Пресс-релизы Королевства и газеты рисуют мой портрет весьма любопытным образом, знаешь?
«Свирепый, безжалостный, порочный, брутальный и бесчеловечный».
«Способный обмануть, запутать, выследить, растоптать и испепелить всё, что встанет между ним и его местью».
Меня это оскорбляет. Я гораздо хуже.
— Письмо номер 85
Артур
Ясмин
Я резко каменею. — Я хочу остановиться, — выдыхаю я.
Артур выпускает мои руки, и я тупо уставляюсь на собственные ладони, покрытые тонкой пленкой пота. Они что, перегреваются?
— Что ты чувствуешь в них? — спрашивает он.
— Это трудно описать… они покалывают и… сколько нам еще это продолжать? — я повышаю голос, обращаясь к Элайдже, который сидит в нескольких метрах справа от меня.
Он что-то быстро чертит в блокноте, и чем дольше он пишет, тем глубже резкая морщина прорезает его лоб.
— Мы почти закончили, — отвечает он, но за последние четыре часа я слышу это уже в третий раз.
Я делаю глубокий вдох, но даже воздух в комнате кажется раскаленным до предела. Внезапный приступ головокружения заставляет меня зажмуриться.
— Мне как-то странно… — невнятно бормочу я. Лоб мгновенно становится мокрым от пота, а ноги превращаются в вату.
Артур бесшумно заходит мне за спину. Его ладонь медленно скользит по моему позвоночнику и застывает на бедре. Все ощущения мгновенно обостряются до предела: сердце пускается в безумный пляс, а покалывание снова впивается иголками в кончики пальцев.
— Сосредоточься, — шепчет он. Его хриплый голос касается моего уха, и я уже не понимаю, действительно ли он так близко или это плод моего воспаленного сознания. — Подними руки. Вот так.
Он перехватывает мои ладони и направляет их к противоположной стене.
— Закрой глаза. Вдох и выдох.
Он ведет меня за собой с такой мягкой, размеренной уверенностью, какой я в нем и не предполагала.
Я послушно закрываю глаза и следую за его голосом. Вдох и выдох. Вдох и выдох. Вдох и выдох. Мощная волна жара стремительно поднимается откуда-то изнутри, прокатывается от голеней к бедрам, взмывает к груди и тяжелым потоком изливается в руки. Я резко распахиваю глаза, всё мое тело натягивается как струна.
Артур перемещает ладонь мне на плечо: — Продолжай.
Он говорит очень тихо, так, чтобы слышала только я. И едва его пальцы слегка задевают основание моей шеи, как из моих ладоней с сухим треском срывается искра синего пламени и начинает дрожать в воздухе прямо предо мной. В ту же секунду Артур резко отпускает меня и делает шаг назад, лишая всякой опоры.
Я испуганно вздрагиваю, чувствуя, как сердце ухает в пятки. — Это… это я? — хватаю я ртом воздух.
— Попробуй сдвинуть его.
Мои вытянутые вперед руки крупно дрожат: — Сдвинуть? Да я понятия не имею, что вообще сейчас делаю!
— Ты можешь направить его вправо или влево? — к словам Артура подключается ровный голос Элайджи.
Да за кого они меня принимают? Острая, бритвенная боль стреляет в висок, заставляя меня инстинктивно опустить одну руку. Синяя искра бессильно падает на пол и тут же гаснет сама по себе.
Раскаленная энергия мгновенно утекает из ладоней, и меня накрывает волна чудовищной, свинцовой усталости. Я практически падаю на колени, судорожно глотая воздух.
— Сработало. Осталось всего несколько шагов, — голос Элайджи гулким эхом раскатывается между бетонными стенами. — Повторим.
Я задыхаюсь. Каждая клетка моего тела отчаянно молится о том, чтобы всё это оказалось дурацкой шуткой, но выражение его лица напрочь лишено иронии. Собрав последние крохи сил, я, покачиваясь, поднимаюсь на ноги.
— Ты куда? — на этот раз звучит голос Артура.
Я резко оборачиваюсь и вскидываю руки: — Я вам не подопытный кролик в лаборатории! Я человек! Я торчу здесь четыре часа, выжимая из себя то, что выжигает меня изнутри, а вы требуете, чтобы я попробовала еще раз? Да что с вами обоими не так?!
