлипнул, отцы грозно нахмурились, и даже Садко отвел растерянный взгляд.
— Дурни, — с презрением выплюнула она. — Вам бы помолчать лучше. Господин Вастир, отведите Садко в избу. Свяжите ему руки за спиной, ноги вместе, в потом еще раз другой веревкой. У двери есть железное кольцо, мы привязывали корову там зимой. Теперь привяжем парня. Других идей у меня нет.
Мужчина молча кивнул и направился к дверям с сыном. Сын мельника понурил голову. Он смирился и не собирался протестовать. Волк подозрительны зыркнул на них, когда они проходили мимо.
— А мы пойдем в сарай, — распорядилась хранительница, махнув Гостовиту и Ирке.
Они двинулись за ней. Молотой пасечник не сопротивлялся. Молча дал привязать себя и приковать к яслям с травой. Травница милостиво подготовила ему подстилку из свежей соломы. Гостовит в последний раз проверил веревки и с тяжелым сердцем опустил ладонь на голову Ирке.
— Да помилуют тебя боги, сынок, — вздохнул он, сдавленно. Опустошенный мальчик закрыл глаза и крепко смежил веки, чтобы сдержать нахлынувшие слезы. Даже хранительнице стало его жаль.
— Он этого не делал, — пробормотал Гостовит, когда они с девушкой уже возвращались обратно во двор. — Его раскаяние искренно, я знаю, он ведь моя кровь. Боится только. Вот если бы Мельник обернется оборотнем, он будет там лежать связанный, как свинья. Если чудище придет к нему, он даже не сумеет себя защитить!
— Стой, стой, сосед! — возмутился Вастир, подходя ближе вместе с Отором. — Садко только и делал, что помогал в этой затее, так что я ему верю. Подумай лучше, почему он так беспокоен. Невооруженным глазом видно, что он знает, что с ним произойдет, как взойдет Луна! Вот почему ему так страшно.
— Твой паренек эту затею выдумал! Впрочем, я никого не виню. — Гостовит поднял руки, словно защищаясь.
— Но мой -то сидит и молчит, это твоего разносит от злости. Это разве нормально?
— Прекратите! — Венда встала между ними разъярившись. — Я вообще-то все еще тут. Мне ваши ссоры даром не нужны! Впереди предстоит тяжелая ночь. Утром все станет ясно. Если вы доверяете своим сыновьям, тогда вам не о чем беспокоиться. Они под моей защитой. Если кто-то обернется оборотнем, он немедленно умрет, прежде чем успеет окрепнуть и набраться сил. Но мы ведь с вами верим, что они говорили правду, да? Так что на вашем месте я бы спокойно подождала.
Они кивнули, успокаиваясь. Ситуация для всех сложилась щекотливая, и ожидание тяготило, а еще сложнее было от обвинений и недоверчивых взглядов соседей. Каждая семья уже успела прочувствовать на себе глупую выходку молодых парней и все от этого устали.
— Я тоже хочу это выяснить, — травница ободряюще улыбнулась. — Я понимаю ваш страх и гнев. Но все почти закончилось. Идите, отдохните и позвольте мне сделать свою работу.
— Да, пойдем, — отмахнулся Вастир. — Отро, вперед. Удачи, Венда. Береги себя.
— Прости за ненужные слова, — Гостовит неловко поклонился. — Да хранит тебя Велес.
— Спасибо, увидимся на рассвете.
Скрипнула плетеная калитка и трое мужчин пошли по направлению к деревне. Только тогда Да Верн медленно подошел к костру и принял человеческий облик.
— Как ты с ними справляешься? — пробормотал он, потянувшись за меховым плащом.
— Они всего лишь люди, — ответила Венда, грея руки от пламени. — Они переживают это куда острее, нежели мы. В конце концов, речь идет об их детях. Ради Рода, нет сил на тебя смотреть, тебе, правда, не холодно?
— Нет, — Да Верн пожал плечами, словно огромный орел хлопая крыльями, только вместо перьев на плечах лежал мех. — Наверное, мы иначе ощущаем холод. Ты нежнее.
Слабее. Как и во всем прочем.
