АРИОН
— Я совершенно не понимаю, почему именно я должен тащить эту штуку, — ворчит Гавриал, спускаясь на самый нижний ярус корабля. Запах плесени и петрикора намертво въелся в нашу недавно позаимствованную одежду. Он повыше поднимает серебряное блюдо, на котором счастливо щёлкает челюстями заколдованный череп.
— Ты умрёшь, она умрёт, он умрёт — умрёте, умрёте, умрёте.
— Да знаем мы, — огрызается Гавриал. — Ты повторила это уже сотню раз за последний час. Пожалуй, ты самый унылый проклятый череп, с которым мне когда-либо не посчастливилось разговаривать…
В этот момент корабль сильно кренится влево. Мне удается удержать равновесие — крылья служат надежным противовесом, а сапоги словно прирастают к полу. Но Гавриалу везёт меньше. Он спотыкается о край небрежно брошенного фиолетового ковра, и череп начинает соскальзывать с блюда. Однако тварь успевает спастись, намертво вцепившись зубами в длинный рукав его новой рубашки. Гавриал во все глаза смотрит на повисший на нём череп, а затем переводит взгляд на идущую впереди принцессу.
— Надеюсь, она не прокусила холстину?
Амайя оглядывается на него через плечо, и её губы кривятся в весьма снисходительной, кошачьей улыбке:
— О, считай, тебе повезло, если она не пустила тебе кровь.
Череп скалится снизу вверх на Гавриала и сквозь сжатые зубы выдаёт:
— Я бы сказала «прости», но на вкус ты как сайра из сети.
Гавриал аж задыхается от возмущения:
— Она что… она сейчас серьёзно сравнила меня на вкус с рыбой?
Принцесса коротко бросает:
— Да.
Он пытается стряхнуть череп со своей рубашки, но в процессе лишь сильнее рвёт ткань. Со вздохом я самолично отдираю проклятую королеву от его рукава и передаю её Амайе. Гавриал так и кипит от злости, но мне, честно говоря, плевать.
Серебристый шнур связи пульсирует передо мной, натягиваясь всё сильнее и уходя вглубь корабля. Зефира близко. И я не намерен терять время на очередную грёбаную перепалку. Это продолжается часами. Прошли часы с тех пор, как я очнулся на той кровати. Часы с тех пор, как Амайя начала говорить, говорить и говорить без умолку.
Половину времени я её даже не слушал.
Шнур светится подобно лунному свету, хотя я до сих пор не чувствую Зефиру. Не чувствую её присутствия, эмоций, запаха — вообще ничего. Из-за этого вакуума вдоль позвоночника распространяется такое сильное напряжение, что мышцы начинает ломить. Всё остальное не важно. Мне нужно найти её.
Принцесса Амайя Фрост ведёт нас мимо грузового отсека. Она полностью игнорирует жалобы Гавриала, когда корабль снова заваливается набок и прямо под ноги нам выкатывается бочка с полусгнившими апельсинами. Мы лавируем между штабелями корзин и резервуарами с какими-то плавающими ракообразными, пока наконец принцесса не распахивает скрипучую дверь, жестом приглашая нас внутрь трюма.
Мои крылья задевают неровные стены, перья мгновенно топорщатся от глубинного отвращения. Доски пола измазаны кровью. Вдоль левой стены тянется ряд пустых клеток. Здесь сыро, убого и тесно — в точности как в любой другой тюрьме, где мне доводилось бывать.
В стеклянных фонарях подрагивают оранжевые языки пламени, отбрасывая длинные тени на тёмный пол, и в моей памяти всплывают десятки кошмаров из юности. Заточение. Калечащие раны. Пытки Повелителя Смерти. Челюсти невольно сжимаются. Я обхожу остальных, протискиваясь вперёд.
Мне просто нужно найти мою чёртову русалку.
Однако шнур ведет вовсе не к клеткам. Он вообще никуда не ведет внутри комнаты. Серебряная нить проходит сквозь плотную стену тумана прямо напротив решёток, будто пронзая обшивку корабля насквозь.