Ни один из них не проронил ни слова.
— Ты уже уходишь? Значит, я вовремя. Вы ей сказали? — Аласи медленно спускается по лестнице, ступенька за ступенькой, крепко зажав в пальцах какой-то лист бумаги.
Сказали что?
— Нет, как видишь, — сухо отзывается Артур.
Я перевожу взгляд с одного на другого, и от того, как они на меня смотрят, мои внутренности завязываются в тугой, болезненный узел. Что они должны были мне сказать?
Аласи останавливается прямо передо мной: — Пожалуй, нам лучше присесть.
— Зачем? Что случилось? — шепчу я, чувствуя, как внутри всё леденеет от предчувствия беды.
Она протягивает мне бумагу. В её глазах застыло выражение, которое я не могу расшифровать. — Держи, — тихо произносит она.
Я беру лист в руки, совершенно не понимая, что там может быть…
Я недоуменно хмурюсь. Секунду. На листе — детальный, выведенный карандашом портрет. Мои черты лица, прорисованные до единой черточки, до мельчайшего изгиба.
— Это же я… — срывается с моих губ едва различимый шепот. — Что это значит?
— Вчера это пришло из Королевства Азия.
Липкий, удушливый панический страх медленно запускает свои когти мне в грудь. — И?
— И они знают, на что ты способна.
Мои глаза испуганно округляются: — Вы… вы им рассказали?
— Нет! Разумеется, нет! — я испуганно пячусь назад, чувствуя, как в горле встает тяжелый комок, но Аласи неотступно делает шаг за шагом в мою сторону. — Мы предполагаем, что информацию слил тот шпион… Ну, помнишь, который похитил твоего брата? Высока вероятность, что он работал сразу на несколько Королевств и успел передать данные до того, как его поймали.
Комната начинает медленно кружиться перед глазами. Я прижимаюсь спиной к холодной стене и отчаянно мотаю головой. Нет. Этого просто не может быть. Дрожащими пальцами я приподнимаю лист к свету и снова всматриваюсь в рисунок, судорожно пытаясь отыскать хоть какую-то деталь, хоть одно отличие, доказывающее, что на портрете не я. Но отличий нет. Это я.
— И что теперь? — выдыхаю я надломленным, сиплым голосом. — Меня выдадут Королевству Америка? Их гвардейцы уже едут сюда, чтобы забрать меня?
Я больше никогда не увижу Лоффи. Ни Ханса, ни Мари. Никого из тех, за кого я так отчаянно, до кровавых мозолей цеплялась все эти годы. Потому что я — чудовище. Какая нормальная дочь или сестра способна заживо сжигать людей?
— Нет, — ледяной голос Артура силой выдергивает меня из темной бездны собственных мыслей. — Они ничего не скажут.
Тяжелое напряжение в плечах немного отпускает. — Ничего? — выдыхаю я. — Но почему?
— Потому что… — Аласи снова перехватывает инициативу в разговоре, — …взамен они требуют, чтобы ты продемонстрировала им свое пламя вживую. Они хотят лично убедиться, что ты не представляешь угрозы для человечества.
Эти слова бьют наотмашь, словно мне под ребра вогнали каленый клинок. Я беспомощно ловлю ртом воздух под их тяжелыми, выжидающими взглядами. Бомба замедленного действия, которая может рвануть в любую секунду — вот как они на меня смотрят. Как на «угрозу для всего человечества». Горло сжимает удушливый спазм, я изо всех сил сглатываю горькие слезы, которые нестерпимо жгут глаза. Резким движением я рву лист напополам, затем еще раз и просто бросаю обрывки к их ногам.
— Нет. Спасибо.
Я резко разворачиваюсь, чтобы уйти, но Аласи мертвой хваткой вцепляется в мое плечо.
— К несчастью, мы обязаны подчиниться, — она тяжело вздыхает. — У нас нет выбора. Встреча назначена через две недели, и мы должны явиться туда с Ясмин, которая способна полностью контролировать себя.
Я недоуменно выгибаю брови. — Вы… вы уже согласились за меня, — шепчу я, и их глухое, монолитное молчание бьет по барабанным перепонкам оглушительным подтверждением. Я яростно стискиваю зубы. — Я не анимальное чудовище и не угроза для этого мира. И я никуда не поеду! Что, по-вашему, я должна сказать своей семье?!