— Да, — она улыбнулась уголком рта. — Я ведь не последняя из своей расы.
— Надеюсь их крепко связали, — сменил он тему. — не то, если кто из них превратится в оборотня, мы его не остановим. Он разорвет веревки. Тут пригодилось бы серебро.
— У меня нет серебряных цепей. Где мне их взять? Во всей долине ни у кого нет столько слитков. У нас есть несколько ножей, кинжалов и какие-то безделушки, и все. Хранители собирали все, что можно было достать, но если в долину забредал какой-нибудь торговец, он обычно привозил ткани, чужеземную еду, которую даже понюхать без слез нельзя было, и мелочи всякие для девиц. Оружие встречалось редко, а серебро и того реже. А еще спиртное. Думаю, для того, чтобы всю ту еду можно было хоть как-то проглотить.
— Принеси лучше меда или пива. Чего зря сидеть с сухими глотками.
— Ты с ума сошел? Нужен трезвый ум. — огрызнулась она.
Да Верн надул губы, точно ребенок.
— О, боги. Это будет долгая ночь. Если только ты не хочешь, чтобы я их укусил. К чему ждать, рисковать, морозить задницы? Один укус и все будет шито-крыто.
Судя по взгляду, которым она одарила его, он понял, что на это она точно не пойдет.
— Наблюдай за небом, — только и ответила она. — Нельзя упустить этот момент.
— Тогда может, стоит присмотреть за ними внутри. Я за одним, ты за другим.
— Я должна поддерживать Святой Огонь и молится. Как хочешь, можешь проверить как у них дела, только прошу — сам не вляпайся в неприятности.
Он пожал плечами и лег на бок прямо у костра.
— Если так, то мне не хочется, — хмыкнул он и устремил свой взгляд в небо, в поисках восходящей луны. Венда наблюдала, как он медленно смеживает веки. С минуты на минуту должен был послышаться его храп.
— Ты совсем не боишься, что может что-нибудь случится? — не выдержала она.
Он быстро очнулся.
— Хм, ощущаю легкое беспокойство, да, — признался он через некоторое время. — Но я смирился с мыслью, что ты все равно сделаешь по-своему, как обычно, поэтому я постараюсь быть рядом, чтобы спасти твою аппетитную задницу, как и должно. Ты бы все равно не позволила мне поступить по-моему.
— Но…, — начала она и засомневалась. — Я не знаю, окажусь ли я права. Быть может, через минуту один из них станет оборотнем, мы не убьем его вовремя, он освободиться, убьет нас и побежит убивать в долину.
Да Верн сел, подавив зевок. Костер восхитительно согревал, настраивая на сонный лад.
— Страх еще никому не помог, — просто ответил он. — Холодная голова лучше работает.
Ей было сложно в это поверить, она знала жестокость его волчьей стороны. Однако она лишь вздохнула и решила собраться, справиться с тревогой, не думать слишком много, сосредоточиться. Да Верн видел насколько она напряжена. Она бросила в огонь какие-то травы и , закрыв глаза, начала шептать молитвы. Смотреть на девушку доставляло ему удовольствие. Однако сейчас он рассвирепел, сонливость куда-то пропала.
— Как вы справлялись с оборотнями до этих пор? — спросил он, когда она закончила обращаться к своим богам.
— Мы узнавали кто именно оборотень, кого нужно убить, — ответила она. — Потом убивали его, пока он был в человеческом обличье. Хранитель никогда не обучал меня, как
сражаться с оборотнем, говорил не рисковать жизнью и убегать. Ни один человек, даже сильный, не справится в одиночку. Даже хорошо вооруженные за горами солдаты, воины и рыцари не справятся с таким зверем. Но мне никогда не рассказывали о ситуации, подобной этой, чтобы подозрение пало на оборотня еще до первого полнолуния. Поэтому, если когда-нибудь решишься отправиться за горы, ты знаешь, по-крайней мере, какой подарок мне привезти.
— Розы с голубыми лепестками?
— Серебряные цепи.
Он кивнул.
— Значит, все-таки безделушки.
— Цепи! — рассмеялась она. — Это разве безделушки?
