Я застонала, когда заехала на свою подъездную дорожку. Ещё не было и девяти часов, а весь вечер рушился. Я ненавидела то, как всё сложилось с Софи — и что я собиралась делать, если она меня ослушается? «Ослушается», ха! Даже само это слово было глупым. Все говорили, что я королева, но в своей голове я всё ещё была Бетси Тейлор, модельером обуви и временным работником на полставки. Прошёл почти год с тех пор, как Ацтек создал меня, но мне всё равно казалось, что прошло всего два дня.
Тем временем на подъездной дорожке у моего дома стоял «Форд Эскорт», от которого пахло шоколадом. Детектив Ник Берри, новый парень Джессики.
Рядом с ним был припаркован потрёпанный «Стратус» Марка. Марку повезло, он пропустил все развлечения прошлой ночи, но, похоже, на какое-то время у него снова были выходные.
И арендованная машина — «Кадиллак», не меньше. Европейцы вернулись.
Мне потребовалось немало времени, чтобы открыть дверцу своей машины. Я чуть не дала задний ход и не убралась восвояси.
В конце концов, я выбралась из машины и поплелась в особняк. И вообще, куда мне было идти? Это был мой дом.
Я сосредоточилась на разговоре — в третьей гостиной, той, что занимала добрую часть первого этажа. Я услышала, как Марк закричал, как удивлённый гусь: «Что-о-о-о?».
Я поспешила по тускло освещённому коридору.
— Ребята, вы видели Дороти Дэндридж? — спросил он, когда я вошла в гостиную. Он был в восторге и удивлён, подпрыгивая на диванных подушках, как Том Круз, у которого встал. — Вы видели её вживую, на сцене?
— Да, с визитом в Нью-Йорк, — Алонсо наблюдал за Марком, как за забавляющимся котом. Он был элегантен и невозмутим в чёрном костюме, чёрной рубашке, чёрных носках и туфлях. Я не знала этого бренда — для меня вся мужская обувь выглядит одинаково. Его туфли были безупречно отполированы до блеска, бантики на шнурках идеально завязаны. — Она была чудесной — просто радость.
— В последний раз я видел тебя в то время, — прокомментировал Синклер, — в позапрошлом году, — он был одет более небрежно — рубашка с открытым воротом, тёмные слаксы. Без обуви и носков. Я знала, что это было послание для Алонсо: я не настолько беспокоюсь о тебе, чтобы наряжаться.
— Верно, Ваше величество, — вежливо ответила Тина. — Сразу после этого мы отправились на Западное побережье.
Мне пришло в голову, и не в первый раз, что я понятия не имею, чем занимался Синклер — мой жених и нынешний супруг — за десятилетия до нашей встречи. Однажды вечером мне придётся вытянуть из него всю историю его жизни. Это было бы нелегко. Когда не возникало критической ситуации, он был разговорчив как стёклышко.
— Вы же видели её, — Марк не мог прийти в себя. Бум, бум на диване. — В прямом эфире и всё такое. Вам удалось с ней познакомиться?
— Ты её укусил? — спросила я. Я понятия не имела, кто такая Дороти Дэндридж.
— В этом-то и заключается её трагедия, — сказала Джессика. Она сидела на диване рядом с Марком, стараясь не упасть на пол из-за его выходок. Как обычно, её волосы были зачёсаны назад так туго, что брови изогнулись дугой, а уголки рта были опущены. Она была одета в своём обычном стиле «на самом деле я не миллионерша»: синие джинсы, оксфордская рубашка, босиком. Весна! Мне стало холодно от одного взгляда на неё и Синклера. По крайней мере, на Тине были шерстяные носки. Марк даже не снял теннисные туфли. — Что ты никогда о ней не слышала.
— Я этого не говорила, — сказала я.
— О, пожалуйста, это было написано на твоём большом бесстрастном лице, — её широкая улыбка была натянутой — было ясно, что колкость была искренней, а вовсе не шуткой.
— Что с тобой такое… — начала я, забыв обо всём: об Алонсо, Софи, босых ногах, но меня прервали, когда детектив Ник вернулся в комнату.
— Спасибо, — весело сказал он. — Я полдня сидел в засаде в фургоне, не было времени… о-о-о… — он замедлил шаг. — Привет, Бетси.
Я подавила стон. Ник был совершенно новой проблемой, можно сказать, его собственной разновидностью. Я знала его до того, как умерла. Я укусила его сразу после своей смерти, и это свело его с ума. Он буквально свихнулся. Синклеру пришлось прибегнуть к вампирскому обаянию, чтобы с ним всё было в порядке. Официальная версия была такой: Ник никогда не знал, что я умерла, не знал, что мы все вампиры.