Я с силой вырываю руку из её хватки и стремительно иду к лестнице, чувствуя, как кровь закипает в венах.
— Это отвратительная идея, нам нужно всё спокойно обсудить! — кричит вслед Элайджа. Я слышу тяжелый топот его шагов у себя за спиной.
— Мне больше нечего обсуждать.
Аласи резко обходит меня, перерезает траекторию и буквально блокирует своим телом выход на лестницу. Я пытаюсь протиснуться мимо, но она намертво хватает меня за запястье.
— Послушай меня! Если мы откажемся, они сдадут тебя Королевству Америка со всеми потрохами, и тогда…
— Хватит!
Я яростно вскидываю руку, пытаясь оттолкнуть её от себя, но в следующую секунду Аласи с глухим стуком падает на пол, и её истошный, полный боли крик взрывает тишину зала.
Она в кольце ярко-красного, ревущего пламени. Огня, который я не помню, как зажгла. Огня, который я абсолютно не умею тушить.
Каждая клетка моего тела парализована мощным, бесконечным коротким замыканием. Кто-то резко набрасывает на нее плотное полотно, сбивая пламя; тяжелый шлейф сизого дыма мгновенно заполняет пространство, проникая глубоко в мои легкие, но я не способна ни закашляться, ни сделать хотя бы шаг вперед. Элайджа уже стоит перед ней на коленях, бережно и панически зажав её лицо в своих ладонях. Что же я натворила?
Аласи судорожно прижимает правую руку к груди, её губы исторгают хриплый стон, а всё лицо искажается в мучительной гримасе.
— Воды… Бинты… Шрам, — обрывки фраз Элайджи долетают до меня словно сквозь толщу воды, пока одна-единственная горячая слеза медленно катится по моей щеке.
Я поднимаю перед собой дрожащие ладони. Зрение окончательно расплывается, дыхания критически не хватает. Что я натворила? Боже, что я сделала?
Я медленно поворачиваю корпус вправо. Взгляд Артура намертво прикован к моим ходящим ходуном пальцам. Заметив это, я мгновенно прячу их, сжимая в кулаки.
Он тяжело, шумно вздыхает: — Если ты не планируешь прямо сейчас выйти на улицу и заживо сжечь первого встречного на дороге… сядь и слушай.
Вечер накануне
Элайджа
— Самая оберегаемая и пугающая женщина в мире… — Нанук лениво перелистывает пожелтевшие страницы Священного Писания, закинув ноги на край массивного стола. — …Способная подчинять себе яростные языки пламени, обнажая тем самым свою порочную, темную природу. Ни время, ни пространство никогда не видели их союза. Зло и его Невеста никогда не должны сосуществовать в одной эпохе, иначе их разрушительная сила не узнает границ.
— Жаль только, что наша Ясмин пока бесконечно далека от статуса самой пугающей женщины в мире, — негромко, с тяжелым вздохом отзываюсь я.
— Ну, как по мне, авторы этих текстов знатно перегнули с эпитетами. Ясмин похожа на кого угодно, но только не на расчетливую, безжалостную тварь, — Нанук с глухим хлопком закрывает фолиант. — И кстати, мы точно уверены, что использовать её втемную, без её согласия — это правильный шаг? Всё было бы в разы проще, если бы мы открыли ей правду, и она сама выбрала нашу сторону. Учитывая, какая роль ей уготована во всем этом дерьме.
Аласи, сидящая рядом с братом, согласно кивает: — Я солидарна с Нануком. Терпеть не могу ложь, и мне тошно видеть, как она спотыкается, даже близко не осознавая, какой монументальный груз тащит на своих плечах. Сколько еще мы собираемся кормить её этими сказками?
Лгать ей и манипулировать каждым её шагом никогда не входило в мои планы. Она вообще не должна была стать частью этого уравнения. Живой слепок Лавинии, единственная женщина на этой проклятой планете, которая до мельчайшего капилляра, до каждого изгиба тела реинкарнирует в себе образ Невесты Зла.
Нанук и Аласи выжидающе смотрят на меня, требуя ответа. Но единственный человек в этой комнате, у которого этот ответ действительно есть, прямо сейчас стоит во главе стола. Тот, кто гипнотизирует расстеленную карту Королевств, монотонно постукивая указательным пальцем по деревянному краю. Он буквально пожирает глазами каждый миллиметр пергамента, и он настолько глубоко ушел в себя, что я почти физически вижу, как в его голове со скрипом прокручиваются шестеренки нового, куда более масштабного плана.
