Мы с Ларой отпустили горничных и стали готовиться к маскараду вместе. Сначала я уложила ей волосы, потом она — мне, и всё это время мы говорили о невозможных выборах.
— Что чувствуешь теперь, когда всё решено? — спросила она, втыкая шпильку с рубиновым наконечником в узел кос на затылке. Верхнюю половину волос она скрепила, остальное оставила свободно спадать.
— Ещё не решено, — ответила я, глядя в зеркало. На нас всё ещё были домашние халаты, лицо у меня без макияжа — я собиралась накраситься под бальный наряд. Под глазами залегли усталые тени, и я ощущала себя как будто в двух телах сразу — принцесса и крестьянка. — Всё решится после полуночи.
Я разослала письма Друстану, Гектору и Гвенейре, созвав союз на встречу после маскарада. Через пять часов я скажу им, что нашим королём станет Гектор, и мы все проверим, чего стоит наше слово.
— Но решение принято, — сказала Лара. — Должно быть, полегчало.
— Полегчало. И всё равно страшно — я не знаю, как отреагируют Друстан и Гвенейра. — Сегодня я увидела другую сторону Друстана. Он показал настоящее — некрасивое, ирония в том, что его правда, единственное, чего я от него хотела, стала тем, что окончательно оттолкнуло меня.
Я утешалась мыслью о детях Гектора-подменышах и его признанием: я могу с ним не всегда соглашаться, и он не всегда будет мудр, но причины у него правильные, а остальное мы разберём вместе. На таком можно строить будущее.
«По праву моему» — нельзя.
— Ты боишься реакции Гвенейры? — тихо спросила я, встречаясь с Ларой взглядом в зеркале.
Её губы плотно сжались.
— Если она этого не примет, значит, она не та, кем я её считала.
Это было самым близким к разговору о её чувствах к Гвенейре. О Каллене мы поговорили — Лара, конечно, усомнилась в моей вменяемости (что не новость), но сказала, что ей важно лишь одно: как он ко мне относится. А вот признаться в собственных надеждах она так и не решилась, хоть я и оставляла ей лазейки. Возможно, не хотела признавать возможность вслух, пока не будет уверена, что её не отнимут.
— Если хочешь знать моё мнение, — сказала Лара, — ты выбрала правильно.
Ком встал в горле.
— Из-за Селвина?
Она молчала, вдевая ещё одну рубиновую шпильку. Пылающие капли в волосах напоминали ливень на закате — словно тучи на миг разошлись, и солнце окрасило всё в умирающий алый.
— В основном из-за него, — произнесла наконец Лара. — Но ещё и потому, что ты права. Друстан хочет трон по не тем причинам, не только по тем, что правильные.
— Уверена, это верно и для Гектора.
Она поморщилась.
— Уверена. Но идеальных из них всё равно не было и не будет.
Я ещё не рассказала ей про подменышей — это не моя тайна, — и всё равно она считала выбор верным.
— Тебя не пугает, что Гектора любят меньше, чем Друстана?
— Большинство любят меньше, чем Друстана. И ни один из вас не будет любим народом, когда начнёте командовать армиями. — Её карие глаза в зеркале стали серьёзными. — Это будет война, Кенна, и ты одна из тех, кто её начинает. Нельзя думать о популярности, когда делаешь такое.
Тысячи жизней на кону… и я — одна из тех, кто пошлёт их на смерть.
Я провела пальцами по Кайдо, свернувшемуся браслетом на запястье. Сегодня кинжал выпил кувшин свиной крови, но от прикосновения всё равно ожил, жадно дрогнул. Видно, стоит однажды возжаждать крови — и сытости больше не бывает.
— Если мы быстро убьём Имоджен, война не затянется.
Лара повела плечом.
— Зависит от того, кто её сменит. Всё кончится только тогда, когда у власти окажутся те, кто ценит мир больше славы. Или, когда некому будет сражаться.
Дом содрогнулся — дрожь в волшебной паутине заставила нас обеих напрячься. В невидимых струях вокруг нас звучала срочность. Кто-то пришёл, и Дом торопил нас.
Мы помчались вниз в халатах. Дверь распахнулась, и на пороге появился генерал Мердок из Дома Света, держащий на руках Гвенейру. На ней было белое бальное платье, немного светлее мраморной бледности её лица. Глаза закрыты, рот полуоткрыт.
— Что случилось? — вскрикнула Лара, кинулась к ним.
— Яд, — мрачно ответил Мердок. — Ровена всё-таки добралась до неё. Она свалилась после ужина.
Я злилась на Гвенейру за шпионаж, но страх мгновенно смыл всё. Я приложила ладонь к её груди, пытаясь понять масштаб поражения. Сердце билось вяло, лёгкие едва наполнялись.
— Противоядие?
— Не знаю. Я подумал, твоя магия…
— Кто-нибудь видел, что ты принёс её сюда?