— Какая женщина, такие и безделушки, — он оскалил зубы в улыбке. А после подмигнул ей, довольный, что она хоть на мгновение расслабилась.
Венда подбросила в огонь еще один пучок трав и скрылась за дымовой завесой, летящей к черному небу. Ночь выдалась морозная, небо было безоблачным, усеянным звездами, за которыми виднелись звездочки поменьше. И еще. От вида, открывшегося ему у него закружилась голова. Да Верн по-прежнему наблюдал за травницей. В руках он вращал серебряный нож, который молодой кузнец в прошлом году подарил Хранительнице. Казалось, это случилось много лет назад. С тех пор волкар успел умереть и вернуться из-за Синих Вод. Всё из-за этой девушки. Она не была самой красивой, но что-то в ней привлекало его, заманивало, и удерживало подле нее, если бы весь мир охватил огонь, он бы поклонился ей. И чем дольше он был с ней, тем красивее и соблазнительнее она ему казалась. Ему было сложно делить её с остальной Долиной.
Отблеск пламени отражался в светлых глазах хранительницы, устремленных к небу. Он провел по порозовевшим от тепла щекам и приоткрыл рот, словно для поцелуя. От костра шли искры, словно огню тоже хотелось дотянутся до девушки, прикоснуться к длинным темным волосам, которые травница утром заплела в тугие косы, соединив их на затылке алой лентой.
Мужчина склонил голову, завороженный видом. У него промелькнула мысль, что сейчас девушка была похожа на волкодава. В её взгляде была какая-то решимость и тоска, словно вот-вот из приоткрытого рта вырвется хриплый визг. Он содрогнулся от этой мысли. Внезапно им овладело беспокойство. Он посмотрел вслед Венде и одним движением сбросил с себя меховую накидку.
Из-за линии деревьев вырисовывалась полная луна, словно предвестник несчастья. Взгляд девушки стал диким, по лицу пробежала гримаса, Да Верн съежился, приняв волчью форму. Разум твердил ему, что он не дотянется до ножа. Однако сердцем он знал, что все равно не сможет им воспользоваться. Венда сбросила плащ, развязала пояс и, схватив платье на уровне бедер, одним движением стянула его через голову. Она хрипло дышала, все быстрее и быстрее, не сводя широко распахнутых глаз с Луны. Обнаженная на фоне пламени, она выглядела неземной, властной и грозной. Завороженный Да Верн нерешительно отступил, низко опустив голову к земле. Восторг смешивался с нервозностью. Волкар был всего в нескольких вздохах от того, чтобы убить хранительницу и предотвратить ее превращение. Травница застонала от боли, опустилась на колени и рефлекторно вскинула руки к лицу. Волчьи клыки показались на деснах, челюсть с треском удлинялась. Шерсть в мгновении ока покрыла обнаженное тело. Да Верн бросил взгляд на дверь хижины. Как и дверь в сарай, она затрещала. Он подумал, что будет делать, когда через минуту они с треском вылетят, выпустив второго зверя. Однако этого не произошло. Единственный оборотень, которым долина обзавелась в ту ночь — была Хранительница.
Прежде чем она закончила превращение, волкар поднял голову и громко завыл. Оборотень присоединился на втором круге. Вой понесся к лунному диску, грубый, необузданный и дикий. Ему ответили голоса волков, и через некоторое время стая уже огибала плетеный забор, метаясь и постанывая. Прибывшие на зов волкара, они сторонились огня. Да Верн направился к стаду, надеясь, что волчий инстинкт победит желание зверя убивать. Впрочем, здесь не было никого, на кого оборотень смог бы выместить свое желание, полностью охватившее его.
Идем, поохотимся с нами, — молчаливо пригласил волкар.
Существу, охваченному безумием, было не до приказов, Да Верн мог только надеяться, что ей самой захочется бежать за стаей. Зверь тяжело опустился на передние лапы, неуклюже делая первые шаги в новой коже. С каждым последующим она набирала скорость и опыт. В жилах гудели гнев и жажда. Из горла вырвался визг. Оборотень двинулся следом за стаей.
На фоне темного небо сиял лик Чорса.
Любительские переводы книг всего мира