Я нарушаю тишину: — Всё зависит исключительно от того, сколько времени у нас осталось.
— Две недели, — в голосе Аласи отчетливо звенит подступающая паника. — Королевство Азия даст нам всего один шанс, организует лишь одну встречу. И если Ясмин к тому моменту не сможет доказать, что она действительно Невеста Зла…
— Этого не случится, — на корню обрубает её Артур и резко поворачивается ко мне: — Что ей нужно, чтобы сломать этот блок?
— Доверие, — выдыхаю я. — Ей откровенно не по себе, это же очевидно. Какая-то часть её существа до сих пор наотрез отказывается верить в то, что она способна управлять первородным пламенем. Из-за этого она сама себя глушит. Один шаг вперед и три назад. Страх парализует её, не дает открыться, и огонь просто не находит выхода.
Нанук коротко и невесело усмехается: — Знаете, я бы тоже хрен кому доверился, если бы Артур смотрел на меня так, словно я худшее из порождений ада.
Аласи награждает брата испепеляющим взглядом. Этому идиоту точно когда-нибудь оторвут голову за его неуместные, глупые шуточки.
Она негромко прочищает горло: — Как бы то ни было, за две недели Ясмин, конечно, может сделать какой-то рывок… Но это чертовски маловероятный сценарий. Нам жизненно необходим план «Б» на случай, если она окажется не готова. Я не собираюсь профукать наше единственное и неповторимое окно возможностей. Нам нужно убедить Короля Азии помочь нам и встать на нашу сторону. Мы просто не имеем права на ошибку.
Я тяжело вздыхаю. Она чертовски права. Малейший промах — и мы навсегда потеряем сильнейшего союзника, которого только можно представить. Единственное из пяти Королевств, которое готово рискнуть всем и пойти наперекор могущественному Королевству Америка. Но этот альянс станет возможен только в одном случае: если мы предоставим им неопровержимое, монументальный аргумент. То, чего никто из них никак не ожидает увидеть. Невеста Зла.
Артур медленно, с хрустом разминает шею, переводя взгляд из стороны в сторону: — Ошибку? — переспрашивает он, и его взгляд в эту секунду способен в пепел сжечь этот дубовый стол. — Никто из нас не ошибется, — чеканит он, вынося окончательный вердикт.
— Ошибиться может Ясмин — тот самый ключевой элемент, который ты совсем недавно встроил в наш план. Вы твердите, что ни одна эпоха еще не видела Зло и его Невесты, сражающихся на одном фронте. Но мы вообще уверены, что эта девчонка — та самая Невеста? Только ты видел её в деле. Мы с братом сейчас вслепую доверяемся твоему слову и твоим подозрениям. Но за эти десять дней я не увидела своими глазами абсолютно ничего, что доказывало бы эту теорию.
Аласи намертво вцепилась в эту мысль, и я прекрасно её понимаю. Предоставить нам убежище — уже колоссальный, безумный риск. Но ввязаться в священную войну на стороне Зла? После такого любой историк в будущих хрониках заклеймит их фракцию злейшими врагами человечества.
Я снова беру слово, пытаясь разрядить обстановку: — Я прекрасно понимаю, что вы напуганы…
Артур с глухим, тяжелым стуком опускает кулак на столешницу, заставляя меня мгновенно заткнуться: — Мы не обязаны вам доказывать вообще ни-ху-я. Вы просили нас выяснить, кто убрал вашего отца. И кто же это оказался? Люди Королевства Америка, какая, блин, неожиданность. Еще до того, как выловить и передушить всех шпионов, затаившихся на ваших землях, я уже открыто назвал вам имя убийцы. Или у вас память отшибло? Не смейте ставить под сомнение мое слово, когда речь заходит о проклятии, которое отравляет мои вены с начала времен. Ни один из вас не знает эту тьму так, как знаю её я.
В комнате воцаряется мертвая, звенящая тишина. Уголки губ Артура медленно ползут вверх, застывая в поистине леденящей, мертвенной усмешке.
