Мы вышли из трамвая и направились по сонным улицам Туикенема к маленькому домику Квинна и Джессики. Пока мы шли, Эдвин раз сто поправил свой цилиндр и галстук.
— Всё в порядке? — спросила я, заглядывая ему в лицо.
Эдвин откашлялся, затем еще раз и, наконец, улыбнулся мне.
— Я никогда не встречался с агентом Брайарвудом официально, видел его всего пару раз мельком. У него серьезная репутация. Говорят, в деле он был почти так же свиреп, как ты.
Я усмехнулась.
— Ты пережил знакомство с бабушкой. Квинн не должен быть таким уж сложным.
— «Не должен».
— Ты придираешься к словам?
— Именно так.
Я осторожно сжала его руку. Меня до глубины души трогало то, что Эдвин так отчаянно хочет произвести хорошее впечатление на людей, которые мне дороже всех на свете.
Эдвин накрыл мою ладонь своей.
— Знаешь, между «Грубыми ремесленниками» и Туикенемом есть связь, — заметил он.
— Кажется, ты пытаешься сменить тему.
— Да, пытаюсь.
— И ты поймал меня на крючок тем, что я явно хочу услышать. Продолжай.
Эдвин рассмеялся.
— Ты слышала о замке Строберри-хилл?
Я кивнула.
— Там живет графиня Уолдгрейв.
— Её жизнь — сама по себе история, но этот дом и земли издавна связаны с нашими благодетелями. Мистер Уолпол, который построил этот дом, когда-то состоял в нашем обществе. Его и Арчибальда Боусуэйна, великого мастера-механика, связывают с орденом «Грубых ремесленников».
— Когда я работала над делом Фенрира, Лили Старгейзер сказала странную вещь. Она назвала меня «грубым ремесленником». Как думаешь, что она имела в виду?
— Всё это, разумеется, покрыто тайной, но я полагаю, что «Грубые ремесленники» — наш изначальный орден — когда-то выполняли ту же работу, что и мы сейчас.
— Контролировали сверхъестественное?
— Более или менее.
— «Более или менее»?
— Британия всегда была диким местом. По крайней мере, сейчас здесь не так много магов, как раньше, да и фейри в наш мир забредают куда реже.
— Это было бы большой проблемой.
— А еще были драконы.
Я хмыкнула.
— Драконы? Теперь ты звучишь как один из Пеллиноров, — я имела в виду причудливый отдел в нашем агентстве, занимающийся любыми зацепками, связанными с драконами. Учитывая, что их не существовало в природе, я подозревала, что трое прикрепленных к отделу агентов проводят большую часть времени в пабе.
Эдвин усмехнулся.
— Кто знает, какие диковины обитают в нашем королевстве.
— Кстати о диковинах: у меня есть зацепка по делу. Не хочу уводить разговор в сторону, но не хотел бы ты зайти со мной в Британский музей после обеда? Там сейчас отличная ассирийская выставка, а еще там будет моя цель.
— Оборотень в музее? Неожиданно.
— Вот именно. Хотя я и не знаю наверняка, оборотень он или нет. Мистер Филипп Филиппс, который ведет дела с Элоди, собирается на экскурсию. Мне нужно на него взглянуть.
— Филипп Филиппс? Какое… неоригинальное имя.
— Я подумала о том же.
Эдвин окинул взглядом мое платье.
— Ты сегодня не слишком обременена оружием.
Я подмигнула ему:
— Не позволяй наряду обмануть тебя.
Он тихо рассмеялся.
— Я с удовольствием составлю тебе компанию.
— Ты же понимаешь, что драка может вспыхнуть в любой момент? — предупредила я.
— Разумеется. Но это часть нашей работы.
— И то верно.
Мы свернули в переулок, ведший к дому Квинна и Джессики.
— Возвращаясь к работе: если «Грубые ремесленники» занимались тем же, чем и мы, интересно, кто стоял над ними? Не считая монарха, конечно.
— Отличный вопрос.
— И кто они теперь? Я имею в виду, Виктория направляет нас, но кто именно такие эти «Грубые ремесленники»?
— Тоже хороший вопрос. Ты когда-нибудь видела пьесу мастера Шекспира «Сон в летнюю ночь»? — спросил Эдвин.
Я покачала головой.
— В этой пьесе группа простых горожан, которых он называет «грубыми ремесленниками», оказывается втянута в семейную ссору короля и королевы фейри.
— Думаешь, мастер Шекспир был одним из нас… то есть из них? Грубым ремесленником?
— Возможно. По крайней мере, он о нас знал.
— Любопытно, — задумчиво произнесла я.
Эдвин кивнул. Мы подошли к маленькому домику. Я посмотрела на него.
— Ну что, идем?
Уголок его рта дрогнул.
— Идем. Я улыбнулась про себя. Мне было немного жаль его, но то, что он так нервничал, говорило мне о многом. Я действительно была ему небезразлична.