Словно Зефиры здесь уже нет.
В мгновение ока меня охватывает бешеное напряжение. Моё самообладание трещит, как натянутый до предела канат, и я яростно разворачиваюсь к принцессе:
— Где, блять, моя русалка?
Амайя в замешательстве хлопает глазами, глядя на абсолютно пустой ряд клеток. Я с хрустом сжимаю кулаки. Принцесса тут же вскидывает оружие для защиты — кинжал в одной руке и этот проклятый череп в другой. Но мне плевать. Я выжгу остатки своей магии, чтобы найти Зефиру. Ни о чём другом я думать не могу. Только розовый цвет, бирюза и она. Шнур влечёт меня дальше вглубь помещения. Всё дальше и дальше.
— У нас был уговор, — цежу я, пока воздух вокруг начинает искрить от магии, вскипающей в моих венах. — Ты ведёшь нас к русалкам. Мы рассказываем тебе о сокровище.
— Уверяю тебя, они здесь. — Амайя оглядывается по сторонам с таким видом, словно просто потеряла кухонное полотенце. — Они не могли сбежать. Моих солдат на этом корабле в десять раз больше, чем вас. Я… я… — Принцесса оборачивается, тихо чертыхаясь. — Эриксон? Майя? — Её голос срывается, и вся сдерживаемая ярость вырывается наружу с силой внезапного циклона: — Где их в Темпестасе носит?!
В ответ на её крик из глубин тумана доносится глухой стон, и из этой стены плотной сырости на пол вываливается мужское тело.
Он с глухим стуком падает навзничь, его рот разинут, а с головы капает что-то тёмное. Амайя застывает, но я наступаю вперёд, широко расправляя крылья и готовясь к немедленной атаке. Я опускаюсь на одно колено, чтобы осмотреть парня, и почти сразу понимаю: это не кровь. Это фрукт. По его скальпу струится арбузный сок, а к коротким каштановым волосам прилипла мякоть. Вокруг валяются корки.
Кто-то вырубил его грёбаным арбузом.
— Что за… — начинает Гавриал.
Прежде чем он успевает договорить ругательство, из-за стены сверхъестественного тумана выскакивают две фигуры. Мелькают розовые волосы, затем серебряные — но мне плевать на вторую русалку. Мой взгляд намертво прикован к Зефире. Розовый цвет, бирюза и она. Шнур вспыхивает ярче, натяжение спадает, мои мышцы расслабляются, и в то же мгновение…
Связь между нами возвращается сокрушительной волной её эмоций. По идее, меня должно было затошнить от такого резкого контраста или дезориентировать. Но почему-то… все эти хаотичные, катастрофические части её души уже начали казаться мне домом. И впервые за долгие часы я наконец могу нормально дышать.
Зефира бросается вперёд, хватает принцессу за воротник и швыряет Амайю на ближайшую бочку, прижав кинжал к её горлу. Не теряя ни секунды, Веспер начинает петь. Очередная сиренская песнь. Я не успеваю подготовиться и закрыть уши, но эта… эта мелодия на меня не действует. На Гавриала, впрочем, тоже.
Она действует только на принцессу.
Амайя не кричит и не пытается вырваться из-под лезвия Зефиры. Её серые глаза просто округляются, а тело начинает мягко покачиваться в такт чарующей, жутковатой мелодии.
— Я… я люблю её, — мгновенно бормочет Амайя. Она призывно хлопает густыми ресницами, глядя на Зефиру: — Пожалуйста… пожалуйста, отпусти меня к ней.
— Да ради бога. — Зефира отпускает Амайю, и принцесса тут же семенит к Веспер, словно преданная собачонка.
Затем Зефира разворачивается. Она тяжело опирается спиной о бочку и смотрит на меня.
Её взгляд сталкивается с моим, а пальцы инстинктивно перебирают шнур связи. Она шумно выдыхает, словно держала дыхание с того самого момента, как нас выловили из океана.
