Остаток дня я провела, работая с Рагалем и остальными. Мы отправились на лошадях к оконечности острова, и там начали валить бревна, чтобы расчистить место и начать строительство укреплений для дозора. Была уже середина утра, когда прибыла Ирса.
— Подумала, что найду вас здесь, — сказала она, осматривая ведущуюся работу.
— Я встала рано. Это было странное утро.
— Не сомневаюсь. Даже Эйдис уже проснулась.
— Она в порядке?
— Выглядела немного бледной, сказала, что плохо себя чувствует. За ней присматривала Ингрид.
Я нахмурилась. Мы проделали долгий путь в холодную погоду, но Эйдис все равно предпочитала проводить время на открытом воздухе. Я надеялась, что она просто что-то съела, а не заболела серьёзно.
— Что делаем дальше, Херварт? — спросила Ирса.
Я указала на кучу сучьев, которые нужно было убрать.
— Поднимаем и тащим, — сказала я ей. — И напомни мне позже рассказать тебе о волках.
— О волках?
— И рунных камнях.
— Действительно, странное утро…
— Ты даже не представляешь, насколько.
* * *
Следующие несколько недель прошли в том же духе. Крепкий зимний мороз начал ослабевать, но было по-прежнему очень холодно. Каждый вечер мы возвращались в зал, где нас кормили, пели песни, а я старалась слушать и учиться. Хотя Арнгрим считал ярла Асмунда безнадежным неудачником, он посылал гонцов к ярлу Сольве, чтобы заключить мир. Пока что из этого мало что вышло. Я видела разочарование Арнгрима сложившейся ситуацией, но все же он продолжал попытки вести дипломатические переговоры. Последний посланный им гонец пригласил Сольву приехать в Больмсё. Оставалось только ждать.
Работы по возведению башен были завершены как раз накануне Гои-блота, праздника конца зимы, когда мужчины чествовали своих женщин и призывали весну. Арнгрим решил использовать этот священный день, чтобы освятить только что построенные башни и совершить священный обряд.
Все население Больмсё, несколько сотен человек, отправилось на остров, чтобы принести жертвы и вознести молитвы. Арне, Дагни и Нэфи вместе с Арнгримом возглавили шествие. Было по-прежнему холодно, но снег не выпадал уже несколько дней. Лед по краям озера начал сходить. Большая часть снега на тропе между северной и южной частями острова превратилась в грязное месиво. Весна была уже не за горами. Но до её наступления должен был прийти Асмунд — если моё видение было правдой. Если же нет, значит, боги выставили меня лжецом, и Больмсё пострадает.
— Почему все должно происходить на улице, на чертовом холоде? — ворчала Эйдис, шагая между мной и Ирсой.
За те месяцы, что мы провели на Болмсё, ее настроение становилось все более скверным. Но я не могла ее винить. Болезнь, поразившая ее, не отступала. Большую часть времени она чувствовала себя усталой и разбитой. Я не раз предлагал Ирсе отвезти ее обратно в Далр, но Эйдис не соглашалась. Вместо этого она просто жаловалась. Очень часто. Она не только плохо себя чувствовала, но и почти не спала. Ее мучили дурные сны. Я не знала, что происходит с моей подругой, но мне было неприятно видеть ее в таком состоянии.
— Когда все закончится, в зале будет теплая медовуха и горячая еда, — заверила я ее.
— Только сначала нам придётся проделать обратный путь. К тому же, я не голодна.
— Разве такое бывает? — усмехнулась я.
— Бывает. И вчера было. И за день до этого. Если только у тебя нет козьего сыра… и яблок. Я бы воспользовалась твоим фантастическим мечом и перебила целую деревню ради козьего сыра и яблок. Сыр прямо на ломтике хлеба… Я бы любого убила за такой кусок.
— Не думаю, что до этого дойдет. Козий сыр мы, пожалуй, найдем. Что касается яблок… Посмотрим.
— Слишком поздно для яблок. Они уже испортились, — сказала Ирса.
— Не рушь мои мечты, — простонала Эйдис.
Когда мы подходили к башне, я почувствовала, как мне в руку ткнулся знакомый теплый нос. Оглянувшись, я обнаружила Рёка. Его мать, несомненно, осталась у огня в зале. Возможно, мне следовало оставить там и Эйдис.
— Привет, — прошептала я, почёсывая зверя между ушами.
В ответ он лизнул мне руку, а затем рысью двинулся рядом с нашей троицей.
— Он не очень хорошо скрывает то, что знает о тебе, — сказала Ирса.
— Он слишком умен. Не так ли? Ты слишком умен для общего блага, — сказала я, обращаясь в основном к волку, который в ответ на ласку еще раз лизнул меня и умчался вперёд.