— Нет. Но когда Ровена обнаружит, что нет тела, она пошлёт солдат.
— Внутрь, — велела я, на ходу меняя настройки Дома, допуская их на первый этаж.
Мердок замялся, глядя на шипы, обрамлявшие дверь.
— Не здесь, — сказала я. — Если солдаты придут, нас увидят.
Он кивнул и шагнул. Войдя в створ, он дёрнулся, но, поняв, что ничего не происходит, быстро зашагал дальше. Мы с Ларой — рядом.
Гвенейра таяла на глазах.
— Туда, — приказала я, указывая на один из диванов в внутреннем зале.
Мердок уложил её. Она была так неподвижна, что я бы поверила в смерть, не улови я слабейшего отклика сердца на зов моей магии. Белые складки разливались по алым подушкам, и я заметила золотого воробья, цепляющегося за её атласный пояс.
— Это тот же яд, что и в прошлый раз, — выдохнула Лара, переплетая пальцы. — Тот, что парализует сердце и лёгкие. Она говорила… — Голос сорвался, в нём прозвучал звериный хрип. — Говорила, что через тридцать минут умрёт.
Мы уже где-то там, учитывая, сколько Мердоку понадобилось, чтобы добраться. Я опустилась на колени, прижала ладонь к груди Гвенейры, закрыла глаза и вообразила, как моя магия сжимает её сердце кулаком. Орган дал слабый толчок — и вовсе остановился.
Я осторожно сжала сильнее. На миг что-то воспротивилось — и мышца подчинилась, гнала кровь по артериям.
— Принеси пустую миску, — приказала я Ларе, и облегчение обдало жаром. — И Надин или Триану — кого-то, кто не теряется в беде.
Шаги Лары заторопились прочь. Я не открывала глаз, дышала через подступающий страх, заставляя сердце биться. Я никогда такого не делала. Сожму слишком сильно — она умрёт. Собью ритм — умрёт. Да и так может умереть — моя магия не натренирована, быстро выматывает, а о ядах я не знаю ничего.
— Что у вас в Доме Света? — спросила я Мердока, чтобы не утонуть в панике.
— Торин захватил дом Солнечными Стражами. Я бы был там, но это единственное, что могло её спасти.
— Что с её сторонниками?
— Их стягивают, — в голосе прорезалась боль. — Большинство подчинятся, но найдутся те, кто скорее умрёт. Надеюсь, они убегут. Лучше бегство, чем разгром.
— Есть куда бежать?
— Некоторые придут сюда.
Значит, надо быть готовыми принимать.
Я снова и снова сжимала Гвенейрино сердце, затем заставила лёгкие раскрыться. Ритм получался шаткий, неровный, но кровь заметно свежела, стоило воздуху войти. Голова уже ломила — удерживать течение силы было нелегко. Она не текла легко из пальцев — словно я двигалась под водой. Конечно. Гвенейра — фейри Света. Её сопротивление магии мешало моему исцелению — ещё один виток баланса Мистея, — значит, всё будет труднее и быстрее вымотает меня, чем с любым другим.
Вернулись шаги Лары.
— Миска, — выпалила она. — Мод и Триана уже идут.
Я открыла глаза.
— Тебе — наружу. Возможно, будут беглецы из Дома Света.
Лара возмущённо всхлипнула:
— Но я хочу…
— Это должна быть ты, — твёрдо сказала я. — Только ты можешь впускать их в Дом. Мердок, иди с ней, подскажешь, кто заслуживает доверия. Мы не знаем, кого пришлют Торин с Ровеной, если поймут, что она здесь.
Мердок уже мчался к двери. Лара замялась, глядя на Гвенейру с отчаянной жаждой остаться, выругалась и рванула за ним. Спустя миг примчались Триана и Мод, и я велела перевернуть Гвенейру на бок, чтобы её вырвало. Мод удерживала её, а Триана опустилась на колени с пустой миской.
Я не знала, сколько яда она успела проглотить и сумею ли вывести его достаточно. По правде, я едва понимала, что делаю: читать учебники по анатомии — совсем не то, что держать в руках живые органы. Контроль над сердцем и лёгкими Гвенейры дрогнул, когда я нащупала её желудок. Он был парализован так же, но изнутри её жгло волнами боли. Я глубоко вдохнула и заставила её вырвать — мягким, катящимся толчком.
Рвота хлынула в миску, расплёскиваясь. Триана вздрогнула, но не шелохнулась. Я повторила ещё раз, и ещё, пока желудок не опустел. Потом мы снова уложили её на спину, и я продолжила прокачивать каменно-тугое сердце и лёгкие.
На лбу выступил пот; новая волна паники едва не смела меня, когда я почувствовала, как истощается сила. Если я не запущу её тело снова…
Спустя минуту вдруг ощутила: хватка яда ослабевает, органы начинают размягчаться. Голова гудела от напряжения, но я не останавливалась. Когда сердце Гвенейры, запнувшись, всё же вернулось к жизни, меня едва не прорвало на слёзы.