— Я не чувствовала тебя, — говорит она просто. Тихо. — Было ощущение, будто ты…
— Исчез, — заканчиваю я за неё. — Теперь всё в порядке. Всё нормально. — Каждая кость в моём теле ноет от желания сократить это расстояние, обнять её и снова почувствовать в своих руках. И это глупо. Я знаю. Я не скучал по ней. Я просто переживал, как бы не сдохнуть. Но я всё равно не могу оторвать от неё глаз.
В последний раз я видел её — по-настоящему видел — в той пещере. В последний раз я слышал лишь её прерывистые вздохи и умоляющий шёпот. А потом я ушёл. Я оставил её, затем появилась Веспер, потом Амайя, а теперь…
Я понятия не имею, к чему всё это ведет. Я не знаю, как себя вести.
Интересно, умеет ли она читать мысли, или, может, на моём лице слишком явно написана неуверенность, потому что она вдруг усмехается. Дерзкой, ехидной такой усмешечкой. Хотя её взгляд остается мягким и обеспокоенным, а дыхание — частым и неровным. Словно она делает одолжение нам обоим, давая передышку от тяжести нашей связи.
— Твоя русалка, значит? Приятно знать, что по мне скучали.
Веспер тяжело вздыхает. Гавриал тоже.
— Вы двое просто невыносимы, — кривится Гавриал. — Рядом с вами я только и делаю, что…
Череп на полу, куда он успел откатиться, радостно подхватывает:
— Умрёте, умрете, умрете!
Гавриал злобно зыркает на него:
— Вот именно. — Он зачесывает волосы назад, собирая их в хвост у основания шеи, при этом одна прядь слишком уж театрально падает на его левый глаз. Он облизывает пальцы и аккуратно приглаживает этот локон, уставившись на Веспер. — И что теперь? Мы доверяем этой сирене?
Тёмный взгляд Веспер сужается, фиксируясь на его лице:
— Предпочел бы, чтобы я разделала тебя на филе? — Она косится на его порванный рукав. — Обещаю, я сделаю это быстро.
Он демонстративно засучивает рукава выше локтей:
— Да неужели? Потому что пока всё, чего ты добилась, — это очаровала капитана и одного несчастного стражника. А между тем на этом корабле целая куча…
— Одного стражника? — Песня Веспер продолжает звучать, жуткое эхо вибрирует в воздухе, даже когда она говорит нормально, но мне она больше не забивает уши, как раньше. Музыка кажется слабее. Тише. Возможно, потому что мы больше не в море. Или потому что она направлена не на меня. Так или иначе, продолжая напевать, она направляется к плотной стене тумана и вытаскивает оттуда второго, третьего, четвертого стражника. Они вываливаются один за другим, и каждый из них оглушён самыми разными видами дынь и арбузов.
Я удивлённо выгибаю бровь при виде этой картины:
— Даже с учетом пяти вырубленных охранников нам нужен чёткий план. Мы на корабле Амайи. Мы окружены солдатами Темпеста, и мы, чёрт возьми, летим в облаках. Если только Веспер не способна силой мысли заставить весь этот легион спустить нас обратно к морю, живыми нам отсюда не выбраться.
Теперь Веспер мечет молнии глазами уже в меня:
— Я не могу контролировать разум целого корабля, чернокнижник. Так почему бы тебе самому не помочь? Или король Констан больше не вскармливает тебя своей всемогущей грудью?
— Я лично видел, как три сирены вырезали половину королевского дворца.
— И слава богине, — отрезает Веспер без тени высокомерия, — но я не обученный воин, и мои силы не безграничны.
Зефира вклинивается между мной и Веспер:
— Так, ладно, хватит. Ссоры не помогут нам сбежать. — Повернувшись ко мне, она объясняет: — Мы с Веспер планировали выбраться из трюма, но она не была уверена, насколько хватит её голоса, а мои силы… экорианские силы заблокированы, пока я не коснусь морской воды. Но тут из тумана вышел первый охранник, и… ну, у нас особо не было выбора. Веспер запела, и это привлекло не одного, а сразу нескольких. Когда они отперли наши клетки и открыли двери, мы решили, что разумнее будет вырубить их и спрятаться. Мы не знали, сколько врагов поджидает снаружи.
