— Ну что? — поинтересовалась Эйдис. — Теперь ты часть семьи?
Я нахмурилась.
— Неужели ты думаешь, что я завоюю уважение такого человека, просто притащив его меч?
— Конечно, нет. К счастью для тебя, назревает война. И Херварт сможет проявить себя.
— Это пророчество или шутка? — уточнила я.
Эйдис пожала плечами.
— Как знать…
Я покачала головой.
— Где ты была? — спросила Ирса.
— Обеспечивала нам ночлег, пока вы двое пили эль и отдыхали у огня.
— И где мы будем ночевать? — поинтересовалась я.
— Идемте, — сказала Эйдис, приглашая нас следовать за ней.
Мы развернулись, чтобы выйти из зала, и я бросила взгляд на деда. Он внимательно слушал своих людей, сосредоточенно кивая. Он выглядел величественно. Неужели соперники решили сместить его только потому, что он уже стар и у него нет сыновей?
Нет. Я им не позволю.
Возможно, они пришли за его жизнью, за его землями, но скоро они встретят того, кто будет стоять на страже.
Почувствовав на себе мой взгляд, Арнгрим поднял голову.
Я быстро отвернулась и отправилась вслед за Ирсой и Эйдис из зала.
Не волнуйся, дедушка. Я рядом.
Эйдис повела нас к зданию, которое приметила, когда мы входили в деревню. Приблизившись, я посмотрела на идолов, стоящих у здания. Волки. У одного на лбу было вырезано солнце, у другого — луна.
— Сколль и Хати. Сыны Фенрира, что гоняются за солнцем и луной. Волки — сигилы твоего рода, — сказала она мне. — А это их храм.
Я протянула руку и коснулась носа одного из вырезанных волков. Мой отец бывал здесь. Он видел эту резьбу. Он приходил в этот храм. Если бы он был жив, я бы выросла здесь. Это был бы мой дом. Моя мать была бы любима. И я была бы любима. Почему боги забрали у меня отца?
Костяные колокольчики, висевшие на бесплодном дереве возле храма, щелкали на ветру. Я посмотрела назад, в сторону деревни. Начался легкий снегопад. Крупные снежинки медленно опускались вниз, укрывая землю белым покрывалом.
Эйдис распахнула массивные резные деревянные двери храма. Оттуда веяло теплом. Мы вошли в слабо освещенное помещение, где в воздухе витали благовония. В передней части комнаты находилась еще одна резьба. На этот раз это был Один. Всеотец стоял с воронами на плечах, у его ног лежали его любимцы — волки Гери и Фреки.
Спустя мгновение появилась жрица. На ней было длинное черное облачение, а глаза подведены углем. У нее были длинные темно-каштановые волосы. Она оглядела нас и мягко улыбнулась.
— Вам всем здесь рады. И тебе, — сказала она, подойдя ко мне вплотную. — Боги прошептали мне твое имя.
Я не ответила.
Женщина взяла меня за руку.
— В моих снах я вижу, как ты идешь по горящей деревне. В руках у тебя парные топоры. Ты подходишь к Иггдрасилю, растущему на возвышении. Один шепчет. Он говорит мне: «Она — Хервёр, последняя из рода Арнгрима». Но сегодня ты не похожа на Хервёр.
Я ошеломленно застыла, потом выдавила:
— Сегодня я — Херварт. И завоюю уважение Арнгрима именно в этом облике. Я не стану просить его принять меня только из-за имени.
Гидья улыбнулась.
— На все воля богов, ибо даже они ходят среди людей, называясь вымышленными именами, чтобы свершилась их воля. Я — Дагни. Идемте, — сказала она, жестом приглашая нас следовать за ней.
Эйдис пошла первая.
Я взглянула на Ирсу и увидела в ее глазах те же сомнения, что терзали меня.
— Здесь ты в безопасности, Херварт, дочь Ангантюра. Ты и твои тайны, — произнесла Дагни.
Я осторожно взяла Эйдис за руку.
— Что ты ей рассказала?
Она покачала головой.
— Ничего. Совсем ничего. Она уже всё знала. Боги…
Мы последовали за Дагни в заднюю часть храма. Там обнаружили еще одного жреца, а также раба, который готовил лепешки на небольшом костре.