Но мы всё гадали, придерживался ли он партийной линии или дурачил нас. Обычно я думала, что никто не может пройти мимо вранья Тины, но Ник был полицейским. Ему платили за то, чтобы он лгал.
И Джессика решила с ним встречаться. Потому что, знаете ли, в моей жизни было недостаточно стрессов.
Он протянул мне руку, я сжала её и проводила его до двери гостиной.
— Рада снова тебя видеть, — у меня не было намерения знакомить его с Алонсо, удивительным испанским вампиром-убийцей. — Полагаю, вы двое хотите поскорее попасть на свидание, да?
— Вообще-то… — начала Джессика с озорным блеском в глазах.
— Ну, — сказал Ник, когда я выпроваживала его, — кино начинается в десять, так что мы решили остаться и погостить несколько…
— Ладно, не хочу это пропустить, принеси мне немного попкорна, пока! — крикнула я, когда он практически вывалился в коридор. Джессика закатила глаза и последовала за мной. — Увидимся позже!
Гораздо позже.
— Это было… — начала Тина, остановилась и прикрыла рот рукой, чтобы я не увидела, что она борется с улыбкой.
— Эффективно, — предположил Алонсо.
— Ты — замолчи. Ты всё ещё в моём списке, приятель.
— О, Ваше величество, — он схватился за сердце, как актёр в плохой опере. — Я бы с радостью пересёк семь бушующих океанов, чтобы оказаться в любом вашем списке.
— Ты пытаешься меня подбодрить? — раздражённо спросила я. — или низвергнуть?
— Разве мы не можем сделать и то, и другое, дорогое Величество?
— Скажи это сейчас, — весело сказал Марк. Как обычно, он был невежествен — или ему было всё равно. Ему просто нравилась вся эта вампирская политика. Это было намного интереснее, чем его повседневная работа — спасать жизни.
— Разве тебе не нужно интубировать пациентов в центре города? — многозначительно спросила я его. — Или на несколько свиданий, чтобы поласкаться на окраине?
— Если мне нужно было, думаешь, я был бы здесь? — чёрт. Так разумно, и к тому же это правда. Он снова посмотрел на Эрика и Алонсо. — Итак, расскажите мне о фильме. Где вы видели Дороти? Она выглядела потрясающе? Она выглядела, не так ли?
— Я был там по другим причинам, — сказал Синклер. — Должен признаться, я мало обращал внимания на происходящее на сцене.
Марк застонал и прикрыл глаза. Его волосы начали отрастать — когда я впервые встретила его, он был выбрит наголо, — и теперь его кожа головы была почти полностью чёрной, с интересной белой полоской над левой бровью. Его зелёные глаза были затенены длинными чёрными ресницами — у парней всегда красивые ресницы, — и одет он был в ту же форму, в которой ходил на работу. Они придавали ему вид врача-профессионала, и это было хорошо, потому что на самом деле он был на несколько лет моложе меня, и иногда пациентам было трудно воспринимать его всерьёз.
Видели бы они его сейчас, прыгающего на диване и допрашивающего немёртвого испанца о ком-то по имени Дороти.
— Как я уже говорил, это было в Нью-Йорке, — сказал Алонсо, улыбаясь, когда Марк вздохнул и завизжал, как сумасшедший. — Ла Ви Эн Роуз. Могло ли это быть… в 1950 году? Да, я так думаю.
— О, чувак, это определённо мой вечер. Мягко говоря, это был дерьмовый вечер. У меня уже третий комплект медицинской формы.
— О, у вас много пациентов?
— Автобусная авария. Много МПП. Просто очень грустно.
— МПП? — спросил Алонсо.
— Мёртвых по прибытии, — хором ответили мы с Синклером. Спасибо Марку, мы были в курсе всего медицинского сленга.
— Это отстой, — продолжила я. — Может, тебе стоит пропустить работу на некоторое время, Марк?
Он пожал плечами.
— Они пригласили психиатра, чтобы мы поговорили с ним, ну, вы понимаете, поговорили о том, насколько беспомощным и произвольным было всё это, — казалось, он прилагал решительные усилия, чтобы выглядеть бодрым. — Так или иначе, вы говорили о Дороти, мистер Алонсо…
— Она была великолепна, — сразу же сказал испанец, и я почти прониклась к нему симпатией за его очевидные попытки подбодрить Марка. — Яркая, великолепная. От неё невозможно было оторвать глаз. Если только вы не король, — добавил он, кивнув в сторону Синклера.