— Значит, — подаёт голос Гавриал, — теперь мы заодно с этой сумасшедшей сиреной?
Зефира кивает:
— На какое-то время.
Гавриал настороженно косится на Веспер, машинально потирая след от пореза на шее:
— Я ей не верю.
Веспер яростно щёлкает зубами в его сторону, и он невольно шарахается.
Зефира игнорирует их обоих и поворачивается ко мне. Её розовые волосы растрепались и запутались вокруг рук, а бирюзовые глаза сузились от дикой усталости. Поверх старых шрамов теперь проступили свежие синяки, окрасившие кожу в пурпурные и чёрные тона. Более того, моя рубашка на ней выглядит обгоревшей — на ткани видны чёткие чёрные вертикальные полосы, будто её прижимали к раскалённым прутьям. Почему я этого не почувствовал? Надо бы спросить её. Надо спросить, почему Веспер больше не пытается её убить, кто вообще такая эта Веспер, и зачем она пошла за нами. Надо спросить про план, про то, что делать дальше, но вместо всего этого у меня вырывается лишь одно:
— Ты в порядке?
Она удивлённо моргает. Между её бровей пролегает маленькая складка, будто она пытается осмыслить вопрос и искренне не знает, что ответить.
— Честно? Я… я не думаю, что я в порядке. Вся эта неделя — сплошное дерьмо, а теперь мы заперты на корабле Темпеста с… — Она оглядывается на Амайю. — Кто она вообще такая?
— Принцесса Амайя Фрост, — поспешно отвечаю я, и мой голос звучит грубее и резче, чем хотелось бы. — Шторморождённая семнадцатая дочь Темпестаса. Она предложила нам сделку до того, как вы на неё напали. Если она приведет нас к русалкам, мы расскажем ей о сердце. Она не собирается нас убивать. Она просто ищет сокровища.
— Это правда? — спрашивает Веспер, бесцеремонно влезая в наш разговор и делая шаг вперёд. Гавриал тут же отшатывается от неё на пару дюймов.
— Да, — говорю я.
И в ту же секунду Зефира отрезает:
— Чёрта с два. — Она упирает руки в бока и качает правой головой. — Ты серьёзно думаешь, что принцесса Темпеста притащила нас на корабль, полный солдат, ради честных торгов за сокровища?
— Я так думаю, — вставляет Гавриал.
Зефира фыркает, сдувая розовую прядь со своего лица:
— Тебя никто не спрашивал, историк.
Гавриал косится на череп, затем на дверь и обиженно кривит губы.
— Позволь мне ответить вместо тебя, чернокнижник — нет. Быть такого не может, чтобы принцесса выудила нас из воды в надежде случайно наткнуться на какой-то там клад, — качает головой Зефира. — Нам нужно убить её, пока она не выпустила нам кишки. Убиваем её, прыгаем в океан, плывем отсюда к чёртовой матери и молимся, чтобы другие морские твари не сожрали нас по пути к руинам.
— Ты забываешь про наше соглашение, — напоминает Веспер.
Зефира свирепо смотрит на неё:
— Отлично. Мы убиваем принцессу. Потом дерёмся с тобой. Потом прыгаем в океан, плывём отсюда к чёртовой матери и молимся, чтобы другие морские твари не сожрали нас по пути к руинам.
— Мы могли бы полететь… — начинает Гавриал.
— Исключено! — шипит Зефира, резко прижимая ладонь к желудку, словно её сейчас вывернет. — Никаких больше полётов.
Череп на полу зловеще напевает:
— Птички певчие в заоблачной выси, стрелы пронзают крылья насквозь, каждый из вас во лжи растворился, лишь у одной петь выйдет без слёз. Падать тебе. Падать и им. Вниз, вниз, вниз — к праху и штормам былым.