— Это наши жилые помещения. Они невелики, но вам будет здесь удобно. В Больмсё мы служим богам и защищаем то, что принадлежит Арнгриму, даже если он не знает, что это его. — Она указала на небольшую комнату. В ней я увидела кровать, достаточно большую для двоих, и раскладушку около стены. В углу горел небольшой очаг. В комнате темно и тесно, но зато можно было переночевать. — Вы проделали долгий путь. Ингрид приготовит вам поесть. Отдыхайте, а потом мы поговорим.
— О чём? — нахмурилась Ирса.
Гидья улыбнулась уголком рта.
— Обо всём.
* * *
Позже в тот же день Эйдис, Ирса и я присоединились к готарам в храме. Огонь в жаровнях и центральном костре потрескивал и искрился. Мы устроились на скамьях перед главным костром.
— Это Арне, — сказала нам Дагни, указывая на одного из жрецов. У него были длинные серебристые волосы, аккуратно подстриженная борода и подведенные глаза. Над бровями у него были вытатуированы руны. Он склонил голову в нашу сторону.
— И Нэфи, — добавила она, указывая на худого жреца с короткими вьющимися рыжими волосами. — Мы с Арне родились на Больмсё. Нэфи пришел к нам в прошлом году.
— Мы благодарим вас за гостеприимство, — сказала Ирса Дагни.
— Разумеется, — сказала она, повернувшись к нам.
Выражение лица Дагни было открытым и честным, но ни Арне, ни Нэфи не проявляли теплоты. Они не верили видениям Дагни или просто осторожничали? Я не винила их за это. Это было благоразумно. Я испытывала к ним такое же недоверие. Мне не нравилось, что кто-то незнакомый знает мою тайну. Даже если боги решили поделиться видением с Дагни, значит ли это, что ей можно доверять?
— У тебя наверняка есть вопросы, — сказала мне гидья.
Я окинула ее взглядом. Она выглядела искренней. В ней была открытость, которая казалась достаточно надежной, но я бы поостереглась подпускать ее слишком близко, пока не буду окончательно уверена. Поэтому я сосредоточилась на заданном вопросе.
— Что здесь происходит? Почему соседи Арнгрима готовы развязать войну?
— Несколько месяцев назад ярл заболел. Мы все считали, что он умрет. Асмунд воспринял болезнь Арнгрима как благоприятную возможность и начал собирать силы. Эти двое всегда противостояли друг другу. Но пока сыновья Арнгрима были живы, никто не мог посягнуть на Больмсё. А теперь… Несколько недель назад Асмунд предпринял первую, слабую попытку напасть на нас, но был отбит. И хотя Арнгрим восстановил свое здоровье, Асмунд намерен завершить начатое.
— А Сольва?
— Сольва…, — Дагни призадумалась. — Она хитрая. У нее есть свои планы на Больмсё, но самая главная её цель — чтобы к власти не пришел Асмунд. Она желает прибрать все к своим рукам.
— Если они хотят победить Арнгрима, то им, наверняка, имеет смысл объединиться, — произнесла я.
— Будем надеяться, что до этого не дойдёт, — ответила Дагни.
— А почему они не могут объединиться? — уточнила Ирса.
— Гордость, — ответил жрец Арне. — Сольва — уважаемая воительница. Асмунд предложил ей союз, более того, он предложил ей руку и сердце, но она отказалась. Уверена, что возьмет то, что хочет, самостоятельно — по крайней мере, попытается.
Хм, по крайней мере, за это её можно уважать.
— Кто представляет бóльшую угрозу? — спросила Ирса.
— Они оба представляют угрозу. Асмунд будет нападать, а мы будем защищаться. И с ним мы разберемся относительно просто. Но Сольва… многие говорят, что в ней течет кровь йотунов. Она свирепа, как и ее сын, но еще и умна. Асмунд пойдёт напролом, но Сольва найдет способ получше, — ответила Дагни.
Эйдис насторожилась.
— Кровь йотунов? И люди в это верят?
— Она яростна в бою, и в ней есть что-то… неестественное. Об ее отце ничего не известно. Ходят слухи о незнакомце, который навещал мать Сольвы в Бломфьялле, но никто не знает наверняка. И у нее есть сын Откель, который вдвое выше любого мужчины и вдвое сильнее.
— А кто отец мальчика? — поинтересовалась Эйдис.
— Неизвестно, — сказал Арне. — Шепчутся, что Сольву посещали йотуны, и ребенок — плод этого союза. Но кто может знать наверняка? Сольва никогда не выходила замуж. Она желала только одного мужчину, но он ее не принял. — Она повернулась и многозначительно посмотрела на меня.
— Ангантюр?
Арне кивнул.
Дагни мягко улыбнулась.