— Спасибо, что не убил её и не бросил где-нибудь в переулке, — мило заметила я.
— Её шея, её голосовые связки были произведением искусства, — сказал он, имея колоссальную наглость казаться уязвлённым. — Рисковать повредить такие нежные органы своими зубами, даже ради вечной жизни, было бы святотатством.
— А покончить с жизнью Софи нет?
Марк печально покачал головой, не желая окончательно проклинать этого великолепного испанца.
— Софи — отличная цыпочка, чувак. Тебе не следовало её убивать. Отличная цыпочка.
— Которая, если мои расчёты верны, уже как минимум пятьдесят лет лежала бы в своей холодной каменной могиле, если бы я не обратил её. При условии, что она умерла бы от естественных причин.
— Не тебе было решать, — резко сказала я. — Вампиры могут пить, не убивая людей. Тебе не обязательно было заходить так далеко.
Он развёл руками.
— Этот спор бессмыслен. Девушка мертва. Она ненавидит меня за это. Я ничего не могу с этим поделать.
Марк посмотрел на меня.
— В точку, — я заметила, что он уже был наполовину влюблён в Алонсо.
— Иди приготовь себе что-нибудь солодовое, — огрызнулась я. — Это вампирские дела.
— Эй, я знаю, когда я никому не нужен, — он не сдвинулся с дивана.
— Ты не никому не нужен, — сказала я.
— О, — он встал. — Хорошо. Было приятно с вами познакомиться. Может быть, вы сможете извиниться перед Бетси и Софи и, знаете, немного потусоваться?
— Возможно, — Алонсо протянул руку, и Марк пожал её. — Очень приятно, доктор Спенглер. Я с нетерпением жду нашей следующей беседы.
Марк восхищённо смотрел в золотистые глаза Алонсо.
— Да, это было бы здорово. Следующие два дня меня не будет, так что, может быть…
— Может быть, — сказала я, схватив его сзади за одежду, — тебе не стоит прерывать свою засуху на свиданиях с этим парнем.
— Эй, я заслуживаю общения, — он замолчал, когда я практически вышвырнула его в коридор. Похоже, это была моя ночь, когда я выгоняла мужчин из комнаты.
Я ткнула пальцем в ошарашенное лицо Алонсо.
— Даже не думай об этом.
Он облизнул свои толстые губы. Возможно, это прозвучало грубо, но на самом деле это не так — это привлекло внимание к его сочному рту.
— Уверяю вас, Ваше величество, я и шагу не сделаю в сторону этого утончённого мужчины без вашего прямого разрешения.
— Ха!
— Но это правда, — сказал он с легкой обидой в голосе. — Зачем ещё я здесь, если не для того, чтобы загладить свою вину за вчерашнее?
— Чтобы придумать, как убить меня после отвратительного вечера?
Он улыбнулся мне. Это была приятная улыбка, она осветила всё его лицо и сделала его похожим на приятного фермера из Валенсии, а не на гнилого немертвого исчадия ада.
— О, Ваше величество. Простите, если я проявляю снисходительность, но вы так молоды для меня. Вчера вечером не было ничего предосудительного. Это было простое недоразумение. Убить вас в ответ — простите меня, попытаться убить вас в ответ — было бы наихудшей реакцией.
Тина и Синклер посмотрели друг на друга, и я почувствовала их молчаливое согласие: это предложение мира. Возьми его. Как обычно, когда я была единственной, кто был настроен определённым образом, я разозлилась.
— Послушай, мы не можем просто так это замять, ладно? Тебя не было здесь и двух минут, как ты вывалил мне на колени большую дымящуюся кучу дерьма. Прошлая ночь была ужасной, понимаешь?
— Ваше величество, отрубать головы и пенисы, снимать полоски кожи и сушить их, как вяленое мясо, а затем заставлять невинных детей жевать их — это было бы ужасно. Когда вам не дают есть, пока вы не сойдёте с ума, когда вы дерётесь за жертву, как собаки в загоне, это ужасно. Вы понимаете?
— Алонсо, — я провела пальцами по волосам и подавила желание пробить диваном стену. — Хорошо, я понимаю. Ты пытаешься взглянуть на это с другой стороны. Так попытайся увидеть с моей. Ты причинил боль моей подруге. Ты убил мою подругу.
— Когда вы не были у власти, когда я не знал, что она станет вашей подругой.
— Согласна. Но, чувак, она охотится за тобой.
— И вы позволите это? Разве я не такой же твой подданный, как и она?
— Может, смертельный поединок в клетке? — крикнул Марк из коридора.
Тина встала и плотно закрыла за собой дверь.
— Может быть, принести официальные извинения? — предположил Синклер.