Ирса закатила глаза.
— Как думаете, у Арнгрима найдется кувшинчик с яблочным вареньем? Аста порой припрятывала один-другой. Может, у ярла тоже завалялся? Может, Херварт будет хорошим мужем и попросит у него один? — предложила Эйдис.
Мы с Ирсой захохотали.
— Попрошу. Всё, что угодно, для моей красавицы-жены.
Эйдис благодарно кивнула.
Мы продолжили путь. По ее рассеянному виду я поняла, что Эйдис все еще думает о яблоках, даже когда мы добрались до сторожевой башни.
Вновь построенное сооружение было украшено перед блотом вечнозелеными гирляндами. На дорожке, ведущей к нему, развевались красно-черные вымпелы ярла. По мере нашего приближения барабанщики начали бить в свои инструменты. Кто-то затрубил в рог, и долгий, низкий звук эхом разнесся над озером. Дагни, Арне и Арнгрим взобрались на вал сторожевой башни. Ярл шел медленно, опираясь на свой посох. Поднявшись на вершину, он посмотрел на озеро. Барабанщики продолжали играть, их ритм набирал обороты. Арнгрим долго смотрел на воду. Затем он повернулся и воздел руки, заставив барабанщиков смолкнуть.
В один миг все стихло. Ветер заметался по острову. Дрожа, Эйдис подошла ко мне поближе и прижалась к моей руке, чтобы согреться. Было так тихо, что не было слышно ничего, кроме ветра и волн.
После долгой паузы Арнгрим заговорил.
— Жители Больмсё, — воззвал он. — Сегодня мы поворачиваемся лицом к солнцу и приветствуем Гои. Пусть весна придет к нам быстро. Мы приветствуем ее, зовем ее к себе. Прекрасная Гои, повелительница весны, напоминает нам о необходимости заботиться о наших женщинах. А что может быть лучше, чем забота о тех, кого мы любим, и их безопасность? — сказал он, указывая на здание. — Укрепив наш остров, мы почтим щедрый дух Гои и сделаем ей подношения, посвятив эти сооружения ее имени и в защиту дев Больмсё. Мужчины, в этот блот не забывайте почитать своих женщин и этот остров, ваш дом.
Дагни вышла вперед и протянула Арнгриму кувшин с медовухой. Затем они с Дагни прошли по всей длине крепости, и Арнгрим на ходу разливал медовуху. Арн и Нэфи подняли руки к небу и запели. Арнгрим вернулся на центральную сторожевую башню и вылил на стены чаши с молоком и медом. Эти подношения, вместо крови, должны были задобрить богов и снискать благосклонность Гои, духа весны.
Дагни шагнула вперед.
— Гои, да будут эти подношения угодны тебе! — воззвала она. — Пусть Больмсё будет местом жизни, местом изобилия, а не местом смерти. Но даже весной в природе существует насилие. Тор, ударь своим молотом. Разразись громом. Пусть весенние дожди напитают землю, помогут Гои вернуть ее к жизни. А вместе с ними вбей гром войны в сердца воинов Больмсё. Сделай их храбрыми и сильными, и мы сможем отбить всех, кто выступит против дома Арнгрима.
Ярл кивнул.
— Может, я и одинокий волк, но зубы у меня еще есть, как и у моих воинов. Пусть вепрь приходит. Мы будем пировать на его туше! — крикнул Арнгрим, вызвав одобрительные возгласы воинов в толпе.
Барабаны застучали, Арне и Нэфи запели. Рагаль передал Арнгриму факел. Ярл подошел к двум жаровням, установленным у стены. От них лучники могли легко зажечь стрелы и отразить любое нападение с воды. Но будет ли этого достаточно?
— Пламя озарит небо, — пробормотала Эйдис. — Но под толстым снежным покрывалом не разглядеть, как распускаются цветы.
Я резко повернулась к вёльве.
— Что ты имеешь в виду?
— Я вижу… Вижу цветы. Их так много. Невидимые под снегом, они растут, цветут и вянут.
Я обернулась и посмотрела за спину.
— Ярл Сольва.
Эйдис вздохнула и тряхнула головой, словно прогоняя видение, затем нахмурилась и посмотрела на сторожевую башню.
— Пустая трата мёда.
— Эйдис, — укорила ее Ирса. — Это подношение богам.
— Да, только Один пьёт вино, а не мёд. Какая жалость.
Ирса усмехнулась. Отвернувшись к другому концу острова, я задумалась над словами Эйдис. Невидимая опасность. Что ж, придется подождать и узнать об этом самим.