— Думаю, отчасти именно поэтому она нас ненавидит. Ангантюр не был жесток в своем отказе. Его больше оттолкнуло то, что она настаивала, чтобы он на ней женился. Она заявила, что такова воля богов. Мне было примерно столько же лет, сколько тебе сейчас, когда она пришла сюда на блот и потребовала, чтобы Ангантюр взял ее в жены. Она сказала, что ей было видение двух девушек, дочерей — его и ее — стоящих бок о бок. Ангантюр не захотел ее слушать. И ничем хорошим это не закончилось.
— Я бы тоже не рискнула выйти замуж за йотуна, — хихикнула Эйдис. — Ещё сожрёт ночью спросони.
Арне усмехнулся.
— Было ясно, что Ангантюр не проявляет к ней интереса. И прямо об этом заявил. Ангантюр был моим любимым из всех детей Арнгрима, — сказал мне Арне. — Он был любознательным и умным, в отличие от своих братьев. Он проводил здесь много времени. Он хотел понять их путь, — добавил Арне, указывая на волков, сидящих у ног Одина.
— И у него получилось? Говорят, Ульфхеднары — волки-берсерки — действительно могут менять физическую форму. Это правда? — спросила Эйдис.
Я краем глаза взглянула на Ирсу.
Ни один мускул на её лице не дрогнул.
Арне слабо улыбнулся.
— Этот же вопрос задавал и Ангантюр.
— И он нашёл ответ? — поинтересовалась я.
— Это принадлежало Ангантюру, — сказал он, указывая на Тюрфинг. — И из-за этого он так и не нашёл ответ.
— Что вы имеете в виду?
— В своих битвах он полагался на меч. Ангантюр чувствовал красную ярость, но позволил проклятому мечу стать его собственными зубами. Возможно, его дочь сможет найти другой путь.
Я положила руку на эфес меча. Меч давал мне имя, но не определял мою судьбу.
— Задолго до Тюрфинга в Больмсё правили Ульфхеднары. Отец Арнгрима и отец его отца, и так далее, — сказал Арне. — Им не нужен был проклятый меч, чтобы стать легендарными воинами.
Я кивнула. Значимость его слов не ускользнула от меня.
— Возможно, сегодня от нас будет больше пользы, если мы будем размахивать молотом, — сказала Ирса, указывая на двери. — Если Асмунд придет, мы должны помочь остальным подготовиться к войне.
— Да, — согласился Нэфи. — Вы должны быть полезны. — В его голосе прозвучали нотки, говорившие о том, что ему плевать на титулы: имя и уважение нужно заслужить.
Дэгни бросила на него строгий взгляд.
— Уверена, здесь рады любой помощи.
Эйдис вздохнула.
— Вам двоим это придётся по вкусу, а я останусь со Сколлем и Хати у костра. Что толку от моего молота? Я смогу помочь Ингрид, если ей что-то понадобится. У меня есть кое-какие навыки в травоварении, и я многому научилась, следуя за Хервартом.
Дагни улыбнулась.
— Вёльве здесь всегда рады.
Ирса поднялась.
Я задержалась, глядя на жрецов.
— Я пришла по воле богов. Я здесь, чтобы помочь. Надеюсь… надеюсь, могу доверить вам свою тайну.
— Мы служим Больмсё и дому Арнгрима, — сказала Дагни. — Если Один счел нужным прошептать о вашем приходе, мы не предадим Всеотца.
В то время как Дагни выглядела серьезной, а Арне — спокойным, хоть и настороженным, что-то в Нэфи мне не нравилось. Мне не нравилось, что он знает, кто я.
— Отлично.
Мы с Ирсой укутались и отправились обратно на улицу, оставив Эйдис развлекаться у теплого огня. Но зная Эйдис, можно было не сомневаться, что она быстро разговорит своих новых знакомых. Какими бы ни были пробелы в этой истории, мы скоро узнаем правду. Локи был не единственным, кто мог уболтать кого угодно.
Пока мы с Ирсой шли по холоду, я размышляла над словами жреца. Мой отец отличался от своих братьев, он был любознательным человеком, ведомым богами. Но я хорошо услышала предостережение жреца. В моей крови уже спала ярость. Тюрфинг был наградой, но он не был частью меня. Мне нужно было помнить об этом.
— Ну что, Херварт, готов идти укреплять ворота?
Я рассмеялась.
— Конечно, мам.
Ирса хихикнула и игриво потрепала меня по макушке.
— Вот безобразник мелкий! Идём.