Мы были так заняты, работая над укреплениями и готовясь к предстоящему бою, что когда с парома прозвучал горн, все в зале замерли. Рог прозвучал три раза. Я не могла припомнить, чтобы Водан когда-либо раньше трубил в рог.
Рагаль нахмурился и жестом велел Скарде и Трюгве Двумолоту уходить.
— Что это? — спросила я.
— Водан подает сигнал в рог три раза, только когда переправляет врага.
— Асмунд? Сольва?
Рагаль покачал головой.
— Не знаю. Нужно позвать Арнгри…, — начал было он, но тут в зале появился сам ярл. Они с Рагалем обменялись взглядами.
— Я разберусь со всем, ярл, — сказал ему Рагаль и повернулся ко мне. — Оставайся здесь с ярлом. Остальные идут со мной.
Арнгрим занял место на троне.
За краткий миг в зале остались только мы двое. Положив руку на рукоять топора, я подошла и встала рядом с ярлом.
— Ну что ж, сейчас посмотрим, что вылезло на поверхность с наступлением оттепели.
Рядом с Арнгримом сидели настороженные Руна и Рёк.
Арнгрим потрепал Руну по голове.
— Ты еще не разучилась сражаться, моя старая боевая подруга? — спросил он ее и обратился ко мне. — Когда она была молода, как Рёк, она выходила со мной на поле боя, как и ее отец до нее, и его отец до него. И так до самого начала. И однажды Рёк сразится бок о бок с наследником Больмсё. Кем бы он ни был…, — сказал ярл, не отводя взгляда.
Я сглотнула ком в горле, но ничего не ответила.
Он подозревал. Может, он думал, что один из его сыновей был тем мужчиной на одну ночь, о котором говорила Ирса? Почему она не солгала?
Мы ждали довольно долго, но, в конце концов, двери зала открылись, и Хелла ввела внутрь группу сильных воинов, которые выстроились рядами у двух стен. Затем Хелла подошла и заняла свое место по другую сторону от Арнгрима.
— Ну что? — спросил ярл.
— Железный цветок, ее бастард и еще четверо.
Арнгрим кивнул и нахмурился.
— Очень хорошо. Посмотрим, смогу ли я образумить эту девчонку.
— Я бы не стала надеяться, — предупредила Хелла.
— Неисправимая фаталистка, Хелла. Неужели в тебе нет веры в человечество?
— Я верю слову мужчины. А она — женщина.
Арнгрим захохотал.
На площади за окном прозвучал горн.
Мгновение спустя появился Рагаль, который ввел в зал вражеский отряд. Позади него шагал великан, скалой возвышавшийся над Рагалем, который и сам был высок и широк в плечах. У этого богатыря были темные волосы, короткая борода и суровый хмурый взгляд. Он был примерно моего возраста, возможно, чуть старше. Неужели это тот самый сын Сольвы, о котором говорила Хелла?
Рядом с ним я наконец разглядела саму женщину-ярла. На ней был темный кожаный жилет, туника серого цвета, черные штаны и сапоги. На поясе висели меч и кинжал. Серебристо-черные волосы были собраны в длинный хвост. Широкие голубые глаза окинули всю комнату. Когда она огляделась по сторонам, в свете факелов ее глаза замерцали неземным светом.
Я бросила взгляд на Эйдис, которая вошла вместе с Дагни и другими жрецами.
По выражению ее лица я поняла, что она тоже это заметила.
— Смотри, врунишка, — прошептал Утр мне на ухо. Откуда он взялся? — Йотунша и её порождение. Боги и великаны не могут ужиться вместе. Рано или поздно кто-то должен принести ее в жертву.
— Можешь на меня рассчитывать, — прошептала я.
Утр хихикнул.
— Буду иметь в виду.
Рагаль присоединился к нам с Хеллой подле Арнгрима, и оба положили руки на рукояти своего оружия. Другие воины сомкнулись позади отряда Сольвы.
И Рёк, и Руна низко зарычали. Рёк оскалился.
Взгляд мерцающих глаз Сольвы метнулся к волкам.
— Тише, — махнул Арнгрим рукой своим зверям.