— Я умираю и возрождаюсь только для того, чтобы быть убитым в сценарии, который по кругу повторяется до бесконечности. Священные Писания? — он тихо, страшно смеется, и у меня по коже проносится табун ледяных мурашек. — Эти строки были написаны уже после меня. Из-за меня. Но вы, похоже, упорно упускаете это из виду. Несправедливые проклятия преследуют меня веками, обрекая любого, кто окажется рядом, на вечные, невыносимые муки. И вы всерьез думаете, что я упущу шанс использовать хоть крупицу силы, способной уничтожить их всех?
Он медленно поднимается, обходит стол и вырастает прямо перед близнецами Олсен: — Так что вас останавливает? Внезапный приступ жалости к девчонке, которую вы даже толком не знаете? Или первобытный страх довести до конца месть тем, кто лишил вас отца?
Аласи судорожно сжимает пальцы в кулаки, так, что костяшки белеют: — Мы не собираемся действовать на поводу у слепых импульсов и ставить под удар весь наш народ, который отец защищал ценой собственной жизни все эти годы.
Воздух в помещении становится настолько густым от напряжения, что им трудно дышать. Артур коротко щелкает языком за щекой и упирается ладонями в край стола: — Отлично. Значит, мы преследуем одну цель.
Он спокойно возвращается на свое место рядом со мной, оставляя близнецов Олсен буквально пригвожденными к стульям тем могильным холодом, который он после себя оставил.
Мне нужно срочно вернуть их доверие, иначе этот хрупкий союз рухнет прямо сейчас. Я глухо прочищаю горло: — С Ясмин мы разберемся вместе. Я понимаю, что этот резкий сдвиг в планах вам не по душе. Этого не было в сценарии, это огромный риск, нам придется безбожно лгать ей, но…
— Но зато на нашей стороне окажется всемогущее Королевство Азия, — жестко перебивает Артур. — Вы увидите это своими глазами: никто в этом мире не хочет катастрофы, которую даже их обожаемые Священные Писания не знают, как остановить. Мы разыграем карту моей дурной славы в сочетании с легендой о Невесте.
Нанук медленно поднимает указательный палец: — И как, черт возьми, мы сделаем из Ясмин ту самую могущественную Невесту? Потому что сейчас она меньше всего похожа на хладнокровную убийцу, о которой строчат в этой проклятой книге.
— О, вы просто не видели, как она испепелила тех наемников в переулке. Поверьте мне, её просто нужно хорошенько подтолкнуть. Стимулировать.
Слова Артура мгновенно воскрешают в моей памяти жуткую картину: обугленные, дымящиеся остатки человеческих тел, хаотично разбросанные по бетонному полу.
— И как мы убедим её поехать с нами в Королевство Азия? Как заставим раскрыть свою силу, использовать её… и при этом сделаем так, чтобы она осталась на нашей стороне и не возненавидела нас? — Аласи устало опирается локтями о стол.
— Аласи, какой рукой ты готова пожертвовать? — внезапно спрашивает Артур. Его тон не предвещает абсолютно ничего хорошего.
— Желательно, ни одной.
— Выбирай, — монотонно повторяет он.
— Ну… левой, если уж до этого дойдет. А к чему такой вопрос?
Я потрясенно приоткрываю рот. Догадка бьет в сознание за секунду до того, как он озвучит её вслух, и тяжелое, удушливое чувство вины железными тисками сдавливает мне грудную клетку.
Артур лишь безразлично дергает плечом: — К тому, что я сожгу её. Не целиком, конечно. Но ровно настолько, чтобы оставить глубокий, приметный шрам.
Нанук ошарашенно хмурится: — Похоже, я упустил какую-то нить разговора. Какого хера ты собираешься жечь мою сестру?
— Вот именно, просвети и меня, — шепотом вторит брату Аласи. В их глазах читается неподдельный ужас и замешательство. Они просто еще не осознали, как далеко этот человек способен зайти ради своей цели.
— Элайджа, может, ты им объяснишь? — тихо роняет Артур, и в его голосе сквозит едва заметное, издевательское веселье.
Я тяжело вздыхаю. Их выжидающие взгляды скрещиваются на мне. — Он обожжет твое левое предплечье, Аласи.
Артур принимается лениво, гипнотически барабанить пальцами по дереву столешницы. — И…? — вкрадчиво шепчет он.
— И сделает так, чтобы Ясмин искренне поверила, будто это сделала она сама.