— Так, ладно, финальный план, — повторяет Зефира. — Сначала мы наступаем на этот странный долбаный череп, потом убиваем принцессу, потом дерёмся с Веспер, а потом плывём.
— Наступи на меня, девчонка, и я выгрызу твои внутренности сквозь рёбра, — внезапно прорычал череп гораздо более низким и зловещим тоном, чем прежде.
— А с сиреной-то мы зачем дерёмся? — спрашиваю я.
Веспер одаривает меня холодным взглядом:
— Боишься не сдюжить, чернокнижник?
Я вскидываю руку, и прямо в центре моей ладони вспыхивает одинокий огонёк, одновременно отзываясь привычной гнилостной болью смерти в глубине живота. Я не позволяю этой слабости отразиться на моём лице.
— Нисколько.
— Что-то слишком много разговоров об убийствах, — замечает Гавриал. — Весьма гнетущая атмосфера, учитывая, что мы летим в сотнях футов над землёй.
Его никто не слушает.
Зефира силой опускает мою руку вниз:
— Мы не тронем Веспер, пока она не нападёт первой.
— Это ещё почему? — в один голос спрашиваем мы с Гавриалом.
— Потому что она… она была моей подругой. И вообще, сейчас у нас на повестке дня принцесса и целый корабль солдат, ясно? Так что сначала разберитесь, как нам справиться с этим. А уже потом… потом мы обсудим Веспер. — Она безмолвно умоляет меня понять её, довериться.
— Мы не можем убить принцессу, — говорю я. — Во-первых, Амайя — прямая дочь Темпестаса, бога штормов, хаоса и мести. Если мы прикончим его кровного потомка, он уничтожит нас прямо на месте. Во-вторых, команда. Принцесса явно путешествует не с пугливыми новобранцами. Её окружают лучшие из лучших. Самые сильные, самые умные, самые быстрые. Но даже если представить, что мы каким-то чудом взорвем этот корабль, или Веспер подчинит своей песней абсолютно всех — мы совершенно точно кружим в небесах Темпеста. Мы упадем прямо в очередную бойню. Мы будем окружены со всех сторон. Гавриал в бою бесполезен. Веспер разорвёт первый же человек, на которого не подействует песня, а ты, Зефира, останешься без своих способностей. — Её убьют первой. Её розовые волосы невозможно не заметить. И внезапно мысль о том, что Зефира может задохнуться, упасть или умереть, больше не приносит мне извращённого удовольствия. Мне становится физически тошно от этой картины.
— А как же ты? — спрашивает Зефира.
— Я — чернокнижник из враждебного королевства. Они вырвут крылья из моей спины в ту же секунду, как представится возможность.
После моих слов воцаряется абсолютная, звенящая тишина. Я перевожу взгляд на троих своих вынужденных союзников. Преступница. Сирена. И моя русалка. Никто из них не переживёт этого. Этот поход был обречён с самого начала. И Зефира права — нас выслеживали. На каждом шагу нас кто-то находил: Гавриал, культисты, Веспер, теперь Амайя. Либо это чертовски жуткое совпадение, либо… сердце действительно существует. И оно близко.
— Она нужна нам, Зефира. Если мы собираемся забрать сердце, нам не справиться без неё, её команды и её корабля…
— Погодите, — прерывает меня Гавриал. — Вы… вы слышите это?
— Нет, — в один голос отвечаем мы с Зефирой.
Веспер резко вскидывает голову, вслушиваясь. Проходит мгновение — один короткий вдох, — и она в ужасе закрывает рот ладонью:
— Чёрт.
Её прошёптанное ругательство эхом разносится в наступившей тишине, и до всех четверых доходит одновременно. По спине пробегает ледяной пот.
Песня сирены Веспер оборвалась.
Мы резко опускаем взгляды туда, где ещё секунду назад Амайя преданно ластилась у ног сирены. Но принцессы там больше нет.
Уже поднявшись на ноги и крепко сжимая два клинка, Принцесса Амайя Фрост, полностью освободившаяся от ментальных оков, с бешеной жаждой крови в штормовых серых глазах бросается прямо на Зефиру.