Волки затихли, но все еще оставались начеку: шерсть на загривках вздыблена, тела вытянуты струной.
— По воле Всеотца, мы приветствуем тебя, Сольва… и твоего сына, Откеля. И твоих людей.
Сольва усмехнулась. В какой-то мере она была симпатичной, с широко расставленными голубыми глазами, но в ее ухмылке читалась какая-то злоба, которую невозможно было ни с чем перепутать.
— Старец Арнгрим, — сказала она и поклонилась, — для меня большая честь вновь оказаться в твоем зале.
— Выпьете и поужинаете с нами? — спросил Арнгрим, как того требовал обычай. Враг перед тобой или не враг, но богам угодно, чтобы правила гостеприимства соблюдались.
— Не думаю, что это обязательно, — ответила Сольва, после чего мечтательно вздохнула и окинула взглядом зал. — Помню, как однажды, давным-давно, я была здесь на блоте в честь Фригг. Каждая балка была увита цветочными гирляндами, вся деревенская площадь была украшена весенним великолепием. А ваши сыновья… сияли, как Бальдр[1]. Я была ослеплена.
— И я тебя помню. Более прекрасной девы я не видел никогда. И помню твою мать, сильную союзницу Больмсё.
Все еще широко улыбаясь, она снова повернулась к Арнгриму.
— Моя мать всегда была глупа. И сейчас, старец, я вижу, что ты готовишься к войне. Цветы и убранства исчезли, на Больмсё остались лишь сталь и огонь. Неужели Асмунд так тебя напугал?
Хелла нахмурилась, но Арнгрим лишь улыбнулся подначиванию Сольвы.
— Чтобы зажарить вепря на вертеле, нужен огонь.
Сольва рассмеялась.
— Ты слишком стар для войны, Арнгрим. Почему бы не позволить мне забрать Больмсё? Я смогу защитить тебя от твоих врагов.
— За такие слова надо перерезать ей горло, — задумчиво протянул Утр, сидевший рядом с Рёком. Как он там оказался?
Сольва посмотрела на него, и на ее лице появилось то же выражение растерянности, что и у меня. Ее ноздри раздулись от гнева.
— Тише, Утр. Мы не станем резать горло… сегодня. Я попросил тебя прийти, Сольва, чтобы положить конец напряжению между нами и стать союзниками, которыми мы когда-то были.
Она рассмеялась.
— С чего бы мне идти на это? — Она шагнула ближе, наклоняясь. — Старый волк, неужели ты так легко показываешь свое брюхо?
— Стремиться к миру — это не слабость. Это опыт, который приходит с мудростью времён.
— О, я достаточно мудра. Достаточно мудра, чтобы сказать «нет». Почему я должна оставлять все веселье Асмунду? Я позволю тебе зажарить этого вепря, Арнгрим. И когда ты положишь на него все силы, я буду готова.
— В нашей вражде нет необходимости. Вместо этого мы могли бы заключить союз. Защитимся от Асмунда, который наверняка ополчится на тебя, когда все закончится.
Сольва рассмеялась.
— Забавно, но Асмунд сказал то же самое. Мне ничего не нужно от Хальмстада. Я хочу…, — сказала она и обвела взглядом комнату. — Я хочу то, что твои высокомерные сыновья посчитали слишком хорошим, чтобы разделить со мной. Великие сыновья Арнгрима. Такие смелые. Такие важные. Слишком особенные для таких, как я. Они повидали мир, женились на королевах и принцессах и снискали себе славу. Но в конечном итоге всё равно умерли.
Арнгрим поднялся.
— Я не позволю тебе унижать моих сыновей в этом зале, — гневно воскликнул он.
Достань меня из ножен.
Воспользуйся мной.
Уничтожь её!
Клинок, висевший у меня на бедре, звал меня. Я сделала шаг к Арнгриму. Рёк поднялся.
— Такой раздражительный, — сказала она и отступила назад. — Когда-то мы могли бы стать союзниками. Но эта возможность давно упущена. Нет. Я пришла сюда, чтобы узнать, есть ли у тебя новые соображения, но вижу, что предложения все старые.
Лицо Арнгрима застыло от гнева.