— Я бы так и сделал, — сразу же ответил Алонсо. — Для меня было бы честью сделать это, помочь Её величеству и Его Величеству найти выход из этой… сложной ситуации.
Я вздохнула и посмотрела на Тину и Синклера. Конечно, они хотели бы, чтобы всё закончилось на этом, с намеком на возможность прийти к соглашению, чтобы мы могли продолжить дипломатические отношения.
Я посмотрела на них обоих. Тина обратила Синклера, они были лучшими друзьями. Конечно, он думал, что Софи и Алонсо могли бы поладить.
— Ты не видел её сегодня вечером. Она вне себя от злости. И она злится на меня, потому что я не помогаю ей. Пока, — добавила я, надеясь стереть улыбку с его лица. К сожалению, поскольку я не отрезала ему пенис и не заставляла его есть собственную кожу, он был в довольно хорошем настроении.
— Где остальные Немертвые негодяи? — спросила я, потому что больше сюрпризов мне было не нужно.
— Мы решили, что для меня будет лучше вернуться одному, чтобы загладить свою вину, поскольку именно я навлёк на себя ваш гнев, — он почти рассмеялся, когда произнёс «гнев».
— Алонсо, мне тоже нравится Софи, — прокомментировал Синклер.
Наконец, скрытая улыбка исчезла с его лица. Алонсо выглядел раскаявшимся.
— Я не могу изменить прошлое, Ваши величества. Если вы позволите, я разыщу леди и извинюсь. И заглажу свою вину.
— Как загладишь свою вину?
— Как пожелаете. Моя судьба, — просто сказал он, — в ваших руках.
Я сердито посмотрела на него.
— Перестань быть таким вежливым.
— Конечно, как пожелаете. Я постараюсь немедленно прекратить свои вежливые извинения.
Прежде чем мы успели продолжить этот безумный путь, из фойе донёсся долгий, звучный удар гонга, и я чуть не застонала. Входная дверь. Потрясающе.
— Знаете что? Я открою. Ребята, — я указала на Тину и Синклера, — стоит ли подвесить Алонсо за яйца? Обсудите.
— Я был бы против такого варианта действий, — услышала я его слова, когда выходила из комнаты.
Мой измеритель зла, должно быть, вышел из строя, потому что я не поняла, что это моя мачеха, пока не распахнула дверь (в этих старомодных особняках не было глазков — что-то, что нам, вероятно, следовало исправить, когда мы въехали).
Она держала на руках моего сводного брата Малыша Джона, пухлого трёхмесячного младенца, который извивался и хныкал у неё на руках.
— Забирай его, — сказала она вместо приветствия. — Он просто невыносим сегодня вечером, и если я не высплюсь, то завтра на собрании фонда буду выглядеть ужасно.
— Это плохая… — начала я, затем подхватила ребёнка, когда она сунула его мне на руки. — Антония, серьёзно. Это действительно не…
Она спускалась по ступенькам, покачиваясь на своих высоких каблуках. Если бы мне не пришлось постоянно присматривать за детьми, я бы пожелала, чтобы она упала.
— Ему нужно будет поесть ещё через час, — сказала она. — Но это не так уж и сложно, верно? Ты всё равно не будешь спать всю ночь, — она поднялась по ступенькам в своих безвкусных коричневых туфлях-лодочках и теперь практически бежала к своей машине. — Я заберу его завтра! — крикнула она и нырнула в свой «Лексус».
— Сейчас неподходящее время! — прокричала я в весеннюю ночь, слыша, как шуршит гравий и визжат шины. Малыш Джон хихикал и ворковал у меня на руках. И — что это? — да. Обкакался. Он также обкакался у меня на руках.
Я поплелась обратно в гостиную, нагруженная пакетами с детским мусором и, конечно же, малышом.
Алонсо выглядел слегка удивлённым.
— Мне показалось, что я учуял запах младенца, — сказал он, и это было жутко во всех отношениях.
Тина отвернулась, покусывая нижнюю губу. Синклер выглядел смирившимся.
— Я, э-э, буду нянькой сегодня вечером. Начиная с… прямо сейчас. Что не избавляет тебя от ответственности, — добавила я. — Но нам придётся закончить с этим позже.
— У вас есть ребёнок? — спросил Алонсо, выглядя озадаченным.
— Это не мой ребёнок. Это… тьфу. Знаешь что? Неважно. Наш разговор окончен. Иди извинись перед Софи, если думаешь, что это всё исправит. Просто… сделай это и не лезь не в своё дело.
Малыш Джон, возможно, в знак согласия, срыгнул прямо на меня.