— Получается, — выдохнула я.
Следом очнулись лёгкие — они жадно втянули воздух. Глаза Гвенейры распахнулись, хоть взгляд оставался блуждающим.
— Всё хорошо, — сказала я, пока Триана гладила её по лбу. — Ты в безопасности.
Я вытащила магию из её тела и уронила мокрый лоб на подлокотник — усталость накрыла волной. По краям зрения плавали чёрные мушки; резерв силы в груди почти опустел.
Гвенейра часто заморгала — в глазах прояснилось. Она села, кашлянула, прижимая ладонь к горлу.
— Что… — хрипнула она.
— Яд, — ответила я. — Мердок принёс тебя сюда.
Шок прошёл по её лицу.
— Ты меня спасла.
Я кивнула.
— Спасибо. — Она огляделась — и я увидела, как понимание сменилось ужасом. — Я потеряла Дом Света?
Смысл сглаживать правду не было.
— Да.
Она закрыла глаза и издала мучительный звук.
— Мои сторонники?
— Мердок сказал, Торин с Ровеной собирают их. Тех, кто сдастся. — Остальное Гвенейра и так знала.
Она поднялась и зашагала по залу. Платье измято, испачкано рвотой, волосы мокрые от пота, лицо всё ещё мертвенно-бледное, но в глазах полыхала ненависть.
— Я их уничтожу, — выплюнула она. — Любой ценой. Я их сотру.
Вдалеке загрохотала дверь. Через пару мгновений в зал ввалились несколько светлых фейри, перепачканных кровью. Гвенейра ахнула и бросилась к ним. Они быстро заговорили, потом прибежали ещё двое, затем ещё трое. Триана с Мод побежали за Надин, и вскоре холл зажужжал — слуги возились с новоприбывшими. Я наблюдала с пола, уверенная: встань — и свалюсь в обморок.
За следующие минуты в Дом Крови добрались почти сотня фейри Света — раненые и рыдающие, серые от горя и усталости. Шум поднял моих домочадцев: они тут же кинулись помогать, увлекая светлых наверх.
Наконец вернулись Лара и Мердок. Увидев Гвенейру, Лара со стоном облегчения рванулась вперёд. Они сцепились руками, перешёптываясь, и все трое подошли ко мне.
— Больше никого, — мрачно сказал Мердок. — Двери Дома Света заперты.
Я поднялась, дрожа в коленях.
— По крайней мере, столько успели уйти.
В глазах Гвенейры блеснула боль.
— Спасибо, что приняли их, — сказала она, глядя на меня и на Лару. — Большинство не стали бы.
— Они могут остаться, если примут мои правила. — Я всё ещё злилась из-за её золотой птицы на поясе, так что следующие слова дались с трудом: — Ты тоже можешь остаться.
Она застыла, будто изваяние.
— Спасибо и за это.
Мы обе понимали — подарок с горечью.
— Это ненадолго, — сказала я, предлагая крошечное утешение. Может, это и ложь, но, если ложь помогает пройти через худшее — её достаточно. — Ты вернёшь дом.
— Да станут твои слова крыльями. — Она повернулась к Мердоку: — Торин и Ровена знают, куда бежали наши?
— Надеюсь, нет. Солнечные Воины были заняты последними очагами сопротивления. Хотя Принцесса Кенна известна тем, что приютит беглецов.
Гвенейра потёрла лоб.
— Нужно срочно пустить слухи: кто-то видел наших в колонии отверженных, кто-то — уходящими на поверхность. Запутать след на случай свидетелей.
— А ты? — спросила Лара, распахнув глаза и сцепив руки на груди.
— Я мертва, — сухо сказала Гвенейра. — Тело пропало, но мы наверняка придумаем правдоподобную версию.
Мердок кивнул:
— Я хотел похоронить тебя тайно. Взял с собой, когда бежал.
— Похоже на правду. Ровена бы подвесила меня в проходе. — Гвенейра тяжело выдохнула, плечи опали. — Собираем лучших из оставшихся и начинаем планировать.
— Я останусь здесь на ночь, — сказала я.
— Нет, — отрезала она. — Ты обязана идти на маскарад.
— Зачем?
— Иначе они точно догадаются, что фейри Света пришли сюда. — С каждым словом её взгляд крепчал. — Пусть считают нас поверженными. Пусть верят, что я в могиле, а люди мои разбежались. Когда враг уверен в победе — он не готов к удару.
Последнее, чего мне хотелось, — пить и плясать среди врагов, когда по нашему союзу нанесли такой удар. Нам были нужны не только её солдаты — нам была нужна и надежда, которую она давала. Она была доказательством, что бунт может прорасти даже между стенами Дома Света.
Но если моё появление поможет заложить основу для мести Торину и Ровене, я отпляшу всю ночь.
— Хорошо, — сказала я. — Пойду.
Хотя сперва мне нужно было увидеть одного человека.