— Нет ничего постыдного в том, чтобы попытаться предотвратить гибель твоего или моего народа. Стыдно не слушать.
— О, я слушаю. Просто мне не нравится то, что я слышу. Конечно, если бы ты предложил мне Больмсё… не обязательно сейчас, может быть, после твоей скорой кончины… я бы подумала. В конце концов, у тебя нет наследников. Что, оставишь ярлом Рагаля? А ты кто, сын рыбака? — сказала она, с усмешкой глядя на Рагаля, который сохранял спокойствие и невозмутимость. Но я видела, как побелели костяшки пальцев, сжимавших рукоять меча.
— Ты не получишь Больмсё, вонючий цветок. Сорная трава. Зараза в моём саду, — прошипел Утр, оказавшись прямо за ее спиной.
Сольва повернулась и посмотрела на него.
— О, ещё как получу. Откель будет сидеть на этом высоком троне. А я сделаю сапоги из твоей кожи и буду топтать тебя каждый день своей жизни.
— Хватит, — приказал Арнгрим. — Покиньте это место. Нам больше нечего сказать друг другу. Проводите их до парома.
Воины в дальней части зала открыли дверь.
Сольва презрительно усмехнулась.
— Моё лицо будет последним, что ты увидишь, старик, — сказала она, — когда я отправлю тебя к твоим высокомерным сыновьям с моими наилучшими пожеланиями. — Она развернулась и направилась к выходу из зала.
Рагаль велел нам с Ирсой оставаться на месте, а сам с Хеллой вышел из зала следом за Сольвой и ее людьми.
Все ушли, оставив жреца наедине с Арнгримом, Ирсой, Эйдис, Утром и мной. Двое воинов застыли у двери.
Арнгрим тяжело вздохнул и побледнел.
Я бросилась к ярлу.
— Давайте, я вам помогу, — сказала я, усаживая его на место.
Я ожидала, что он отмахнется от меня, но он этого не сделал. Когда я взяла его за руку и осторожно повела за собой, то почувствовала, какой он хрупкий под своей плотной одеждой. Его кожа была тонкой, как у младенца, а под ней — усталые мышцы и кости.
Арнгрим тяжело вздохнул.
— Мать Сольвы, Софи, которая тоже была ярлом, являлась союзницей и другом Больмсё. Мы думали, что Сольва выйдет замуж за одного из моих мальчиков и объединит наши владения. Сольва… Она любила Ангантюра. Но мой сын не захотел взять ее в жены. Как бы красива она ни была, она никогда не была верна и надёжна. Ангантюр, как и любой из моих мальчиков, не стал бы жениться на безумной женщине. Думаю, она ощутила этот отказ особенно остро.
— Но теперь у неё есть сын, — заметила Эйдис.
— И дочь, — добавила Дагни.
— Йотуны, — отозвался Утр. — Дети великанов, которые пришли из Йотунхейма, чтобы стать отцами ее детей, а потом вернулись обратно. Семейка йотунов!
— Утр, — устало произнес Арнгрим с сомнением в голосе.
— Ты будешь спорить с Больмсё? Я узнаю йотуна, стоит мне его увидеть. Они не такие, как ты.
— Неважно. Она пришла сюда не для того, чтобы вести переговоры, — сказала Ирса, удивив всех нас.
— Нет? — вскинул брови Арнгрим.
Воительница покачала головой.
— Она пришла, чтобы посмотреть.
Я почувствовала себя так, словно на меня вылили ушат холодной воды. Ирса была права. Сольва хорошо рассмотрела укрепления Больмсё. Теперь она знала, с чем столкнется.
— Поделится ли она увиденным с Асмундом? — спросила Дагни у Арнгрима.
— Не знаю, — покачал головой ярл.
— Позволь мне утопить ее, — воскликнул Утр, поднимаясь. — Я призову волны.
Арнгрим вскинул руку, останавливая Утра. — Нет. На пароме будут Рагаль и Хелла. По крайней мере, теперь мы знаем: мира между нами не будет. Больше не станем об этом думать. Теперь у Больмсё есть только один выход: война.
[1] Бальдр — сын Одина и Фригг. По легендам, он так красив и чист душой, что от него исходит сияние.